Дверь моего кабинета распахнулась. На пороге стояла Людмила Петровна — моя свекровь, красная от гнева.
— Ты как посмела моему сыну карту заблокировать? — выкрикнула она.
Мой коллега Виктор замер. Я кивнула ему, и он быстро вышел. Людмила Петровна стояла посреди кабинета, тяжело дыша.
— Присаживайтесь, — спокойно предложила я.
— Я стоя постою! Он в магазине был, хотел мне подарок купить, и у него карта не прошла! Позор! Продавщицы смотрели, как на нищего!
Я встала и прикрыла дверь плотнее. Потом повернулась к свекрови.
— Я заблокировала дополнительные карты, потому что Игорь тратит слишком много денег. Моих денег.
— Слишком много? — она всплеснула руками. — Сын для матери старается! Это преступление?
Я достала из ящика распечатку выписки и протянула ей.
— Посмотрите сами. Строительный магазин — кухонный гарнитур. Бытовая техника — посудомойка, холодильник. Фермерская лавка — еженедельные заказы. И это только за два месяца.
Людмила Петровна небрежно взглянула на бумаги:
— Ну и что? Я пожилая женщина, мне нужна помощь. У меня ремонт на даче, техника старая. Хороший сын должен помогать!
— Я не против помощи, — я старалась говорить ровно. — Но мы с Игорем живём на съёмной квартире. Мы не можем покупать вам новую кухню, когда сами не имеем своего жилья.
— А при чём тут ваша квартира? Это твоя проблема! Зато на ресторанчики ваши хватает!
Я сжала кулаки. Сколько раз я объясняла, что мы копим на первоначальный взнос.
— Людмила Петровна, я зарабатываю эти деньги. Я, не Игорь.
— Потому что мой мальчик заболел! У него депрессия — это серьёзное заболевание!
Я закрыла глаза. Да, я знала. Я была рядом, когда всё началось.
Три года назад мы только встречались. Игорь работал в IT-компании, был энергичным, весёлым. Мы планировали путешествия, мечтали о своём доме.
Потом что-то изменилось. Он стал приходить вымотанным. Говорил, что устаёт невыносимо. Врачи ничего не находили. Хроническая усталость. Стресс.
Я поддерживала его. Готовила, убирала, уговаривала отдохнуть. Он взял отпуск. Стало легче, но ненадолго. А потом пришла депрессия — настоящая и вязкая.
Игорь ушёл с работы. Я не возражала. У меня была хорошая должность, я зарабатывала за двоих. Мы поженились через полгода. Я хотела, чтобы он знал — я с ним.
Первый год был трудным. Игорь лечился, ходил к психотерапевту. Я не упрекала. Я понимала, что это болезнь.
Постепенно ему стало лучше. Он начал выходить из дома, гулять. Говорил, что скоро начнёт искать работу. Я радовалась.
Но работу он не искал. Вместо этого часто ездил к матери. Помогает ей, объяснял он.
А потом я увидела выписку. Случайно. Сумма не выросла, а уменьшилась. Строительный магазин. Электроника. Садовый центр. Мебельный салон. Фермерские продукты.
Когда Игорь пришёл домой, я молча показала распечатку.
— Это что?
Он покраснел.
— Маме помогал. У неё ремонт, техника сломалась.
— Игорь, мы копим на квартиру.
— Но мама попросила. Я не мог отказать.
— Я не против помочь. Но это слишком. Посмотри на суммы.
— Она моя мама. Она меня растила одна. Я должен заботиться.
— Понимаю. Но мы не можем себе это позволить. Давай найдём баланс?
Он обещал больше не тратить такие суммы.
Прошёл месяц. Я проверила счёт. И снова увидела те же магазины.
— Ты же обещал.
Игорь сидел с чаем.
— Маму соседи затопили. Нужно было срочно.
— Мы договаривались!
— Она моя мама! Что я должен был сделать?
— Ты мог сказать мне! Мы могли обсудить!
— Чтобы ты опять сказала, что это дорого?
Я почувствовала, как внутри что-то оборвалось.
— Хорошо. Если ты не можешь контролировать расходы, я сделаю это за тебя.
На следующий день я заблокировала его дополнительные карты. Основную оставила — на продукты, транспорт, личные нужды. Но крупные покупки стали невозможны.
Игорь узнал в магазине, когда хотел купить матери сервиз. Платёж не прошёл.
— Ты заблокировала карту?
— Да.
— Мне было стыдно! Продавец смотрел, как на бомжа!
— Может, стоило подумать раньше.
Он ушёл, хлопнув дверью. Мы не разговаривали два дня.
А сегодня в мой офис ворвалась его мать.
— Людмила Петровна, — я посмотрела ей в глаза. — Я уважаю вас. Вы вырастили Игоря. Но то, что происходит сейчас, — это неправильно.
— Что неправильно? Что сын заботится о матери?
— Неправильно, что он не работает, но тратит огромные суммы на вас, пока мы снимаем жильё. Неправильно, что вы приходите в мой офис и устраиваете сцены.
Свекровь побледнела.
— Ты говоришь так, будто он тунеядец!
— Я говорю, что он здоровый мужчина, который больше двух лет не работает. Да, у него была депрессия. Но сейчас он в ремиссии.
— Он ещё не готов!
— Два года — это не время? Людмила Петровна, я не выгоняю Игоря. Я хочу, чтобы он начал двигаться вперёд. Искать работу.
— А если он сорвётся? Если депрессия вернётся?
— Тогда мы снова будем лечиться. Но сейчас он не пытается. Он сидит дома, ездит к вам, тратит мои деньги. И вы это поощряете.
Свекровь открыла рот, но я продолжила:
— Вы понимаете, что делаете ему хуже? Он чувствует себя неполноценным. Он зависит от меня финансово. Это давит на него. Но вместо того, чтобы помочь, вы просите покупать кухни и посудомойки.
— Я не прошу! Он сам предлагает!
— Потому что не может предложить ничего другого. Это единственный способ почувствовать себя нужным. Но он тратит не свои деньги.
Свекровь молчала.
— Я не враг вам. Я хочу нормальной жизни. Хочу, чтобы муж работал, чувствовал себя полноценным. Хочу, чтобы мы копили на квартиру. Может быть, детей. Но для этого нужна стабильность.
Она опустилась на стул.
— Он такой ранимый. Я боюсь, что он опять сломается.
— Он сломается, если продолжит так жить. Мужчине нужна цель, смысл. Забота о матери — это прекрасно, но это не может быть единственным его занятием.
Людмила Петровна вытащила платок и промокнула глаза.
— А если ему откажут везде? Он так долго не работал.
— Не откажут. У него опыт, образование. Может, не сразу найдёт что-то серьёзное, но начать можно с малого.
— Ты хочешь, чтобы он пошёл курьером работать? — в голосе свекрови прорезалась обида.
— Я хочу, чтобы он попробовал. Главное, чтобы он начал двигаться.
Тишина.
— А карты? — спросила Людмила Петровна тихо. — Ты разблокируешь?
— Когда Игорь найдёт работу. Или когда мы втроём обсудим бюджет. Но не сейчас.
Свекровь встала. Всё её негодование улетучилось.
— Я просто хотела, чтобы было красиво. Вся жизнь в старой мебели. А тут сын может помочь...
— Может. Когда встанет на ноги.
Она кивнула и вышла. Телефон завибрировал — сообщение от Игоря: «Мама была у тебя? Прости. Стыдно».
Я ответила: «Давай вечером поговорим».
Он пришёл в семь. Мы сели на кухне. Игорь молчал, крутил чашку.
— Мама рассказала.
— И?
— Ты права. Я превратился в приживала.
— Не говори так.
— Но это правда. Я ничего не делаю. Целыми днями сижу дома. Трачу твои деньги. Мне стыдно.
— Тогда почему ничего не меняешь?
— Боюсь. Боюсь, что не справлюсь. Что опять станет плохо. Что провалюсь.
Я взяла его за руку.
— Игорь, ты просто застрял. Но чем дольше сидишь на месте, тем страшнее сделать шаг.
— А вдруг...
— Даже если что-то пойдёт не так, мы справимся. Вместе. Но попробовать нужно.
— Не знаю, с чего начать.
— Начни с малого. Обнови резюме. Посмотри вакансии. Попробуй фриланс. Главное — начни.
— А мама?
— Твоя мама взрослая женщина. У неё пенсия, дом. Мы будем помогать, но в разумных пределах. А силы направим на нашу квартиру. На нашу жизнь.
Игорь кивнул.
— Попробую. Обещаю.
Он открыл ноутбук прямо на кухне. Зарегистрировался на сайтах с вакансиями. Я сидела рядом, подсказывала.
За полночь он отправил три отклика и написал бывшим коллегам.
— Спасибо. За то, что не бросила.
— Просто знай, что я всегда рядом.
Утром я увидела, что Игорь уже проснулся. Сидел за ноутбуком, просматривал вакансии.
Через неделю ему ответили — небольшой проект на фрилансе, тестирование приложения. Игорь светился.
— Я справлюсь.
И справился. Заказчик остался доволен и предложил ещё проект.
Людмила Петровна позвонила через месяц. Попросила прощения. Сказала, что видит перемены в сыне.
Вечером мы с Игорем сидели на балконе.
— Когда я получил первую оплату, почувствовал себя человеком. По-настоящему.
— И каково это?
— Здорово.
Я положила голову ему на плечо. Игорю предстояло найти стабильную работу, нам — накопить на квартиру. Но главное было сделано — он начал двигаться.