Я открыла дверь своей квартиры и на секунду замерла. Диван стоял не у окна, а у противоположной стены. Мой рабочий стол переехал к окну. Шкаф сдвинулся. Даже на кухне всё было по-другому – микроволновка и чайник поменялись местами.
– Валечка, ты вернулась! – из кухни вышла Людмила Петровна, вытирая руки о полотенце. – Ну как, нравится? Я тут всё преобразила, пока тебя не было!
Я поставила сумку на пол и медленно прошла в комнату. Три дня назад я уезжала в командировку, оставляя квартиру в том виде, который продумывала несколько месяцев. Каждая вещь стояла там, где мне было удобно. А теперь...
– Людмила Петровна, – я старалась говорить спокойно, – а что здесь произошло?
– Порядок навела! – свекровь сияла. – Видишь, как теперь просторно? И светло! Диван у окна – это же холодно зимой, я его к батарее придвинула. А стол твой – зачем в углу стоял? Темно ведь! Теперь у окна, правильно. По фэншую всё сделала!
За её спиной появился Олег. Виноватый взгляд, опущенные плечи. Я всё поняла без слов.
– Олег, – я повернулась к мужу, – ты можешь объяснить?
– Валь, ну... у родителей трубу прорвало, – он заговорил быстро. – Во вторник. Затопили соседей, срочно ремонт делать надо было. Я их сюда позвал, на пару дней. Ты же на объекте была, телефон не брала...
– И ты решил не предупреждать меня?
– Ну они же родители, – Олег развёл руками. – Куда им было деваться?
Я прошла на кухню. Посуда разложена в других шкафчиках. Кастрюли переставлены. Даже специи стоят не на своих местах.
– Людмила Петровна, – я развернулась к свекрови, – спасибо за заботу, но мне было удобно так, как было. Я сама расставляла мебель.
Она посмотрела на меня так, будто я сказала что-то странное.
– Да что ты говоришь, Валечка! Это же неправильно было! Диван у окна – дует же зимой! А стол в углу – там же одна розетка, больше ничего. Я всё по науке сделала, три часа диван двигала, спину сорвала!
– Мне нужно было, чтобы стол стоял в углу, – я почувствовала, как голос становится тверже. – Там розетка для ноутбука. Я работаю за этим столом каждый вечер. А диван у окна – я так хотела. Мне нравился вид на двор.
– Вид на двор? – Людмила Петровна всплеснула... сжала руки. – На эту стройку грязную? Валь, ты о чём? Я же как лучше хотела!
Из прихожей вышел Игорь Семёнович, молча кивнул мне и скрылся на балконе. Он всегда так делал, когда чувствовал приближение конфликта.
– Людмила Петровна, дело не в том, как лучше, – я старалась сохранять спокойствие. – Дело в том, что это моя квартира. И мне было удобно по-другому.
– Твоя квартира? – свекровь изменилась в лице. – А Олег тут что, гость? Это ваша общая квартира! Вы семья!
– Олег здесь прописан полтора года, – слова вылетали сами, – а я эту квартиру покупала пять лет назад. Делала ремонт. Обставляла. И я не давала разрешения здесь что-то менять!
Людмила Петровна резко отвернулась и пошла в комнату. Послышалось сдавленное всхлипывание. Олег метнулся за ней, потом вернулся ко мне.
– Валь, ну зачем так? – он говорил шёпотом. – Она старалась, хотела помочь!
– Помочь? – я посмотрела на него. – Олег, помочь – это вымыть посуду или купить продукты. А не переставлять мебель в чужой квартире!
– Не в чужой, – он поморщился. – В нашей.
– Тогда почему ты не спросил меня, прежде чем привести сюда родителей на три дня?
Олег открыл рот, но ничего не сказал. Мы стояли на кухне, и впервые за полтора года совместной жизни между нами повисла такая тяжёлая тишина.
Вечером я переставляла мебель обратно. Олег молча помогал – держал один конец дивана, передвигал шкаф. Родители его заперлись в комнате. Было слышно, как Людмила Петровна что-то говорит Игорю Семёновичу, но слов разобрать не удавалось.
– Диван влево ещё немного, – сказала я, и мы синхронно сдвинули его к окну.
– Валь, может, не стоило так резко? – Олег выпрямился, потирая поясницу. – Она ведь действительно хотела как лучше.
Я опустилась на диван, который наконец вернулся на своё место.
– Олег, ты понимаешь, в чём дело? Не в том, что она переставила мебель. А в том, что она даже не подумала спросить. Это моё пространство. Я здесь живу, работаю. Каждая вещь стоит там, где мне удобно.
– Но она же мать, – Олег сел рядом. – Для неё это естественно – заботиться, обустраивать...
– Заботиться – да. Но не переделывать чужую квартиру под свои представления о правильности, – я повернулась к нему. – И ты даже не предупредил меня, что они будут здесь жить!
– Ну у них же затопило, – Олег попытался оправдаться. – Куда им было деваться?
– В гостиницу. К Кате. Вариантов масса.
– Валь, это же мои родители!
– Олег, – я посмотрела ему в глаза, – я не против твоих родителей. Я против того, что ты принял решение без меня. Мы живём вместе. Это должно быть наше общее решение.
Он замолчал, глядя в пол. Потом кивнул.
– Ладно. Извини. Надо было позвонить.
Мы доделали перестановку в тишине. Стол вернулся в свой угол, шкаф – к входной стене. На кухне я переставила посуду обратно. Когда закончили, было уже почти одиннадцать вечера.
Людмила Петровна вышла из комнаты с красными глазами, прошла на кухню, налила воды и вернулась обратно, не говоря ни слова. Игорь Семёнович так и сидел на балконе, хотя на улице было минус десять.
Утром родители Олега собирали вещи. Я вышла на кухню, когда Людмила Петровна складывала в сумку какие-то продукты.
– Доброе утро, – сказала я.
Она кивнула, не поднимая глаз.
– Людмила Петровна, – я подошла ближе, – я не хотела вас обидеть.
– Всё нормально, Валя, – голос был ровный, но холодный. – Я поняла. Больше не буду лезть не в своё дело.
– Дело не в этом...
– В чём же тогда? – она наконец посмотрела на меня. – Я хотела помочь. Думала, что вам так будет лучше. А оказалось, что я лишняя.
– Вы не лишняя, – я вздохнула. – Просто надо было спросить. Просто спросить, прежде чем менять чужие вещи.
– Чужие, – повторила она и отвернулась к окну.
Олег вышел из ванной, увидел нас и замер.
– Мам, ты готова? Папа уже в машине ждёт.
Людмила Петровна кивнула, взяла сумку и направилась к выходу. У порога обернулась.
– Валя, я правда хотела как лучше. Но раз я не угодила – извини.
– Людмила Петровна...
Но она уже вышла. Олег посмотрел на меня, пожал плечами и пошёл за матерью. Дверь закрылась.
Я осталась одна в квартире, где всё наконец вернулось на свои места. Села на диван у окна, посмотрела во двор. Стройка действительно была не самым красивым видом, но это был мой вид. Моё окно. Моё место.
Олег вернулся через час. Сел рядом, долго молчал.
– Мама всю дорогу плакала, – сказал он наконец.
– Мне жаль.
– Она говорит, что больше к нам не придёт.
– Говорит, – я покачала головой. – Через неделю сама позвонит.
– Откуда ты знаешь?
– Олег, у твоей мамы такой характер. Она всегда так делает – сначала обижается, потом успокаивается.
Он помолчал.
– Может, ты права. Но всё равно неприятно.
– Мне тоже неприятно, – я повернулась к нему. – Ты думаешь, мне легко было её обижать? Но я не могла промолчать. Это моя квартира. Моё пространство. Я здесь живу.
– Мы здесь живём, – поправил Олег.
– Ну вот видишь. Мы. Поэтому такие решения мы должны принимать вместе. А ты даже не позвонил мне, когда позвал родителей.
– Я не думал, что это так важно, – он потёр лицо руками. – Они же на пару дней всего...
– Олег, – я взяла его за руку, – важно не сколько дней. Важно, что ты не спросил. Ты решил за меня. За нас.
Он кивнул.
– Понял. Извини.
Вечером позвонила Катя. Олег взял трубку, включил громкую связь.
– Братик, что у вас там произошло? – голос сестры звучал ехидно. – Мама рыдает весь день, говорит, что Валя её выгнала.
– Никто никого не выгонял, – Олег вздохнул. – Просто мама переставила мебель в квартире, а Вале не понравилось.
– Переставила? – Катя присвистнула. – Ну ты даёшь. А ты Валю предупредил, что родители у вас живут?
– Нет, – признался Олег. – Не успел.
– Не успел или не подумал?
– Не подумал, – он замолчал.
– Олег, – Катя говорила серьёзно, – я маму знаю. Она всегда так. Помнишь, как она мне шторы поменяла, когда я в универе училась? Сняла мои белые, повесила бордовые тяжёлые. Говорила, что так солидней. Я месяц с ней не разговаривала.
– Помню, – Олег усмехнулся. – Ты тогда приехала домой, увидела и сразу назад уехала.
– Потому что она не спросила! – Катя повысила голос. – Вот в чём дело. Не в шторах. А в том, что она решила за меня. И сейчас так же. Она решила за Валю, как ей удобнее жить в собственной квартире.
– Наша же это теперь общая квартира, – возразил Олег.
– Общая – это когда оба решают. А не когда твоя мама за вас всё решила, – Катя помолчала. – Слушай, я понимаю, что маме хотелось помочь. У неё такой характер. Но тебе надо было сразу границы обозначить. Сказать – мам, спасибо, но трогать ничего не надо.
– Легко говорить, – Олег посмотрел на меня. – А как это сделать, чтобы она не обиделась?
– Никак, – честно ответила Катя. – Она всё равно обидится. Но лучше сразу, чем потом разгребать последствия.
После разговора с Катей Олег долго сидел молча. Потом встал, подошёл к окну.
– Знаешь, я всю жизнь старался всех примирить, – сказал он, не оборачиваясь. – В детстве, когда мама с отцом ругались, я пытался их помирить. Когда Катя с мамой конфликтовали – тоже. Я всегда был посередине. Миротворец.
– И как, получалось?
– Нет, – он усмехнулся. – Никогда не получалось. Все всё равно ругались. А я чувствовал себя виноватым.
Я подошла к нему, обняла со спины.
– Ты не виноват, – сказала я. – Просто иногда нельзя всех примирить. Иногда надо выбирать сторону.
– Я выбрал твою сторону?
– Ты выбрал нашу сторону, – я положила подбородок ему на плечо. – Мы – семья. И наши интересы должны быть на первом месте.
Он кивнул.
В воскресенье я позвонила маме. Рассказала всё как есть. Тамара выслушала молча, потом вздохнула.
– Валюша, я тебя понимаю. Но Людмила Петровна правда хотела помочь. У неё просто такой характер – она привыкла всё контролировать. Не надо превращать это в войну.
– Мам, я не воюю, – я сидела на своём диване, смотрела в окно. – Я просто хочу, чтобы меня уважали. Чтобы спрашивали моё мнение.
– И правильно хочешь, – мама помолчала. – Но скажи ей это спокойно. Без обид. Просто обозначь границы.
– А ты бы так сделала? Переставила бы мебель в чужой квартире?
Мама рассмеялась.
– Я? Никогда. Я даже на кухне у подруги не разрежу хлеб, не спросив, где нож лежит. Но люди разные, Валь. Кто-то не понимает границ, пока им не объяснишь прямо.
В понедельник Олег поехал к родителям. Вернулся вечером усталый.
– Как? – спросила я.
– Поговорили, – он снял куртку, повесил в шкаф. – Я сказал маме, что она не права. Что нельзя было переставлять мебель без спроса.
– И что она?
– Сначала пыталась оправдаться. Говорила, что хотела как лучше. Потом я спросил её – а как бы она себя чувствовала, если бы кто-то пришёл к ней и переставил всю мебель?
– И?
– Задумалась, – Олег присел рядом со мной. – Долго молчала. Потом сказала, что не подумала об этом. Что просто хотела вам с ней понравиться.
– Вам?
– Ну да. Она считает, что если сделает квартиру красивее, удобнее, то мы будем рады. Типа это её способ заботы.
Я кивнула. Вспомнила, как Людмила Петровна радостно рассказывала про перестановку в первый вечер. Действительно ждала благодарности.
– Олег, я правда не хотела её обидеть.
– Знаю, – он взял меня за руку. – Я ей это сказал. И сказал, что нам нужны границы. Что мы рады, когда она приезжает, но это наша территория. Наши решения.
– Как она отреагировала?
– Промолчала. Но кивнула. Думаю, поняла.
Через три дня мне пришло сообщение от Людмилы Петровны. Короткое: "Валя, извини, что не спросила. Хотела помочь, но перегнула палку".
Я посмотрела на экран телефона. Потом написала ответ: "Людмила Петровна, всё нормально. Давайте просто договоримся – любые изменения обсуждаем вместе".
"Договорились", – пришёл ответ через минуту.
Я показала переписку Олегу. Он улыбнулся.
– Значит, всё?
– Значит, начало, – я убрала телефон. – Характеры-то не изменились. Твоя мама всё равно будет считать, что знает лучше. А я всё равно буду ценить свои границы. Но теперь хотя бы договорились.
Вечером мы сидели дома. Я работала за своим столом в углу, ноутбук был подключён к розетке. Олег готовил ужин на кухне. Позвонила Людмила Петровна.
– Олежек, как дела? – голос звучал как обычно, без напряжения.
– Нормально, мам. Валя работает, я ужин готовлю.
– А что готовишь?
– Макароны с курицей.
– Олежек, а ты грудку сначала отбей, потом в панировке...
– Мам, – Олег усмехнулся, – я уже десять лет готовлю. Знаю как.
Она замолчала, потом рассмеялась.
– Ладно, ладно. Извини. Привычка.
Я слышала этот разговор из комнаты и тоже улыбнулась. Старые привычки умирают последними. Но главное – появилось понимание.
Через неделю мы поехали к родителям Олега на ужин. Я немного нервничала, но Олег сжал мою руку.
– Всё будет нормально, – сказал он.
Людмила Петровна встретила нас у дверей. Обняла сначала Олега, потом меня. Крепко, по-настоящему.
– Валечка, заходи. Как на работе?
– Нормально, Людмила Петровна. Объект сдали, всё приняли.
– Молодец, – она кивнула и повела нас на кухню.
За столом Игорь Семёнович молча кивал, слушая наши разговоры. Катя приехала позже, притащила торт.
– О, семейное примирение, – она поставила коробку на стол. – Рада, что вы не убили друг друга.
– Катя! – Людмила Петровна нахмурилась.
– Что? Правду говорю, – Катя села рядом со мной. – Валя, как ты? Мебель на месте?
– На своём месте, – я улыбнулась.
– И правильно. Терпеть не могу, когда кто-то лезет в моё пространство.
Людмила Петровна поджала губы, но промолчала. Потом встала, достала из духовки запеканку.
– Валя, ты ешь картофельную запеканку?
– Ем, спасибо.
Она положила мне на тарелку, потом Олегу, Кате.
За ужином говорили о погоде, о ремонте, о работе. Обычные семейные разговоры. Когда я помогала Людмиле Петровне убирать со стола, она вдруг сказала:
– Валь, я правда не хотела тебя обидеть. Просто мне казалось, что так правильнее.
– Людмила Петровна, – я посмотрела на неё, – у каждого своё "правильно". Для вас правильно – диван у батареи. Для меня – у окна. И это нормально.
Она кивнула.
– Понимаю. В следующий раз спрошу.
– Договорились, – я улыбнулась.
Мы поехали домой поздно вечером. По дороге Олег молчал, потом вдруг сказал:
– Знаешь, я сегодня понял одну вещь.
– Какую?
– Что семья – это не только про любовь. Это ещё про границы. Про уважение. Про то, что каждый имеет право на своё пространство.
– Правильно понял, – я взяла его за руку.
– И что иногда надо отстаивать эти границы. Даже если кому-то неприятно.
– Особенно если кому-то неприятно, – добавила я.
Мы подъехали к дому. Поднялись на свой этаж. Я открыла дверь, включила свет. Квартира встретила нас привычным видом. Диван у окна. Стол в углу. Всё на своих местах.
– Домой, – сказала я.
– Домой, – согласился Олег.
Валя думала, что история с мебелью — самое сложное испытание. Что теперь всё наладится. Но через месяц она случайно заглянет в старый фотоальбом свекрови и увидит то, что заставит её по-новому взглянуть на Людмилу Петровну...
Конец 1 части. Продолжение уже доступно по ссылке, если вы состоите в нашем клубе читателей. Читать 2 часть...