- Мама, ну хватит уже эту чушь нести! Папа мой сидит либо в тюрьме, либо на твоей шее, тут у меня, по сравнению с тобой, очень значительный прогресс: мужик сам себя обеспечивает, а еще – сам себе штаны стирает, есть готовит и посуду моет.
- За собой, для себя… А для тебя-то что он делает? Говорю же тебе, доченька, не любит он тебя.
- Ой, дочь, не нравится мне этот твой Владик, - вздыхала мама после знакомства с ухажером дочери.
- Мам, а совсем необязательно, чтобы он тебе нравился.
Главное, что меня жизнь с ним полностью устраивает, по крайней мере – в данный момент времени.
- Доченька, ну ведь сердце мое чувствует – не любит он тебя! – ввернула мать коронный аргумент.
Вика лишь вздохнула.
Мамина привычка говорить о любви и превозносить эту самую любовь бесила, честно говоря, до дрожи.
А все потому, что Виктория, как и ее брат Данил, отлично видели, к каким последствиям приводит та самая любовь, без которой, по мнению мамы, жить невозможно.
До сих пор наблюдали последствия этого «большого и чистого» чувства.
Мамина история – это же целый комикс о том, как спустить в трубу свою жизнь ради непонятно, чего, но прикрыть это все «любовью».
Бабушка и дедушка, с которыми Вика общалась тайком от матери, рассказали внучке о том, из-за чего, собственно, их дочь теперь знать отказывается.
Почти тридцать лет назад дело было.
Жила себе приличная семья, дочь на выданье в институте училась, беды ничего не предвещало. А тут на тебе – влюбилась девочка.
Да и в кого! Уже разок «отмотавший срок» Юрий, отец Данила и Вики, был старше Яны на двенадцать лет.
Не имел постоянной работы, пил, регулярно ночевал в «обезьяннике», а по слухам – еще и употреблял всякую запрещенку.
Идеальный же зять, верно?
Вот и дедушка с бабушкой решили, что не нужно им в семье такое «добро».
Да только Яна заупрямилась. И не переубедить ее было, и не переспорить. Бросила институт, забеременела от Юры, наскоро с ним расписалась, а от родителей отреклась.
Мол, пока не признаете моего любимого Юрочку – считайте, что нет у вас дочери.
Деду с бабушкой такие ультиматумы тоже не понравились. И тут Вика их понимала.
Одно дело – сказать, чтобы в жизнь не лезли, а другое – требовать, чтобы семья принимала человека, который им не нравится, пускала его в свой дом на правах родственника и все в таком духе.
Учитывая, как лихо отец таскал деньги из детских копилок на опохмел – Вика бы тоже его в свой дом не пустила. Да и брат не пускал.
Как только вырос и съехал на съемную квартиру – сразу матери обозначил, что, мол, тебя видеть всегда рад, но батиной ноги чтобы рядом не было.
От детей Яна отрекаться не стала, но каждый раз, заводя разговоры об Юрии (который сейчас, кстати, отбывал уже четвертый по счету срок, причем опять за кражу), нет-нет да укоряла что сына, что дочь, мол, нельзя от родной души отказываться.
Где она там родную душу увидела (да и вообще душу) – для Вики было загадкой.
Так что нет, спасибо. Если любовь – это огромное розовое забрало в пол лица, которое не дает адекватно оценивать человека, то не надо Вике такого и даром.
Она уж без этого всего как-нибудь проживет. Спокойно и без стрессов, а не как у мамы.
- Это где же видано, дочка, чтобы мужчина от женщины требовал везде и все пополам делить! Вот папа твой…
- Мама, ну хватит уже эту чушь нести! Папа мой сидит либо в тюрьме, либо на твоей шее, тут у меня, по сравнению с тобой, очень значительный прогресс: мужик сам себя обеспечивает, а еще – сам себе штаны стирает, есть готовит и посуду моет.
- За собой, для себя… А для тебя-то что он делает? Говорю же тебе, доченька, не любит он тебя.
- С твоей точки зрения – я тоже его не люблю, мам. Так что баш на баш, - Вика пожала плечами.
С Владимиром она познакомилась в университете. Учился он на том же курсе, но на другой специальности и, как и многие заочники (в том числе и как сама Вика), учебой занимался в перерывах между двумя работами.
Собственно, разговор у них с Викой как раз-таки и зашел о том, как неудобно учиться, когда работаешь в сменном графике и не можешь найти замену. Или эта самая замена «срывается» в самый последний момент.
Потерять работу или вылететь с учебы – дилемма похлеще всех этих ваших сериалов…
Слово за слово, обменялись телефонами, потом списались в социальной сети, потом Володя пригласил Вику на свидание, а она не стала отказываться…
Собственно, тогда же и узнала о том, что мужчина предпочитает раздельный бюджет с равнозначными вкладами в общие расходы и единоличными тратами «каждый сам на себя».
Да, он делал Вике небольшие презенты и оплачивал поход в кино или в ресторан раз в неделю, но ждал от партнерши, что за съемную квартиру, продукты в холодильник и прочие текущие расходы платить та будет напополам с ним.
- А готовить, стирать и убираться ты тоже будешь напополам? – уточнила Вика.
В ее голове было только две возможных модели совместного существования с мужчиной.
Первый – когда мужчина категорично заявляет, что все бытовые обязанности – исключительно женская прерогатива, но при этом берет на себя содержание личной домохозяйки.
И второй – когда «пополам» пилится вообще все.
- Естественно, - кивнул Владимир.
Вика согласилась съехаться на этих условиях. И до сих пор об этом не пожалела. Потому что Владимир действительно занимался своей частью бытовых обязанностей без всяких напоминаний.
То есть, над ним не надо было стоять, проговаривая последовательность действий и напоминая, как ребенку, что еще нужно убрать вот эту вещичку, постирать вон ту и погладить эту.
Мужчина просто знал, когда его очередь готовить – и сразу по возвращении домой с работы становился к плите.
Забрасывал в стиралку испачканные вещи и вовремя их оттуда забирал. Гладил, пылесосил, в общем – делал по дому все то, что многим мужчинам делать «не по-мужски» и не требовал себе за это нимб и ежедневные дифирамбы.
Вика, в свою очередь, своевременно скидывала деньги в общую «кассу» и выполняла свою часть бытовых обязанностей.
Брак заключать они оба не торопились, поскольку не видели в нем смысла. На социальный статус обоим было наплевать, что люди подумают – тоже не волновало, а еще – проживая вместе всего лишь третий месяц, молодые люди были вполне логично еще не уверены в том, что готовы бок о бок провести еще лет хотя бы десять.
А заключать брак для того, чтобы потом через год бегать разводиться… Да кому это вообще надо? Точно не им.
- Доченька, а вот что ты будешь делать, если он встретит и по-настоящему полюбит другую женщину, а? – попыталась заехать с другой стороны мать.
- А разве штамп в паспорте защищает от такого происшествия? – хмыкнула Вика. – По крайней мере, Владимиру хватит мозгов и чести не морочить мне голову, а сразу сказать, мол, так и так, обстоятельства поменялись, расходимся.
И мне, кстати, тоже, если вдруг со мной подобное произойдет, в чем я сильно сомневаюсь…
- Да уж, с тобой так точно не произойдет ничего такого. Сухарь черствый, в голове один калькулятор. Выгодно, удобно… В кого же ты у меня такая?
- Не в тебя, мам, не в тебя.
«И я этому очень рада», - вслух этого Вика не сказала просто чтобы не провоцировать ссору.
Но мама все равно обиделась. Мол, как же так, дочь не хочет быть похожей на самого близкого человека.
Да только видела Вика, какая «счастливая» жизнь наступает и у самого человека, и у его детей, когда он верит в сказочку о «великой любви» и выбирает партнера, не подключая мозг.
Видела и точно не хотела себе такой жизни.
Деду и бабушке Владимир, наоборот, приглянулся.
- Работает, не судим, рассуждает серьезно, мозги тебе не пудрит, - перечисляла бабушка.
- Финансово грамотный, ни долгов, ни кредитов, планы строит реалистичные, а не «подниму темку – буду получать миллион в месяц», чего еще для счастья надо? – вторил ей дедушка.
- А что расписываться не хочет – так в этом вы совпадаете, как я поняла.
Честно между нами – мы бы и с дедом не поженились, если бы тогда не нужно было быть примерными семьянинами ради карьеры.
А детей, вне брака рожденных, не воспринимали бы вторым сортом, - призналась бабуля.
Маме Владимира Виктория, по традиции, не понравилась. Высказала она сыну по телефону, мол, мог бы найти и не бесприданницу какую, а девушку поприличней.
- Чтобы на шею ей сесть и ножки свесить, как ты с отцом поступила? – хмыкнул по телефону Владимир.
В выражениях он не стеснялся и отношения у него с мамой поэтому были напряженными. Собственно, из-за ее поведения он и не терпел женщин, стремящихся удобно устроиться за мужской счет.
Нет, он не требовал, чтобы девушка платила, к примеру, половину денег за ужин в кафе, куда ее пригласил парень.
Но схему «ты мне на восьмое марта телефон за сто тысяч, а я тебе на двадцать третье февраля – носки» не переваривал категорически.
Как и не переваривал вариант, при котором женщина сидит дома и бездельничает, пока мужчина впахивает на трех работах ради ее «ноготочков».
- Отец не просто так в сорок два года от инфаркта умер. Я его судьбу повторять не хочу.
Собственно, на основе нежелания повторять судьбу своих родителей Вика и Володя в итоге сошлись. И совместная их жизнь прошла испытание огнем и водой, а потом судьба решила, что пришло время испытания деньгами.
Автор: Екатерина Погорелова