Звонок в дверь прозвучал неожиданно громко. Я знала, что это бабушка. Она всегда приезжает без предупреждения, и всегда с гостинцами.
— Катюша! — бабушка чмокнула меня в щеку и протянула тяжелый пакет с яблоками из своего сада. — А где моя маленькая?
— На кухне, — ответила я, принимая пакет. Руки сразу же оттянуло вниз. Маленькая. Конечно, первым делом она спрашивает про "маленькую, хотя Алисе уже четырнадцать.
Бабушка прошла в комнату, а я потащилась за ней. На кухне, как обычно, разворачивался вечерний семейный спектакль. Мама накрывала на стол, папа сидел с телефоном, а Алиса, развалившись на стуле, красила ногти каким-то ядовито-розовым лаком, заполняя всю кухню вонью ацетона.
— Бабуля! — Алиса даже не встала, просто подняла руку с растопыренными пальцами, показывая свежий маникюр. — Смотри, какой цвет! Правда, круто?
— Ой, какая красота! — всплеснула руками бабушка, присаживаясь рядом с ней. — Настоящая принцесса! Тебе очень идет.
Мама поставила перед Алисой тарелку с горой оладий, политых сгущенкой.
— Кушай, доченька, ты сегодня мало ела в школе.
— Мам, я не хочу оладьи, я хочу пиццу. Закажи, — капризно протянула Алиса, даже не взглянув на тарелку.
— Алиса, уже поздно, пиццу долго везти будут. Съешь хоть парочку, — мягко уговаривала мама, пододвигая тарелку ближе.
— Ну ма-а-ам! — Алиса закатила глаза.
Я молча поставила пакет с яблоками на пол и села за свой угол стола. Передо мной стояла кружка с чаем и одинокий бутерброд с сыром, который я сделала сама.
— А Кате? — вдруг спросила бабушка, обводя взглядом стол.
— А что Кате? — удивилась мама, будто я была предметом мебели. — Катя, ты хочешь оладьев? Там есть на сковороде.
— Нет, спасибо, — тихо ответила я.
— Ну и ладно, — тут же переключилась мама и снова повернулась к Алисе. — Лиска, ну хоть один оладик, с малиновым вареньем, как ты любишь? Смотри, какое варенье, бабушка привезла.
— С вареньем? — Алиса скосила глаза. — Ладно, давай. Только один.
Это был момент всеобщего счастья. Мама засияла, папа оторвался от телефона и погладил Алису по голове:
— Умница, доча.
Бабушка довольно закивала.
Я смотрела на эту картину и чувствовала, как внутри меня закипает что-то темное и тяжелое. Вчера я принесла из школы грамоту за победу в олимпиаде по литературе. Положила на тумбочку в прихожей. Мама, проходя мимо, спросила: "Что это за бумажка? Положи на место". И всё. Ни "молодец". Бумажка.
А на прошлой неделе Алиса нарисовала кривой рисунок в школе на уроке ИЗО, так папа сразу же повесил его на холодильник на самый почетный магнит и всем гостям показывал: "Смотрите, наш художник растет!".
— Бабушка, а что ты нам привезла? — Алиса, наконец, соблаговолила откусить крошечный кусочек оладушка. — Кроме яблок?
— А это секрет! — бабушка полезла в свою видавшую виды сумку. — Держи, моя хорошая.
Она протянула Алисе небольшой бархатный мешочек. Алиса нетерпеливо выхватила его, вытряхнула на стол красивые сережки с бирюзой.
— Ой, прелесть! Мам, смотри!
— Бабушка, ну зачем ты балуешь ребенка, это же старинная работа, — всплеснула руками мама, но по глазам было видно, что она рада.
— Это ей, пусть носит, украшает нашу красавицу. А это, — бабушка повернулась ко мне и протянула какой-то сверток, — тебе, Катя.
В свертке оказался теплый, явно связанный вручную, свитер. Простой, шерстяной, темно-синий.
— Я тебе связала, зима скоро, — сказала бабушка. — Носи на здоровье.
— Спасибо, бабушка, — я взяла свитер. Он и правда был мягкий и теплый.
— Фу, какой скучный, — фыркнула Алиса, примеряя сережки перед маленьким зеркальцем, которое носила с собой. — Ба, а почему мне не связала?
— Так ты же не носишь свитера, ты всё в кофточках тоненьких ходишь, — рассмеялась бабушка.
— Всё равно, — надула губы Алиса. — Катьке всегда всё самое лучшее. Свитер ей связала.
У меня внутри всё оборвалось. Лучшее? Этот свитер, который пахнет бабушкиным домом, пока Алиса вертит в ушах старинное серебро? Это она называет "лучшим"?
Я молча встала, взяла свою кружку и отнесла в раковину.
— Ты чего, есть не будешь? — спросила мама рассеянно, уже заваривая Алисе чай в ее любимую кружку с единорогом.
— Не хочу, — ответила я, не оборачиваясь.
— Катя, ну что за вечно недовольное лицо? — вдруг резко сказал папа. — Бабушка приехала, подарки привезла, а ты сидишь как туча. Улыбнись, порадуйся за сестру. Не будь такой завистливой.
Я медленно повернулась. В груди всё горело.
— Порадоваться за сестру? — переспросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — За то, что ей сережки, а мне свитер? Или за то, что ей оладьи с вареньем разносят, а мне даже "спасибо" за грамоту не сказали?
— Опять ты со своей грамотой, — поморщилась мама. — Мы работаем, устаем, а ты со своими претензиями. Алиса младше, она нуждается в большем внимании. Ты уже взрослая, могла бы и понять.
— Я всё понимаю, — сказала я, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Я понимаю, что я в этом доме — пустое место. Что Алиса может быть какой угодно — наглой, капризной, мерзкой — но для вас она всегда будет любимой, а я буду просто "взрослой и понимающей".
— Катя! Как ты смеешь так про сестру! — вскинулась мама, закрывая Алису собой, как от опасности.
— Кать, прекрати истерику, — жестко добавил папа.
Алиса сидела с довольным видом, покручивая серьгу в ухе. Её губы растянулись в тонкую, самодовольную улыбку. Она победила. Она всегда побеждает. Ненавижу её.
— Это не истерика, — я покачала головой, чувствуя странное спокойствие. — Это просто констатация факта. Только вы её слышать не хотите.
Я вышла из кухни, слыша, как за спиной мама начинает успокаивать Алису: "Не обращай внимания, она устала, учится много". А папа говорит бабушке: "Переходный возраст, понимаешь, всё сложно".
В своей комнате я села на кровать, прижимая к себе связанный бабушкой свитер. Он пах детством и деревней. Но мысли были не о нем. Я думала о том, как быстро пролетит этот год, потом еще один. Как я поступлю в университет в другом городе, сяду в поезд и уеду.
Я просто хочу забыть. Забыть этот стол, эти переглядывания, эту вечную битву, которую я проиграла, даже не начав. Я представляла, как закрывается дверь квартиры, и я наконец-то выдыхаю. Как в новом городе никто не будет называть меня "завистливой" только за то, что мне тоже хочется, чтобы меня заметили.
Скорее бы. Просто скорее бы уехать. И начать жизнь, где я буду не тенью своей младшей сестры, а просто собой. А их... наверное, однажды я просто перестану вспоминать. Забуду, как страшный сон.