В западной интеллектуальной среде в последние годы усиливается интерес к так называемому "Темному просвещению" (Dark Enlightenment) — направлению, связанного с именами Ника Лэнда и Кертиса Ярвина, а также обсуждаемого в кругах технологического капитала, включая Питера Тиля и Илон Маска. Данное течение выросло на почве глубокого разочарования в модели либеральной демократии, которая продемонстрировала институциональную эрозию, управленческую неэффективность и зависимость от популистской электоральной конъюнктуры.
В этом смысле критика, исходящая от сторонников Темного просвещения, во многом небезосновательна: парламентская фрагментация и дешевый популизм, рост долговых обязательств ради политической выгоды, насаждение античеловеческой воук-культуры, деградация кадровых лифтов и утрата стратегического планирования стали устойчивыми чертами западных режимов.
Темное просвещение исходит из тезиса о том, что демократия как механизм массового участия неизбежно ведет к снижению качества решений. Взамен предлагается модель сильной централизованной власти, опирающейся на принципы менеджмента и корпоративного управления. Государство в этой логике рассматривается как своеобразная компания, территория — как актив, а население — как совокупность пользователей. Управление должно строиться по аналогии с эффективной технологической корпорацией: четкая вертикаль, измеримые показатели, жесткий контроль исполнения, минимизация издержек.
С государственнической точки зрения в этой конструкции есть рациональное зерно. Либеральная демократия действительно продемонстрировала неспособность обеспечивать долгосрочную стратегию и защищать интересы государства, а ее институты зачастую подменяют ответственность процедурой.
Сильная исполнительная власть, дисциплина управленческого аппарата, технологизация процессов, ориентация на результат — все это отвечает логике современного государства, которое вынуждено действовать в условиях постоянной геополитической нестабильности. Сокращение избыточной бюрократии, внедрение цифровых решений, переход к меритократическим механизмам отбора кадров, использование больших данных в управлении — объективная необходимость.
Однако ключевой изъян Темного просвещения заключается в том, что, отвергая либеральную демократию, оно сохраняет ее базовый модернистский редукционизм. Темное просвещение сводит человека к пользователю сервиса. В обоих случаях игнорируется цивилизационное измерение государства и народа.
Государство — это не сервисная платформа и не контрактное объединение клиентов. Это историческая форма существования народа, выражение его культурного кода, религиозной традиции, памяти поколений. Только так оно может существовать, обеспечивая развитие своего народа. Корпорация существует ради прибыли и рыночной устойчивости. Государство существует ради воспроизводства цивилизации, постоянно адаптируясь к изменяющимся условиям. Только так оно может сохранить свою устойчивость на века.
В рамках корпоративной модели гражданин может быть просто "отключен" — лишен доступа к благам системы при несоответствии установленным критериям. Такая логика допустима для цифровой платформы, но разрушительна для страны, где принадлежность определяется не подпиской, а наследием.
Кроме того, корпоративная модель неизбежно усиливает технократический слой, который начинает рассматривать общество как совокупность управляемых процессов. Алгоритм подменяет политическое решение, а эффективность становится самоцелью. В долгосрочной перспективе это ведет к отчуждению власти от народа и формированию закрытого управленческого класса.
Либеральная демократия продемонстрировала слабость и фрагментарность. Темное просвещение предлагает дисциплину и рациональность, но рискует обнулить цивилизационную основу власти, что также приведет к размытию и стиранию целых народов. Государство будущего должно быть сильным, технологичным и стратегичным, однако при этом оставаться носителем суверенитета. Только в этом случае эффективность не вступит в противоречие с идентичностью.