Здравствуйте, уважаемые читатели. Сегодня мы поговорим именно об этом самом— о тех самых веществах, которые, казалось бы, влияют только на настроение, но на самом деле пронизывают весь организм от мозга до кишечника. Об антидепресантах.
Что прячется за аббревиатурой СИОЗС
Селективные ингибиторы обратного захвата серотонина — звучит как заклинание из фантастического романа. На деле это целый класс антидепрессантов: флуоксетин, сертралин, эсциталопрам, пароксетин и другие. Слово «селективные» здесь ключевое: в отличие от старых трициклических антидепрессантов, которые действовали на десятки различных систем организма (и потому вызывали сухость во рту, запоры, задержку мочи, тахикардию), СИОЗС «целится» преимущественно в один механизм — обратный захват серотонина.
Но даже это «целевое» действие оказывается гораздо сложнее, чем кажется. Представьте синапс — место, где два нейрона «разговаривают» друг с другом через химические посредники. Серотонин, высвободившись из пресинаптического нейрона, пересекает синаптическую щель и связывается с рецепторами на постсинаптическом нейроне. Затем специальный транспортёр SERT (серотониновый транспортёр) «забирает» остатки серотонина обратно в пресинаптический нейрон для повторного использования. СИОЗС блокируют именно этот транспортёр. Концентрация серотонина в синаптической щели повышается — и вот здесь начинается самое интересное.
Нейробиологическая иллюзия: почему эффект наступает не сразу
Если бы всё было так просто — заблокировал транспортёр, повысил серотонин, и депрессия исчезла, — антидепрессанты работали бы мгновенно. Но они требуют 4–6 недель для развития терапевтического эффекта. Почему? Потому что первичное повышение серотонина — лишь спусковой крючок для каскада нейропластических изменений.
При хроническом повышении серотонина в синапсе происходят адаптивные изменения: десенситизация 5-HT1A ауторецепторов (которые обычно «тормозят» высвобождение серотонина), изменение экспрессии постсинаптических рецепторов, активация внутриклеточного сигнального пути cAMP-CREB. А главный результат — повышение уровня нейротрофического фактора мозга BDNF. Именно BDNF стимулирует рост дендритных шипиков в префронтальной коре и гиппокампе, восстанавливает нейрогенез в зубчатой фасции гиппокампа, укрепляет синаптические связи. Депрессия — это не «дефицит серотонина», как учили ещё двадцать лет назад. Это нарушение нейропластичности. И СИОЗС работают не как «добавка» к дефицитному нейромедиатору, а как триггер для запуска естественных механизмов восстановления мозга.
Серотонин вне мозга: когда «антидепрессант» становится системным препаратом
Здесь начинается самая большая ловушка современной психиатрии. Мы привыкли думать о серотонине как о «гормоне счастья», забывая простой факт: 95% серотонина в организме находится не в мозге, а в кишечнике и тромбоцитах. Тромбоциты накапливают серотонин в своих плотных гранулах через тот же самый транспортёр SERT, который блокируют СИОЗС. Поэтому когда препарат блокирует захват серотонина в мозге, он одновременно блокирует его захват в тромбоцитах. Содержание серотонина в тромбоцитах падает на 40–60%, что снижает их способность к агрегации. Отсюда — повышенный риск кровотечений, особенно при комбинации с НПВС.
Кишечник содержит больше серотонина, чем весь мозг. Энтерохромаффинные клетки кишечника синтезируют серотонин, который регулирует моторику ЖКТ. Неудивительно, что тошнота и диарея — одни из самых частых побочных эффектов СИОЗС в первые недели приёма. Организм адаптируется (обычно за 2–3 недели), но этот пример показывает: препарат, назначенный для мозга, влияет на весь организм.
Неожиданный поворот: СИОЗС против вирусов
А теперь перейдём к тому, что заставило меня перечитать десятки статей за последние месяцы. Оказывается, СИОЗС могут обладать противовирусной активностью — в частности, против SARS-CoV-2. Как это возможно? Через несколько нейробиологических «пасхалок».
Во-первых, многие СИОЗС (особенно флуоксетин) являются функциональными ингибиторами кислой сфингомиелиназы (FIASMA). Эта система регулирует состав липидных рафтов в мембране клетки — именно туда «пристегивается» коронавирус для проникновения внутрь. Блокируя кислую сфингомиелиназу, СИОЗС изменяют липидный состав мембраны и затрудняют вирусную инвазию.
Во-вторых, СИОЗС взаимодействуют с сигма-1 рецепторами — белками, расположенными в мембране эндоплазматического ретикулума. Эти рецепторы регулируют клеточный стресс-ответ, включая реакцию на вирусную инфекцию. Активация сигма-1 рецепторов подавляет активацию инфламмасом — молекулярных комплексов, запускающих «цитокиновый шторм» при тяжёлом течении COVID-19.
В-третьих, СИОЗС обладают противовоспалительным действием независимо от их влияния на серотонин. Они снижают продукцию провоспалительных цитокинов (TNF-α, IL-6) в микроглии — иммунных клетках мозга. Это может объяснять наблюдаемое в некоторых исследованиях снижение риска интубации и смерти у госпитализированных пациентов с COVID-19, принимавших СИОЗС.
Конечно, это не повод назначать антидепрессанты здоровым людям для профилактики коронавируса. Но эти данные открывают удивительную перспективу: препараты, разработанные для одной цели, через сложные нейробиологические сети могут влиять на совершенно неожиданные процессы — от свёртывания крови до противовирусной защиты.
Парадокс зависимости: когда костыль становится частью тела
И всё же главная дилемма СИОЗС — не побочные эффекты и не неожиданные свойства. Главная дилемма — то, как мозг адаптируется к длительному приёму. При хроническом блокировании транспортёра SERT нейроны снижают экспрессию постсинаптических серотониновых рецепторов, изменяют чувствительность внутриклеточных сигнальных каскадов. Мозг «перестраивает» свою архитектуру под новые условия. И когда препарат отменяется слишком быстро, возникает кризис адаптации — синдром отмены с головокружением, «электрическими разрядами» в голове, тревогой, нарушениями сна.
Это не «зависимость» в наркологическом смысле — нет толерантности, нет абстиненции в классическом понимании. Это естественная реакция саморегулирующейся системы на изменение условий. Как организм, привыкший к постоянному шуму в наушниках, постепенно повышает порог слышимости, так и мозг перестраивает свои рецепторные системы под постоянное присутствие препарата. Отмена требует времени — месяцев, а не недель, — чтобы нейронные сети успели постепенно вернуться к естественной саморегуляции.
Если у вас есть вопросы ко мне, то пишите на майл droar@yandex.ru или в Telegram @Azat_psy. Можем с вами рассмотреть нашу онлайн-клинику «Мастерская Психотерапии» для комплексной, доказательной и высокопрофессиональной помощи от профессора до ассистента-врача.
Заключение: между химией и надеждой
СИОЗС — не волшебные таблетки, но и не «химические костыли», от которых нужно избавляться любой ценой. Это инструмент, который при правильном применении даёт мозгу время и условия для восстановления собственных механизмов регуляции настроения. Ключевые принципы безопасного применения:
— Начинать приём только после тщательной диагностики у психиатра — Не комбинировать с НПВС без консультации врача (риск кровотечений) — Отменять постепенно, в течение месяцев, а не недель — Помнить: терапевтический эффект требует времени — первые 2–3 недели могут сопровождаться усилением тревоги или бессонницей — Понимать: препарат не «заменяет» серотонин, а запускает каскад нейропластических изменений
Лечение, если оно потребуется, может назначить только врач после очной консультации — никакие онлайн-советы не заменят личного контакта и тщательной диагностики. Антидепрессанты — это не решение проблемы, а создание условий для того, чтобы мозг смог найти это решение сам. И в этом — их настоящая сила.
Для коллег, желающих глубже погрузиться в нюансы фармакологии СИОЗС, их взаимодействий и современных исследований (включая данные о противовирусной активности), приглашаю на мой профессиональный канал: https://t.me/azatasadullin
Берегите свой мозг — он единственный, который у вас есть. И он гораздо умнее, чем мы привыкли думать.
С уважением,
Азат Асадуллин,
доктор медицинских наук, профессор психиатр.