Есть неплохой канал, целиком посвященный вопросам школьной травли. И сразу я его порекомендую – автор действительно классно пишет: лёгкий слог, всё по делу, без воды. Вот ссылка:
Она подробно разбирает, как работать с классом, если возник буллинг. Для неё это научно-практический интерес, серьёзное исследование. А у меня отношение другое, более приземлённое, что ли. Главное – восстановить нормальную работу в классе и, что важнее, спасти жертву. Теория теорией, а ребёнок страдает здесь и сейчас.
Самый лучший на мой взгляд и, к тому же, очевидный способ - немедленно выдергивать ребенка из токсичной среды, выяснять причины, корректировать поведение ребенка, чтобы он не допускал косяков в поведении и переводить его в другой коллектив.
Сам я лично практически не сталкивался с подобным. Ну или сталкивался - это как посмотреть.
Я переехал в новый район Москвы летом перед первым классом. Это был 1973 год. Первое сентября, школа, всё новое, чудом нашлось место в классе. Многие дети уже знали друг друга по детскому саду, по двору. Да-да, было такое время, когда даже в Москве дошкольники сами гуляли во дворе и общались без всякого контроля взрослых – сейчас это кажется фантастикой. И вот помню, как у меня строго спросили: «Ты в какой класс, А или Б?» Я ответил. Мне указали: «Тебе не сюда, вон туда становись, за Кирпичом». Потом этот Кирпич (прозвище от фамилии Кирпичников) стал моим хорошим приятелем.
Сейчас район метро «Университет» считается престижным, тихим, зелёным. А тогда, в начале семидесятых, это был район коммуналок. Очень много квартир и комнат выдавали метростроевцам – людям из глубинки, которые приехали строить метро, отработали положенное под землёй, пожили в общежитии и наконец получили жильё. Да, знаменитые «сталинские» дома в основном были коммуналками. В нашей квартире, куда мы съехались с дедом и бабушкой, до нас жило аж три семьи… Так что в классе было буквально несколько детей из собственных отдельных квартир. А мы к тому же были полной семьёй: папа с мамой, бабушка с дедушкой и мы с братом. Мама с папой зарабатывали очень хорошо, думаю, у них на двоих выходило рублей 700–800 (по тем временам – бешеные деньги). Дед тоже не бедствовал: персональный пенсионер союзного значения, получал пенсию под 180 рублей. Бабушка тоже не была страной обижена. В общем, я в той школе был явно чужоватеньким.
Огромная по тем меркам стометровая квартира, полная семья, много денег… И вишенка на торте – я ходил в музыкальную школу и пилил на скрипке. Представляете? Идеальная жертва для насмешек и проверок на прочность. Конечно, надо мной подшучивали, могли и задеть, и толкнуть. Хорошо, что ребёнком я был крепким и не запуганным – спасибо генам и воспитанию. В общем, года два я встраивался в коллектив, становился «своим». Драки, если можно так назвать потасовки первоклашек, случались часто. Лозунга эсеров «В борьбе обретёшь ты право своё!» я тогда не знал, но применял его на деле интуитивно.
А после второго класса меня отправили в пионерский лагерь в Евпаторию. И тут я попал в полный сюр: лагерь был украинским, от «Крымэнерго», которым много лет руководил мой дед. Москвичом я там был, похоже, единственным. К тому же меня зачислили в отряд, где дети уже были пионерами – то есть закончили третий класс и были на год старше. Постоянной шуткой было: «Эй, москвич, иди сюда, мы из тебя «Запорожец» делать будем». И ещё скажите, что не было у украинцев негатива к русским! Похоже, впитывали они это с молоком матери… Причем еще тогда, во времена всеподавляющей дружбы народов.
Но лагерь был ведомственный, дети технической интеллигенции, поэтому я как-то справлялся: где кулаками, где словом, где просто игнором. Смена короткая, всего три недели – выжил. Вернулся в Москву загорелым, возмужалым в отстаивании своей чести и достоинства в противостоянии с детишками на год старше, с роскошным фрикативным «г» (украинское гэканье) и потрясающим умением сплёвывать через выпавший молочный зуб. И с третьего класса всё пошло хорошо, я стал своим окончательно.
Было ли это травлей? Сейчас, наверное, назвали бы буллингом. Но тогда это было просто частью жизни: я чаще дрался, отстаивал место под солнцем, учился давать сдачи. Психологов в школах не водилось, родители особенно не вникали в мои синяки и разбитые коленки – всё это могло быть и от естественных причин: упал с велосипеда, подрался во дворе, на футболе или хоккее стукнули, с качелей навернулся. Да и рассказать им о проблемах было невозможно: не принято как-то, да и не хотелось выглядеть ябедой и слабаком. думаю, отец вряд ли бы меня понял, хотя был умнейшим и интеллигентнейшим человеком. Но, честно говоря, не помню, чтобы я это воспринимал как трагедию. Рыданий ночью в подушку точно не было. Скорее, это было досадное, но обычное дело. Совершенно обычное, житейское дело.
Спустя много лет я сам стал учителем. Пришёл в эту школу, в которой работаю сейчас, в марте и мне дали классное руководство в восьмом классе – конец года, считай, надо было просто дотянуть до лета. Толком не разобрался в происходящем. А вот в девятом случилась история, которая заставила меня поработать макаренкой )
Одна учительница сказала мне про мальчика из параллельного девятого класса: трое моих, оказывается, травят одного паренька из её класса. Я присмотрелся – да, факт был налицо. Мальчик был капельку странноватый: ходил в костюме с галстуком, когда все сверстники щеголяли в рваных джинсах, спущенных до середины попы; очки, естественно, тоже присутствовали, и говорил он как-то слишком правильно, без сленга. Мат я от него слышал буквально считанное количество раз )) Ему могли отвесить подзатыльник, пнуть, сказать гадость в спину. Вроде бы мелочи, но системно, каждый день.
Я решил проблему радикально, без всяких тренингов. Сначала наехал на своих – наедине каждому высказал, что думаю об их поведении. Без крика, но жёстко, по-мужски. Потом и перед классом объяснил, что это омерзительно, и порекомендовал выбрать для своих острот кого-то другого, предложил пару кандидатур покрепче и поспокойнее (в шутку, но с подтекстом, чтобы дошло). Жертву я обаял отдельно: попросил при малейшем возобновлении, даже при намёке, сразу же обращаться ко мне, заверил, что я всегда на его стороне. И стал постоянно присматривать за ним на переменах, поговорил с учителями, чтобы те тоже держали руку на пульсе и не спускали обидчикам даже мелких пакостей.
Пару месяцев было тихо. Потом жалоба повторилась – устроил ещё один разнос, уже публичный, при всём классе, чтобы все видели, что я не шучу. И всё.
Девятый класс прожили мирно, сдали ОГЭ и оказались все в одном, моем классе - все уже было нормально. Под полным присмотром. Ну и дети повзрослели, конечно.
Кстати, из тех троих зачинщиков сейчас, в одиннадцатом, остался только один, самый вменяемый. Он после первого же предупреждения перестал гнобить жертву и вообще как-то быстро повзрослел. А в середине десятого я фактически выдавил из класса саму жертву – он реально не тянул программу, его папа насильно засунул в профильный класс вопреки всем рекомендациям. Когда родитель понял, что ребёнку не будут по-прежнему ставить тройки за красивые глаза, забрал его в частную школу. Двух спортсменов-футболистов тоже я подтолкнул к тому, чтобы родители забрали документы – учиться не хотели, хотели доминировать и развлекаться, прогуливали, хамили, я устал самого хамоватого спасать от разборок, да и то один раз не углядел, морду ему начистил знатно один из крепышей, которому надоели ужимки и прыжки хама.... И в итоге мы с ними расстались.
Оглядываясь назад, я думаю, что мой подход сработал именно потому, что я не стал разводить долгие психологические игры и перекладывать ответственность на кого-то. Быстро пресёк, показал, что жертва под защитой, и перевёл стрелки на самих обидчиков, дал им понять, что безнаказанности не будет.
Вот подумалось если бы в моём детстве кто-то из взрослых так же чётко встал на мою сторону, возможно, синяков было бы меньше. Или не было бы вообще.
Но вот только я совершенно не уверен, что это было бы мне стопроцентно на пользу. Детские драки для мальчиков необходимы ) Мне вот даже кажется, что вся та пурга, которая происходит, когда дети берут в руки оружие и идут мстить школе - она растет от отсутствия банальных детских драк. Жизнь - не компьютерный шутер, иногда бывает больно... А поколение снежинок это не то, чтобы не понимает - они просто в массе своей не знают, что такое когда тебя бьют, что такое боль.
Так что мой совет прост: не ждать, пока травля рассосётся сама, не надеяться, что дети сами разберутся. Время, когда дети могли сами разруливать свои проблемы - прошло. Поколение этих снежинок могут с легкостью гадить другим, а вот отстаивать себя и свое право на достоинство и уважение - разучились...
Жалкое поколение )
Приходится все делать за них. Но если делать - то делать быстро, ориентируясь не на психологию и науки о разрешении конфликтов, а на здравый смыл, жизненный опыт, активную позицию - и таки-да, ту самую любовь к детям, которая, как ни крути, должна быть у нормального учителя. Но как сложно любить некоторых уродов )
.