Найти в Дзене

«А ты толстый!»: уровень школьной раздевалки

Снижение повестки, потеря лица, демонстрация моральной уязвимости и признак слабости… Вот просто ярчайший пример неуверенности в себе. Это то, что мы увидели в этих строках: «Виктор должен перестать думать, как отрастить себе живот. Он должен думать, как наращивать армию…». Переводим это на обычный язык: «У меня нет аргументов по существу, я сдулся, но не сдаюсь, поэтому заявляю: ты - жирный. Вот так-то!». Я не про политику здесь. Давайте разберем эту ситуацию с точки зрения деловой коммуникации и политического имиджа. Тут же просто классика коммуникативной катастрофы для оратора. Когда публичный человек переходит с обсуждения действий оппонента на его физические недостатки или личные качества, публика (подсознательно и сознательно) считывает это по трем основным векторам: 1) у него закончились предметные аргументы (на третьем курсе бакалавриата учу студентов, как этого не допустить); 2) он не соответствует своему статусу (да, и президенты говорят своим оппонентам обидные или едкие

«А ты толстый!»: уровень школьной раздевалки

Снижение повестки, потеря лица, демонстрация моральной уязвимости и признак слабости… Вот просто ярчайший пример неуверенности в себе.

Это то, что мы увидели в этих строках: «Виктор должен перестать думать, как отрастить себе живот. Он должен думать, как наращивать армию…».

Переводим это на обычный язык: «У меня нет аргументов по существу, я сдулся, но не сдаюсь, поэтому заявляю: ты - жирный. Вот так-то!».

Я не про политику здесь. Давайте разберем эту ситуацию с точки зрения деловой коммуникации и политического имиджа.

Тут же просто классика коммуникативной катастрофы для оратора. Когда публичный человек переходит с обсуждения действий оппонента на его физические недостатки или личные качества, публика (подсознательно и сознательно) считывает это по трем основным векторам: 1) у него закончились предметные аргументы (на третьем курсе бакалавриата учу студентов, как этого не допустить); 2) он не соответствует своему статусу (да, и президенты говорят своим оппонентам обидные или едкие вещи, но делают это изящно, а тут уровень школьной раздевалки); 3) эффект сочувствия к жертве, такой психологический бумеранг, о котором знает любой переговорщик.

Насмешки над телом абсолютно табуированы. Нам всем еще в детстве объясняли, что полный мальчик или девочка в очках с толстыми линзами, сидящие за соседней партой, должны быть объектами нашей защиты, как наиболее уязвимые. Агрессор всегда выглядит хуже оскорбляемого, он предстает перед всеми злым и мелочным.

Ну и наконец, такие детские выходки можно считать индикатором недостаточной маскулинности. Часто переход на внешность считают «дамским оружием» и связывают с недостатком интеллекта. Ну и в психологии существует теория, что мужчины, не уверенные в своей маскулинности (силе, статусе, власти), склонны к гиперкомпенсации. Им постоянно нужно доказывать, что они «альфа-самцы».

Что же до интеллекта, то высокий интеллект позволяет человеку оперировать абстрактными понятиями. Отсюда и изысканность оскорблений, хотя, конечно, и они не должны звучать. А низкий интеллект вместе с недостатком воспитания заставляют человека оперировать самым. простыми и доступными бяками: «ты плохой, потому что ты толстый/лысый/страшный».

Это примитивный уровень аргументации. И уже не важно, что ты говоришь, после замечаний про большой живот. Так-то.

#кринж

#имидж_руководителя