В Бакинском метро, как всегда, был басабас. Али стоял в вагоне, зажатый между такими же, как и он, бакинцами, спешащими на работу. Поезд привычно перестукивал колёсами, словно пересчитывал годы его жизни. Каждый будний день он ехал до станции Ичери Шехер, и каждое утро было похоже на предыдущее, как многократно прокручиваемый фильм.
Кто-то рядом шептал:
— Я ей кольцо взял, брат, но скажу, что это просто так… не из-за Валентина.
— Ай да? Просто так кольцо? Ты кого обманываешь — её или себя?
Али машинально улыбнулся. И вдруг вспомнил.
Сегодня же День влюблённых.
Он тихо выдохнул:
— Вот балбес…
Как он мог забыть? Когда-то ведь стоял под окнами будущей жены, мёрз, прятал букет за спиной, ждал, пока она выйдет выбросить мусор — и делал вид, что случайно мимо проходил.
Двадцать пять лет брака умеют превращать любовь в привычку. Не в плохую — в надёжную. Но всё же привычку. Утром — чай, вечером — новости, между ними — работа и пробки.
Когда Али вышел из метро, ветер с моря ударил в лицо так, будто хотел разбудить его окончательно. Люди текли плотным потоком через арку бывшего Баксовета — шагали синхронно, как будто кто-то включил общий метроном.
И вдруг среди этой серости мелькнуло красное пальто.
Девушка шла навстречу, высокая, красивая, с уверенной походкой. Она смотрела прямо на него. И даже улыбалась.
Али почувствовал, как внутри что-то дрогнуло. Сердце гулко ударило, будто поезд на стыке рельс.
«Вот ведь… какие женщины у нас…» — подумал он.
Она приблизилась, и время будто притормозило.
— Здрасьте, дядя Алик! — весело сказала девушка и растворилась в толпе.
Он остался стоять с глупой улыбкой и вопросом, который неприятно чесался в голове:
— Почему дядя?
Весь день он пытался вспомнить её. Перебирал знакомых, соседей, родню, детей друзей. Работа шла сама, руки двигались по привычке, а мысли возвращались к красному пальто.
Дом встретил его обычным запахом супа и телевизора.
— Как день прошёл? — спросила жена.
— Да нормально… как всегда.
Они поужинали, посмотрели сериал, легли спать.
Али ещё думал о девушке, когда жена неожиданно повернулась к нему, обняла и тихо сказала:
— Спасибо за цветы, Алик.
Он замер.
— Какие цветы?..
— Ой, не притворяйся. Курьер принёс днём. Розы. Я же знаю, ты не романтик, но всё равно приятно.
Али молчал.
— И ещё… Сева звонила. Говорит, её дочка тебя сегодня видела. Поздоровалась, а ты не узнал.
Всё встало на место.
Красное пальто. Девочка, которую он когда-то на руках качал во дворе.
Он тихо выдохнул:
— Ааа… ну да… выросла…
Жена засмеялась:
— Конечно выросла. Все выросли, кроме тебя.
Любовь с пропиской в Баку
Весь следующий день Али думал о цветах. Он вдруг понял: цветы-то он не отправлял.
— Слушай… — осторожно сказал он вечером жене, — а там открытка была?
— Была.
— И что написано?
— «Люблю тебя. Прости, что иногда забываю это сказать».
Али сел.
— Это не я писал…
Жена прищурилась:
— Значит, тайный поклонник?
— Значит… — он задумался, — или курьер перепутал, или Аллах решил меня пристыдить.
Жена рассмеялась:
— Ну что, будешь соответствовать записке?
Али встал, накинул куртку.
— Куда? — спросила она.
— В цветочный.
— В десять вечера?!
— Ай да, у нас Баку, не Париж. Тут цветы и ночью продают.
У цветочного киоска стояли такие же мужья-опоздуны.
— Брат, что лучше взять, чтоб жена не ругалась?
— Два букета бери. Один — за любовь, второй — за забывчивость.
Али взял три.
Вернувшись домой, он торжественно поставил их на стол.
— Это за то, что терпишь меня.
— Это за то, что любишь.
— А это… чтоб не расслаблялась.
Жена засмеялась так, как смеялась в молодости.
— Слушай, Алик… а может, нам завтра в Город сходить? Просто погулять, как раньше?
Он кивнул.
— Пойдём. И чай там попьём. И пахлаву возьмём. И сделаем вид, что нам по двадцать.
— Нам и так по двадцать… — сказала она. — Только стажа больше.
Али подумал, что День Валентина в Баку — это не сердечки из магазина. Это когда спустя двадцать пять лет ты всё ещё знаешь, как она смеётся. И всё ещё хочешь услышать этот смех.
Город ветров и тихих признаний
На следующий вечер они действительно пошли гулять.
Сначала шли молча, как люди, прожившие вместе столько лет, что слова иногда кажутся лишними. Камни мостовой в Ичери Шехер поблёскивали после дневного дождя, из открытых дверей чайхан тянуло дымком и шафраном, а из какого-то окна доносился старый эстрадный шлягер.
— Слушай… — сказал Али, — помнишь, как я тут первый раз тебя поцеловал?
— Помню, — ответила жена. — Ты тогда три раза примерялся и два раза передумал.
— Я не передумывал, я выбирал момент.
— Ты выбирал, пока я сама не сказала: «Ну давай уже, не мучайся».
Они засмеялись.
У подножия Девичья башня стоял уличный музыкант и играл старую бакинскую мелодию на аккордеоне. Напротив, на Бульваре, подавали чай в стаканах с подстаканниками — как в поездах детства.
Али взял два.
— Осторожно, горячий, — сказал он.
— Ай, я тебя тридцать лет терплю, а ты про чай переживаешь.
Они сидели поближе к Набережной. Ветер тянул с моря, но уже мягко, по-вечернему.
— Знаешь, — тихо сказал Али, — я ведь правда утром забыл про Валентина. А потом подумал… может, и не в дне дело.
— Конечно не в дне, — ответила она. — Внимание — это не праздник, это привычка.
— Значит, будем привыкать заново?
— Попробуем. Только без фанатизма. Я к тебе новому могу не привыкнуть.
Они двинулись дальше, вышли к морю. Огни отражались в воде, мимо проходили парочки, подростки, туристы.
— Смотри, — сказала жена, — вон девчонка в красном пальто. Прямо как та, что тебя «дядей» назвала.
— Ай, не напоминай… я после этого слова сразу старше стал лет на пять.
— Ничего. Для неё ты дядя. А для меня всё тот же парень, который под окнами стоял с гвоздиками.
— Гвоздики были бюджетные.
— Зато ты был упорный.
Али остановился, посмотрел на неё внимательно.
— Слушай… а если честно… ты тогда почему согласилась?
Она подумала.
— Потому что ты смешной был. И честный. И смотрел на меня так, будто я одна во всём Баку.
— А сейчас?
— Сейчас смотришь так же. Просто иногда забываешь это показать.
Он кивнул.
— Исправлюсь.
— Не надо исправляться. Просто не пропадай из жизни. Даже если мы живём в одной квартире.
На обратном пути они купили пахлаву, ленкоранский чай и пакетик жареных каштанов у старика, который торговал ими там, кажется, с начала восьмидесятых.
— Сколько лет тебя вижу, — сказал Али.
— А я тебя ещё дольше, — ответил старик. — Ты раньше с девушкой ходил, сейчас с женой.
— Это одна и та же, — улыбнулся Али.
Старик одобрительно кивнул:
— Самая надёжная инвестиция.
Дома они поставили чайник, разложили пахлаву и вдруг поймали себя на том, что разговаривают — не о коммуналке, не о работе, не о лекарствах, а просто так.
— Слушай, — сказал Али, — давай договоримся.
— О чём?
— Давай иногда устраивать себе день Валентина. Без даты. Просто так.
— Раз в год?
— Раз в месяц.
— Раз в неделю.
— Ай, ты меня разоришь…
Она улыбнулась и заговорщицки подмигнула.
— Ничего. Я компенсирую затраты
Али посмотрел на неё и вдруг понял, что любовь в Баку не исчезает. Она просто прячется под слоями быта, как старый бакинский двор среди громадин новостроек. Надо только отыскать её среди бытовых забот — и она откликается.
С Днём всех влюблённых!