Глава 43
Четыре часа пути пролетели незаметно. Сначала они ехали, держась за руки, потом разомкнули ладони, но уже без прежней неловкости. Разговаривали мало, но тишина между ними стала не тягостной, а созерцательной — оба погрузились в свои мысли, глядя на меняющийся за окном пейзаж: редкие перелески сменились густой, почти непроходимой стеной тайги.
Когда Николай свернул с асфальтированной трассы на ухабистую грунтовую дорогу, ведущую в Притаежный, Евгений почувствовал, как всё внутри напряглось. Последние километры. Приближение к цели, к тому месту, которое теперь должно было стать для него домом.
Посёлок появился неожиданно: несколько улиц деревянных домов, утопающих в сугробах по самые окна, дымки из труб, вьющиеся в неподвижном морозном воздухе, и полное, оглушительное отсутствие людей на улице. Было воскресное утро.
— Ну, вот и приехали, — буркнул Николай, останавливая машину у знакомого Евгению бревенчатого дома Анны. — Куда чемодан-то?
— Я сам, спасибо, Николай, — сказал Евгений, уже открывая дверь.
— Ну, счастливо оставаться, — кивнул водитель Евгению. — Не замерзайте.
Евгений расплатился, добавив щедрые чаевые. Николай, не глядя, сунул купюры в карман, завёл двигатель и укатил, оставив их одних среди белого безмолвия.
Они стояли у калитки, над которой склонилась под тяжестью снега старая рябина. Воздух был таким холодным, что щипал ноздри. Евгений огляделся. Всё было так, как он помнил, и в то же время — по-новому. Без праздничной суеты, без гостей. Просто дом. Её дом.
— Ну, вот, — сказала Анна, слегка смущённо. — Добро пожаловать. Снова.
— Спасибо, что пускаешь, — серьёзно ответил он.
Она открыла калитку, и они, проваливаясь в снег, прошли к крыльцу. Анна достала ключ, щёлкнула замком. Дверь открылась, выпустив наружу волну тёплого, знакомого воздуха с запахом дерева, печного дыма и чего-то ещё… её духов? Нет, просто её. Запах дома.
Они вошли в сени, потом в прихожую. Евгений остановился на пороге, давая глазам привыкнуть к полумраку. Всё было на своих местах: вешалка, грубый половик, полка с валенками. Только теперь он смотрел на это не как гость, а как… как кто?
— Раздевайся, проходи, — сказала Анна, снимая свою дублёнку. — Печь ещё тёплая, но можно подбросить.
Он снял куртку, ботинки, встал в носках на прохладный пол. Он чувствовал себя неуклюжим великаном в этом невысоком, тесном пространстве, полном вещей, каждая из которых была частью её жизни. Книги, гербарии в рамах, плетёная корзина с клубками шерсти, детская фотография на комоде — вероятно, её с Зоей.
— Покажу тебе… твою комнату, — сказала Анна, отводя взгляд.
Он проследовал за ней по короткому коридорчику. Она открыла дверь в небольшую комнату. Ту самую, где он ночевал однажды, после новогодней ночи. Тогда она была детской, с космическими постерами. Теперь постера не было. Кровать была застелена свежим, ситцевым бельём, у окна стоял простой стол и стул, на полу — домотканый половик. Всё чисто, просто, минималистично. Почти как у него в Москве, но с душой. Здесь пахло свежевыструганным деревом и мятой — видимо, она положила засушенные веточки в комод.
— Сарай с прорванной трубой — потом, — улыбнулась она, замечая его оценивающий взгляд. — А это — сейчас. Если что не так, скажи.
— Всё так, — тихо сказал он. — Всё прекрасно. Спасибо.
Они вернулись на кухню. Анна затопила печь, поставила на плиту чайник. Евгений сел за стол, наблюдая за её привычными, точными движениями. Она была дома, в своей стихии. А он был как инопланетянин, высадившийся на незнакомую планету.
— Анна, — начал он, когда чай был разлит по кружкам. — Я хочу… я хочу сразу всё обговорить. Чтобы не было недопонимания.
Она села напротив, сложив руки вокруг горячей кружки.
— Говори.
— Я не турист. И не гость на неделю. Я здесь, чтобы… чтобы попробовать построить жизнь. С тобой. Но я не хочу быть обузой. Я буду работать удалённо, у меня есть доход. Я хочу оплачивать свою половину расходов: еду, коммуналку, что угодно.
Она молча кивнула, давая ему продолжать.
— И я хочу помогать. По хозяйству, по дому, по… по всему, в чём смогу разобраться. Учусь быстро. Но мне нужны… инструкции. Потому что я ничего не смыслю в печах, в колке дров, в том, как тут всё устроено.
— Инструкции будут, — улыбнулась она. — Бесплатно.
— И ещё… — он сделал паузу, собираясь с мыслями. — Мы не будем торопиться. Ни в чём. У нас есть время. Чтобы привыкнуть друг к другу вот так, в быту. Без метелей и погонь. Просто… жить.
Она смотрела на него, и в её глазах таял последний лёдок неопределённости.
— Я тоже этого хочу, — тихо сказала она. — Просто жить. А всё остальное… приложится.
Он потянулся через стол и снова взял её руку. На этот раз они смотрели друг другу в глаза.
— Я очень по тебе скучал, — признался он, и голос его дрогнул.
— Я тоже, — прошептала она. — Каждый день.
Их прервало громкое, требовательное мяуканье. Из-под стола вышла пушистая серая кошка, та самая Мурка. Она скептически обнюхала ботинок Евгения, потом подошла к нему и, к его удивлению, потерлась о его ногу.
— Кажется, ты принят, — рассмеялась Анна. — Мурка редко кого так быстро признаёт.
— Наверное, чувствует, что я теперь свой, — сказал Евгений, наклоняясь, чтобы погладить кошку. Та заурчала, как трактор.
Этот простой, бытовой момент — чай на кухне, мурлыкающая кошка, их руки, соединённые на столе — стал для него самым важным за всё время. Важнее любых контрактов. Это было начало. Настоящее начало.
Позже, когда они немного освоились, Анна сказала:
— Михаил Игнатьевич ждёт тебя после обеда. Не откладывай.
— Не отложу, — кивнул он. — А пока… покажи мне ту самую трубу. В сарае.
— Сейчас? Там холодно!
— Тем лучше. Начну с малого.
Они оделись и вышли во двор. Сарай был старый, покосившийся. Внутри, в полумраке, среди садового инвентаря и старых банок, из-под деревянного пола действительно сочилась вода, превращаясь в причудливую ледяную сталактитовую скульптуру.
Евгений достал телефон, включил фонарик, заглянул в щель.
— Перекрыть нужно ввод, отогреть, заменить участок, — пробормотал он себе под нос, как если бы анализировал финансовый отчёт.
— Ты разбираешься? — удивилась Анна.
— В теории. В юности, на даче у деда, помогал. Давно, конечно. Но принцип, думаю, тот же. Нужны инструменты и материалы.
— В посёлке есть магазин «Хозтовары». После визита к Михаилу заедем.
Он кивнул, удовлетворённый. Есть конкретная, решаемая задача. Не абстрактное «начать новую жизнь», а просто починить трубу. С этого можно начать. С малого.
Они вернулись в дом. Анна начала готовить обед — простой суп. Евгений, почуяв запах жареного лука и моркови, вдруг осознал, что дико голоден. Он сидел на кухне, гладил Мурку и смотрел, как она ловко управляется у плиты. Он чувствовал странную смесь абсолютной неприкаянности и… глубокого, почти первобытного покоя. Он переступил порог. Не только её дома. Порога своей старой жизни. Теперь всё, что было впереди, было неизвестностью. Но впервые за много лет эта неизвестность его не пугала. Она манила. Потому что в центре этой неизвестности была она. И это было всё, что ему нужно было знать.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой телеграмм канал🫶