Представьте себе мир, где крупнейшая видеоплатформа недоступна миллионам пользователей, а защищённый мессенджер становится объектом гонений. Это не фантастика — это реальность цифрового пространства России, где чьи-то интересы часто противоречат потребностям общества.
В 2021 году, задолго до известных событий, Павел Дуров дал интервью, где сказал простую вещь, что Телеграмм— российский продукт, но он не передаст никому контроль над данными пользователей. Сегодня, несколько лет спустя, этот мессенджер, созданный русским программистом, остаётся главным каналом коммуникации для миллионов людей по всему миру. И одновременно — объектом давления со стороны страны, в которой был рождён.
Та же история — с YouTube. Крупнейшая видеоплатформа планеты, объединяющая 2,5 миллиарда человек, в России замедляется, штрафуется, и блокируется. Вместо того чтобы использовать её мощь для продвижения своих интересов, мы строим локальные аналоги, которые никому за пределами страны не нужны.
Это не просто технические решения. Это цифровая философия — или её отсутствие. Вопрос в том, что мы выбираем: контроль или влияние? Изоляцию или конкуренцию? И главное — почему страна, создавшая Telegram, сегодня готова его душить, а платформа, где мог бы звучать русский голос, становится врагом номер один?
Ликбез: можно ли жить в изоляции?
В мировой истории нет примера, когда долгая изоляция привела к процветанию. Достаточно вспомнить Японию, Китай или Албанию, чья закрытость привела к технологической и культурной отсталости от других стран, хотя начинали как вполне самодостаточные страны с неплохим потенциалом. Эти и им подобные страны в долгосрочной перспективе всегда проигрывали более открытым и наглым странам.
Даже советский атомный проект и космическая программ опирались на доступ к мировому опыту — легальному или не совсем. Немецкие инженеры после войны работали и в СССР (в том числе и в США). Это обеспечило экономию средств, а также уменьшило годы на собственные разработки. Тот же Китай десятилетиями копировал западные технологии, чтобы сегодня стать сверхдержавой.
То есть, чтобы создать что-то своё - нужны десятилетия инвестиций, подготовки кадров, создание научной базы и открытие смежных производств.
Да, весьма важно обладать суверенитетом в той же критической инфраструктуре, например, в банковской сфере. Но это не означает, что прямо сейчас надо отказываться от всего и неожиданно впопыхах начинать разрабатывать свое.
Импортозамещение — не панацея, а инструмент, который работает только в связке с открытостью. Полный суверенитет — миф. Ни одна страна не производит всё самостоятельно, от микрочипов до станков. Попытка построить «своё» без опоры на мировое — это путь к колоссальному удорожанию и созданию вчерашних технологий.
Двойственность: между Западом и самоизоляцией
Это было маленькое отступление, а мы продолжаем.
В России вечно говорят, что Запад её не понимает". Россия тянется к Западу, но стоит тому слегка ударить ее по руке, как она тут же самоизолируется и обкладывается крестами. А кто сказал, что будет легко? Ведь никто не даст кому-то так беспардонно хозяйничать у себя во дворе (если только не имеет с этого выгоду). Но чтобы выйти, как говорится, в свет, надо принарядить себя. Но вот беда, одежды-то нет.
Во-первых, она не может определиться с тем, что ей делать и куда стремиться. Подобно басне Крылова про лебедя, рака и щуку, она тянется во все разные стороны в надежде хоть куда-то прийти. Одни тянут на Запад, другие — в сторону «традиционных ценностей», третьи — в цифровые миры, четвёртые — в прошлое, в имперскую ностальгию, пятые — в СССР. И в итоге — движение на месте. Западная культура, начиная с конца 80-х и по сей день, доминирует в умах миллионов россиян. Причем виноваты в этом были отчасти цензоры. Одежда, технологии, машины, компьютеры, телефоны — это всё иностранного производства и причем очень качественного. Государственники часто действуют топорно и грубо, запрещая всё западное (причем весьма странно), насаждая патриотизм как единственную идею, что все еще объединяет Россию.
Во-вторых: зачем она вообще нужна, когда есть Нетфликс, когда есть корейские дорамы, Голливуд, аниме, Китай — перечислять можно долго и упорно. Я не говорю, что культуры у России нет. Она есть, и она прекрасна и разнообразна. Просто мы не можем правильно ее преподать в первую очередь самим себе (не говоря уже про остальные народы). Мы вечно замыкаемся в себе и кричим: «Запад нас не понимает, потому что ___ (подставьте свое слово)». Мы постоянно вспоминаем прошлое, забывая, что прошлое осталось в прошлом, а на дворе уже 2026 год. Причем это прошлое «мы» в какой-то степени боимся и стараемся его очернить.
YouTube: как мы потеряли мировую сцену
YouTube — это не просто «сайт с видео». Это крупнейшая инфраструктура культурного влияния в истории человечества. 2,5 миллиарда пользователей. Алгоритмы, которые умеют продвигать то, что интересно, а не то, что «одобрено». Низкий порог входа: любой человек с камерой может стать голосом, который услышат миллионы.
Корейский K-pop взорвал мир именно через YouTube. BTS и Blackpink (каюсь, но кто не без греха!) собирают стадионы не потому, что их крутили по телевизору, а потому что их клипы набирали миллиарды просмотров. BadComedian стал голосом поколения, разбирая российское кино, — и его мнение оказалось важнее мнения критиков с ТВ и прочих "творцов".
У России был шанс использовать эту мощь. Не через пропаганду в лоб (как RT), а через живой, интересный контент: блогеры о русской кухне, науке, урбанистике, технологиях. Переводы лучших фильмов в профессиональной озвучке. Исторические каналы на английском. Это все можно было организовывать и продвигать. Могли бы давать гранты для блогеров, которые бы снимали контент о России на английском/испанском/китайском. Но вместо этого мы выбрали путь обиды и запретов. Как результат - мир все больше забывает о России — или узнаёт её через призму политики, а не искусства. А это проигрышная стратегия в долгосрочной перспективе.
YouTube замедляют. YouTube штрафуют. YouTube блокируют. Итог: российский контент остаётся в «пузыре» — на RuTube и во «ВКонтакте», куда внешний мир не заходит. Мир узнаёт о России либо из новостей про войну, либо из стереотипов про медведей и балалайки. Мы сами закрыли дверь, через которую могли бы говорить с планетой.
RuTube: суррогат вместо стратегии
Локальные аналоги (вроде RuTube) редко конкурентоспособны и являются тупиковым путем развития. Подобным занимается тот же Иран со своим «Апарат» или китайский YouKu, которые остались только для «внутреннего рынка». Почему? Потому что контент на локальных площадках часто «стерильный» и неинтересный. Они технологически отстают за счет слабых алгоритмов и малым набором функций. Ну зачем условному немцу или американцу смотреть RuTube?
Де юре мы постоянно обеспокоены касаемо положения российской культуры как в России, так и за рубежом, но де факто — пытаемся из этой культуры сделать послушную собачку.
YouTube — это про популярность. RuTube — про подконтрольность. YouTube можно сравнить с большим мегаполисом. RuTube же - с селом про который уже все забыли, а если и бывают, то только затем чтобы проверить свою дачу. И выбор между ними — это выбор между будущим и прошлым.
Его алгоритмы продвигают то, что популярно, а не то, что «одобрено» властями (а это отсутствие контроля в их понимании). Платформа даёт голос любому и на удивление, даже тем, кто тебе может, мягко говоря, не понравиться. И что с того? Выключи и смотри кого-нибудь другого, никто не заставляет. Ну и самая главная причина — деньги уходят за рубеж, т. е. рекламные доходы получает Google, а не локальные компании.
Ограничивая YouTube, мы теряем глобальную аудиторию, а контент остается в "пузыре", то есть в "Рутубе" и "ВК". Мир меньше узнаёт о России (кроме новостей про сами-знаете-что, санкций... и бурлений наподобие "какие же эти русские — варвары"). Парадокс: вместо «защиты культуры» получается её изоляция.
И кстати, вы заметили, что про Рутуб сейчас практически не говорят, словно о нем забыли?
Топор Запада
Впрочем, было бы нечестно не сказать и о другой стороне. Начиная с 2022 года YouTube (как и некоторые другие западные платформы) начал блокировать российские каналы — часто без разбора, под копирку, по политическим мотивам. Страйки летели направо и налево, контент удалялся, апелляции игнорировались. Всё это имело явный политический подтекст. Но тут ничего удивительного, западные платформы действовали в рамках политики своих стран, и это естественно: YouTube — американская корпорация, подчиняющаяся американскому законодательству и политическому давлению.
Глядя на всю эту ситуацию невольно вспоминаешь времена Холодной войны. Тогда тоже была пропаганда, но та пропаганда была более хитрой, изощренной, под доброй маской. Они не кричали «русские — варвары». Они создавали образ привлекательной альтернативы: свобода слова, джинсы, рок-н-ролл, возможность путешествовать, улыбающиеся лица. Они говорили: «У нас земля возможностей, а у вас — всё не так». Одновременно для своей аудитории они рисовали СССР как «империю зла» — но это было внутренней историей, не предназначенной для советского уха напрямую. Советский человек слышал другое: «Мы хотим, чтобы вы тоже жили свободно».
Начиная с 2022 года нам демонстрируется прямая русофобия, отмена культуры, запреты русских артистов, досталось даже котам. Это не создаёт образа привлекательности. Это создаёт образ врага.
Но вот парадокс: даже в этом случае стратегия России оказалась глупее. Вместо того чтобы использовать ситуацию как аргумент («смотрите, Запад душит свободу слова!») и играть на контрасте, наши выбрали путь самоизоляции. Самый простой, примитивный и недальновидный путь. Запретили, создали суррогат и всё на этом, сидят довольные, миссия выполнена.
Но позвольте, да, YouTube нас зажимал. Но уходить со сцены, хлопнув дверью, — значит оставить сцену тем, кто продолжит рисовать нас монстрами. Неужели это не понятно?
Telegram: российский продукт, ставший чужим
Telegram — уникальное явление. Это российский продукт, созданный Павлом Дуровым, который стал глобальным. Им пользуются сотни миллионов людей по всему миру. Так, по состоянию на 2025 год насчитывается более 1 миллиарда пользователей из которых более 100 миллионов - россияне. Он защищён, удобен, независим. Он стал главной площадкой для российских госорганов, СМИ и даже военных на фронте.
Казалось бы: вот она, готовая «мягкая сила». Инструмент влияния, который не нужно создавать с нуля. Но вместо гордости и поддержки — многолетнее давление, угрозы блокировки, требования ключей шифрования.
Почему? Ответ прост: Telegram невозможно контролировать. В нём сложно навязывать единую повестку, сложно блокировать неугодных, сложно ставить «своих» менеджеров. Для системы, привыкшей к вертикали, такая горизонталь — угроза.
Примечательно, что попытки заблокировать или ограничить Telegram предпринимали не только Россия, но и Франция, Германия, Иран, Китай. Сценарий причин везде одинаков: «экстремизм, наркотики, безопасность детей». Суть одна: все эти попытки делались ровно для того, чтобы контролировать, управлять, монополизировать, заниматься замазыванием окон и заколачиванием дверей.
Итог:
История с YouTube и Telegram — это не про технологии. Это про выбор.
Можно выбрать контроль: замедлить, заблокировать, построить свой маленький «Рутуб», где всё чисто, безопасно и мёртво. Но тогда мир будет слышать о нас только через призму скандалов и войн.
А можно выбрать влияние: использовать мощь глобальных платформ, чтобы говорить с планетой на её языке. Учить блогеров, инвестировать в контент, переводить фильмы, показывать науку, культуру, жизнь. То есть поступить более хитро. Да, это сложнее. Да, это требует гибкости и умения договариваться. Но это единственный путь, по которому идут все, кто хочет быть услышанным.
Пока же мы выбираем третье — ничего. Мы не строим своё и отказываемся от чужого. Мы обижаемся на платформы, вместо того чтобы учиться на них работать. Мы душим Telegram, хотя могли бы гордиться им. Почему мы выбираем путь третьих стран, ведь Россия это великая страна, которая на протяжении истории не раз доказывала, что она способна на невозможное.
Цифровой суверенитет — это не забор. Это умение быть интересным на любой площадке мира. И если мы этого не поймём, нас просто сотрут из истории — не злонамеренно (хотя...), а по инерции. Потому что тот, кто молчит, становится невидимым и бесправным.