Глава 42
Евгений проснулся от непривычного звука — не тиканья часов и не гудка будильника, а громкого, размеренного скрежета за окном. Он подошёл к окну и увидел, как во дворе гостиницы трактор с огромным ковшом методично сгребает ночной снег в высокие белые сугробы. Небо на востоке было цвета холодной стали, постепенно розовеющее по краю. Шесть утра. В Москве сейчас был бы ещё глубокий ноябрьский мрак.
Он почувствовал необычайную бодрость. Не ту, что от трёх чашек эспрессо, а природную, ясную. Воздух в номере, несмотря на слабые батареи, был свежим. Он быстро собрался, надел самую тёплую флисовую кофту и, немного помедлив, ту самую серебряную цепочку с переплетёнными веточками. Надел её под кофту, почувствовав прохладное прикосновение металла к коже.
Он не стал торопиться. Привёл себя в порядок, упаковал вещи. В семь утра написал Анне: «Доброе утро. Я готов, когда ты будешь готова.»
Ответ пришёл через минуту: «Иду вниз. Встретимся в холле.»
Сердце заколотилось сильнее, чем перед любым публичным выступлением. Он взял рюкзак и чемодан, вышел в коридор. Лестница скрипела под ногами. На первом этаже, в маленьком холле с потертым диваном и искусственной ёлкой в углу, его уже ждала она.
Анна стояла у окна, спиной к нему, глядя на работу трактора. На ней была та самая знакомая дублёнка и белая шапка. Просто, без намёка на попытку выглядеть как-то особенно. Он остановился в нескольких шагах, давая себе секунду просто смотреть. Видеть её не на экране, а вот так, в трёх измерениях, в утреннем свете, падающем из окна. Она обернулась.
Их взгляды встретились. Ни улыбки, ни восклицаний. Просто — долгий, спокойный, оценивающий взгляд. Он искал в её глазах разочарование, сожаление, усталость. Увидел лишь глубокое, тёплое внимание и… ту самую, знакомую ещё по аэропорту, живую искру. Она смотрела на него, словно проверяя, цел ли, настоящий ли.
— Доброе утро, — наконец сказала она, и её голос, живой, не искажённый динамиком, прозвучал для него как музыка.
— Доброе, — отозвался он, и его собственный голос показался ему сиплым от волнения.
Они стояли, разделённые парой метров, и эта дистанция казалась и огромной, и смехотворно маленькой.
— Поехали? — спросила Анна, кивнув на его багаж.
— Поехали, — кивнул он.
На улице уже ждал Николай на своём внедорожнике, пыхтя самокруткой. Увидев их вместе, он одобрительно хмыкнул.
— Ну что, познакомились? — буркнул он, открывая багажник.
— Давно, — улыбнулась Анна.
Они сели на заднее сиденье. Не вместе, каждый у своего окна. Но теперь между ними не было тысяч километров, только небольшое пространство кожаного сиденья, которое, однако, казалось целой пропастью. Начало пути было неловким. Они молчали, глядя в свои окна. Николай включил радио, где гремела бодрая поп-музыка, резко контрастируя с настроением в салоне.
Первым не выдержал Евгений.
— Ты… хорошо спала? — спросил он, чувствуя всю идиотскую банальность вопроса.
— Нормально, — кивнула Анна. Потом, словно спохватившись, что нужно быть хоть немного гостеприимной, добавила: — А ты? Не мёрз?
— Нет. Привыкаю.
Он посмотрел на её профиль. На тонкую, упрямую линию губ, на тёмные ресницы, оттеняемые белизной шапки. Ему вдруг безумно захотелось протянуть руку и коснуться её пальцев, лежащих на сиденье между ними. Чтобы стереть эту нелепую дистанцию. Но он не сделал этого. Слишком рано. Слишком много было несказанного.
— Михаил Игнатьевич сказал, чтобы ты зашёл к нему, как только устроишься, — нарушила молчание Анна, переводя разговор в практическое русло.
— Я помню. Я зайду.
— И… у нас в доме прорвало трубу в сарае. Точнее, подмёрзла и лопнула. Я пока не чинила.
— Я посмотрю, — автоматически отозвался он, и тут же поймал себя на мысли, что рад любому предлогу быть полезным. Хоть сантехником.
Разговор наладился на бытовых, простых вещах. О том, что нужно купить в посёлке продуктов, что Мурка опять дралась с соседским котом, что дорогу до Притаежного наконец-то расчистили как следует. Эти обыденные темы стали тем самым мостиком, по которому они начали осторожно сходиться. Пока ещё не как влюблённые, а как два союзника, обсуждающие планы на предстоящую кампанию.
Когда городские окраины остались позади и машина вырвалась на трассу, уходящую в бескрайнее белое царство леса и полей, Евгений невольно затаил дыхание. Вид был гипнотическим и пугающим. Бесконечность. Безлюдность. Молчание, на которое даже радио в машине казалось кощунственным вторжением. Николай выключил его.
— Вот она, наша красота, — негромко сказала Анна, следя за его реакцией.
— Да, — выдохнул он. — Она… подавляющая.
— Не подавляющая. Освобождающая. Здесь нельзя притворяться. Или ты часть этого — или нет. Промежуточных состояний не бывает.
Он смотрел на мелькающие за окном стройные, заиндевевшие берёзы, на тёмные острова ельников, на редкие дымки далёких деревень. Он чувствовал себя крошечным, ничтожным. И в этом было странное, очищающее смирение. Все его титулы, его счета, его влияние — всё это было пылью перед лицом этого вечного, безмолвного величия.
Через час пути он, наконец, решился. Медленно, будто нехотя, положил свою руку на сиденье ладонью вверх. Не глядя на неё. Просто предлагая. Ждущий.
Анна смотрела в своё окно. Минута тянулась мучительно долго. Потом она тоже, не глядя, опустила свою руку и положила её поверх его. Её пальцы были холодными, но мягкими. Он сомкнул ладонь, осторожно, как будто держал хрупкую птичку.
Ни слова не было сказано. Николай, кажется, даже специально сбавил скорость, чтобы не нарушать момент. Они ехали дальше, держась за руки, глядя в разные окна, но теперь уже соединённые этой простой, немой точкой контакта. Первым реальным прикосновением в новой реальности. Не страстным, не обещающим. Просто констатирующим факт: мы здесь. Мы вместе. И мы попробуем.
Снег за окном кружил в безветренном воздухе, как конфетти на тихом, личном празднике. Дорога впереди была длинной, но она вела домой. В тот самый дом, где его теперь будут ждать не только она, но и эта новая, пугающая и бесконечно манящая жизнь.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой телеграмм канал🫶