У меня есть пожилая, своенравная бабушка, и каждый её разговор неизменно превращается в перечень недугов. То давление «скачет», то сердце «не даёт жить», то ноги «отказывают», то слух будто бы исчезает, то зрение подводит, то, по её словам, она едва не задыхается. В придачу — настойчивые просьбы привозить продукты и готовую еду. Мы живём примерно в тридцати километрах, поэтому выбираемся к ней в основном по выходным.
Обычно картина одна и та же. Бабушка лежит, плачет, уверяет, что всё окончательно плохо и сил у неё нет ни на что. Мы приезжаем, наводим порядок, моем полы, готовим, стараемся её отвлечь и развеселить — одним словом, делаем всё, чтобы ей стало легче и спокойнее.
Но однажды случилось то, чего она, похоже, совсем не ожидала. Мужу неожиданно дали отгул, и мы решили заехать не в привычные выходные, а среди недели — да ещё и днём. И вот тут нас ожидал сюрприз: на улице мы увидели бабушку вовсе не в образе «умирающей», а в самой обычной прогулке — спокойной, бодрой, уверенной. Более того: заметив нас издалека, она явно попыталась исчезнуть из поля зрения, словно пойманная с поличным.
Дальше события развивались стремительно и предельно красноречиво. До подъезда она дошла без суеты, а на четвёртый этаж поднялась так быстро, что я едва поспевала за ней. Ни остановок, ни жалоб, ни тяжёлого дыхания — ни малейшего намёка на вчерашнюю «одышку» и «плохое состояние». В этот момент мне оставалось лишь мысленно признать очевидное: разведка была на грани провала. И, кажется, ещё никогда Штирлиц не оказывался так близко к разоблачению.