Дело было, знаете ли, в городе В. Город тихий, степенный, где каждый сверчок знает свой шесток, а уж если не знает, так ему в суде популярно объяснят.
Жил-был гражданин Виктор Михалыч: человек военный, отставной, привыкший к порядку: сказано — сделано. И была у него хорошая квартирка, хоть и не в центре, но своя, на улице, где дома стоят ровно, как солдаты на плацу.
Досталась эта квартира Виктору Михалычу от государства, по ордеру, ещё в 2003 году. Выдали её на семью: ему, значит, супруге Ирине и сыну Владику. Жили они, не тужили, чай пили, телевизор смотрели. А потом, как водится, что-то у них с Ириной не заладилось. То ли характером не сошлись, то ли жизнь военная надоела.
А на самом деле, если, по правде, говорить, Виктор Михалыч другую женщину встретил. Моложе, краше, да и вообще — любовь, понимаешь, с первого взгляда. Звали её Валентина, работала она в военторге продавщицей. И такая, знаете, видная дама: губки бантиком, голосок звонкий, всегда при параде. Виктор Михалыч как увидел её, пропал.
Приходит он домой, садится напротив Ирины, вздыхает тяжело, в потолок смотрит. А Ирина щи варит, у плиты хлопочет, ничего не подозревает. Тут Виктор Михалыч и говорит:
— Ты это, Ира... того... Собраться мне надо. Вещички там кое-какие.
Ирина аж половник уронила:
— Чего? Куда собраться? В командировку, что ли?
— Да нет, не в командировку. Совсем я собраться хочу, к Валентине. Мы, понимаешь, полюбили друг дружку.
Тут Ирина, женщина простая, но с характером, сначала слова вымолвить не могла. Потом как закричит:
— К Валентине? К этой... продавщице? Виктор, ты с ума сошёл, мы ж двадцать лет вместе, сына вырастили! А она тебе кто? Фуфыря крашеная!
— Ты не кричи, дело житейское. Любовь, она, знаешь... пришла и всё тут. А ты, Ира, баба хорошая, спору нет, но разлюбил я тебя. Прости.
Ирина в слёзы, сын Владик из своей комнаты выглянул, посмотрел на родителей, вздохнул и обратно ушёл. А Виктор Михалыч чемодан достал, рубашки сложил, бритву, кроссовки.
— Ты, главное, из квартиры не выезжай пока, живи. Я к Валентине, у неё комната есть, как-нибудь разместимся, а там видно будет. Но все же планируй, куда вы с сыном съедете.
— Не выезжай? — Ирина аж побелела вся. — Да как же я тут жить буду, когда ты от меня к этой ушёл? А ты меня, значит, бросаешь, а сам ещё и распоряжаешься?
— Я не распоряжаюсь, по-человечески говорю. Квартира казённая, ордер на меня выписан, я главный квартиросъёмщик. Ты пока живи, а там разберёмся.
Ушёл Виктор Михалыч. Хлопнул дверью так, что штукатурка с косяка посыпалась, а Ирина осталась. Сидела всю ночь на кухне, в окно смотрела, плакала. А под утро взяла себя в руки, умылась холодной водой и говорит сама себе в зеркало:
— Ну нет, Виктор, так просто я отсюда не уйду, не дождёшься. Я тут не гостья, я тут — хозяйка, поглядим, чья возьмёт.
С этого, собственно, всё и завертелось.
Виктор Михалыч, человек хозяйственный, решил:
- Квартира моя, по ордеру я главный, значит, и приватизировать буду я, один.
Что он и сделал в 2021 году. Всё чин по чину: документы, регистрация права, печать. Сидит Виктор Михалыч в своём кресле, ногу на ногу закинул и думает:
- Всё, теперь я полный хозяин. А Ирина кто? Бывшая. Пусть-ка она собирает манатки и валит к себе, у неё вон своя квартирка имеется, с сыном в долях.
Сказано — сделано. Пошёл Виктор Михалыч в суд и заявляет:
— Так и так, граждане судьи. Ответчица Ирина пусть освобождает помещение и выписывается, без предоставления другого жилья, потому как я теперь собственник, а она мне никто. И жилье другое у нее есть.
Ирина же, женщина бойкая, тоже в долгу не осталась. Приходит в суд и говорит:
— Это как же так — никто? Я там десять лет прописана, вселялась, когда мы ещё семьёй были. Я там полы мыла, обои клеила, я там, может, счастье своё бабье оставила, какое такое выселение? Прошу признать за мной право бессрочного пользования, чтобы я тут всегда жила.
— А такое, — говорит Виктор Михалыч, — приватизация. Ты, Ира, своё право уже использовала, у тебя вон квартира с девяносто четвёртого года имеется. Хочешь — там живи, хочешь — продавай. А это моё.
Суд первой инстанции послушал, подумал и решил:
— Правильно гражданин говорит. Ирина, вы человек взрослый, самостоятельный, у вас и квартира своя есть. А тут — собственность бывшего мужа. Так что будьте добры: освободите жилплощадь и снимитесь с регистрационного учёта. А встречный ваш иск — отклонить.
Ирина расстроилась, но не сдалась, пошла в областной суд. Там посмотрели и говорят:
— А знаете что? Решение первой инстанции — изменить. Ирина-то права. Она вселилась на законных основаниях, прописана, живёт там, чай пьёт, а то, что в приватизации другой квартиры участвовала, так закон этого не запрещает. Жилищный кодекс, статья 69, не предусматривает исключений для тех, у кого есть другая недвижимость, так что живи, Ирина, дальше, бессрочно.
Виктор Михалыч аж подскочил:
— Как так? Я же собственник, выселить её хочу, а она живёт? Да куда это годится.
И пошёл он дальше, в кассацию, в Первый кассационный суд общей юрисдикции. Приехал, значит, подал жалобу, сидит, ждёт справедливости. Думает:
- Ну уж тут-то, на самом верху, точно разберутся.
А в кассации посмотрели все бумаги, почитали, покачали головами и вынесли определение:
— Апелляционное определение оставить без изменения, кассационную жалобу без удовлетворения, потому что доводы его, извините, направлены на переоценку доказательств, а мы этим не занимаемся. Решено правильно, по закону. Товарищ военный, вы уж не обессудьте.
Стоит он у подъезда, курит, смотрит на свои окна, а в окнах свет горит, занавесочки новые, цветы на подоконнике. Ирина, стало быть, хозяйничает.
— Ну что, — спрашивает сосед, — Виктор Михалыч, как дела с квартирой?
Он посмотрел на него тяжело, как на несознательного бойца, вздохнул и говорит:
— Эх, дорогой товарищ, живёт Ирина, имеет полное право, и сын с ней. А я, значит, в собственной квартире, как в гостях.
— Так продавайте или меняйтесь.
— А с кем меняться? — усмехнулся Виктор Михалыч. — Кто ж в такую квартиру пойдёт, где бывшая жена с правом бессрочного проживания? Она теперь, по суду, как памятник архитектуры: снести нельзя, перенести невозможно, а жить рядом — одно беспокойство.
Затушил он папиросу, поправил кепку и пошёл в сторону гаражей. А из окна Ирина высунулась:
— Виктор, ужинать будешь?
Он даже не обернулся, только рукой махнул.
*имена взяты произвольно, совпадения событий случайны. Юридическая часть взята из:
Определение Первого кассационного суда общей юрисдикции от 19.11.2025 N 88-28490/2025