Два дня до назначенной встречи тянулись бесконечно. Ариадна готовилась, как перед битвой. Она перечитывала дневник Дмитрия, свои записи, списки из альбома. Она пыталась предугадать, какие вопросы задаст Баженов, какие ловушки расставит, какие слабости попытается использовать. Но главное — она готовила то, с чем придёт на встречу. Не оружие, не документы. Нет. Она готовила себя.
Стрельников был против этой встречи категорически. Он предлагал любые альтернативы: засаду на подъезде, слежку за выезжающими из усадьбы, даже официальный обыск с привлечением генерала Шубина и его связей. Но Ариадна стояла на своём.
— Если мы придём с полицией, он просто исчезнет, — говорила она. — У него наверняка есть подземные ходы, тайные выходы. Он призрак. Поймать его можно только там, где он чувствует себя в безопасности. В своём доме. И только если он сам захочет этой встречи.
— А если он тебя убьёт? — спросил Стрельников, и в его голосе впервые за долгое время прозвучала неприкрытая, мужская боль.
— Не убьёт, — ответила Ариадна. — Ему интересно. Я для него — редкий экспонат. Женщина, которая посмела бросить ему вызов и выиграла первый раунд. Таких в его коллекции нет. Он захочет мной... полюбоваться. Поговорить. А уже потом, возможно, убить. Но у меня будет время.
Она улыбнулась, пытаясь смягчить свои слова, но улыбка вышла горькой.
— Я возьму с собой вот это, — она показала маленький, плоский металлический предмет — диктофон, новинку, которую Семён Семёныч раздобыл через старых знакомых в техническом отделе. — Он записывает разговоры на восковой валик. Если мне удастся вытянуть из Баженова признание, у нас будет доказательство, которое невозможно оспорить.
— А если обыщут?
— Не обыщут. Я спрячу его так, что не найдут.
Утром назначенного дня Ариадна оделась просто, но с достоинством. Никаких украшений, никаких намёков на богатство. Тёмное шерстяное платье, закрытое, почти монашеское. Только глаза горели тем особенным огнём, который появляется у людей, идущих на верную смерть и не боящихся её.
Стрельников довёз её до Ораниенбаума и высадил у развилки, где начиналась просека к усадьбе. Дальше она пошла одна. Лес встретил её тишиной и запахом прелой хвои. Дорога петляла между стволами, и через полчаса ходьбы впереди показались знакомые очертания готического особняка.
Ворота были открыты. Никакой охраны видно не было. Ариадна прошла по аллее, усыпанной гравием, и поднялась на крыльцо, украшенное двумя каменными химерами с оскаленными пастями. Дверь отворилась сама, без стука — словно её ждали.
Внутри дом поражал ещё больше, чем снаружи. Это был не просто особняк, а настоящий музей, набитый диковинками со всего света. В холле её встретили чучела экзотических птиц в стеклянных витринах, азиатские идолы, старинные карты мира на стенах. Запах был странный, смесь ладана, старой кожи и каких-то химикатов.
— Прошу следовать за мной, сударыня, — бесшумно появившийся лакей в строгой ливрее поклонился и повёл её по бесконечным коридорам, мимо запертых дверей и застеклённых шкафов, где угадывались силуэты непонятных механизмов и скелетов.
Наконец они остановились перед высокой дубовой дверью, украшенной резным изображением всё того же уробороса — змеи, кусающей свой хвост. Лакей распахнул дверь и жестом пригласил войти.
Комната, в которой она оказалась, была кабинетом. Но кабинетом необычным. Огромные окна выходили на залив, открывая вид на свинцовые воды и серое небо. Стены были заставлены стеллажами с книгами и папками. В центре стоял массивный письменный стол, а за ним, в высоком кресле с резной спинкой, сидел человек. Тот самый, чей портрет она видела на миниатюре у Рябова. Тот самый, чей голос звучал в её видениях. Леонтий Аркадьевич Баженов.
Он был старше, чем на портрете. Глубокие морщины прорезали его лицо, волосы совсем поседели, но глаза остались теми же — пронзительными, холодными, всё понимающими. Он не встал при её появлении, только чуть наклонил голову.
— Ариадна Дмитриевна, — произнёс он тем самым бархатным, лишённым эмоций голосом. — Я ждал вас. Прошу, садитесь.
Она села в кресло напротив, стараясь не выдать внутренней дрожи.
— Вы смелая женщина. Или очень глупая. Я ещё не решил.
— Я пришла не для того, чтобы вы меня оценивали, — спокойно ответила Ариадна. — Я пришла для разговора. Вы согласились на него. Значит, вам есть что сказать.
Баженов усмехнулся — одними уголками губ.
— Дерзость. Мне это нравится. Редко кто решается дерзить мне в глаза. Обычно люди... боятся.
— Я перестала бояться три года назад, когда потеряла мужа. С тех пор страх стал моим слугой, а не хозяином.
Баженов внимательно посмотрел на неё, и в его взгляде мелькнуло что-то, похожее на уважение.
— Ваш муж... Дмитрий... он был одним из моих лучших приобретений. Жаль, что он сломался. Но вы... вы оказались крепче. Я следил за вашей борьбой с интересом. Вы переиграли герцога. Вы переиграли Лебедева. Вы даже заставили меня отступить в ту ночь. Это дорогого стоит.
— Я пришла не за комплиментами, — повторила Ариадна. — Я пришла предложить сделку.
Баженов подался вперёд, и его глаза загорелись любопытством.
— Сделку? Какую?
— Вы оставляете Петербург. Исчезаете. Навсегда. Закрываете свою сеть, уничтожаете документы, отпускаете людей. Взамен я не публикую список имён, который у меня есть. И не передаю его в те руки, откуда вы не сможете его выкрасть.
Баженов молчал долго. Потом откинулся на спинку кресла и рассмеялся. Негромко, но искренне.
— Вы предлагаете мне капитуляцию в обмен на молчание? Но, моя дорогая, я не капитулирую. Я перегруппировываюсь. Я меняю тактику. Вы думаете, этот список — единственная моя слабость? У меня их нет. Я неуязвим.
— Никто не неуязвим, — возразила Ариадна. — У вас есть слабость. Вы — коллекционер. Вы не можете пройти мимо редкой вещи. Ваша страсть — ваша гибель. Рано или поздно она заставит вас ошибиться.
Баженов посмотрел на неё с новым выражением. Не гнева, не презрения. А почти... восхищения.
— Вы правы, — неожиданно сказал он. — Это моя слабость. И вы... вы стали для меня самой редкой вещью в коллекции. Женщина, которая не боится, не торгуется, не просит пощады. Я не могу вас убить. Это было бы варварством. Я должен... сохранить вас.
Он встал и подошёл к окну.
— Оставайтесь у меня, — сказал он, не оборачиваясь. — В гостях. На несколько дней. Я покажу вам свою коллекцию. Мы поговорим. А потом... потом я решу, что с вами делать. Соглашайтесь. Это единственный шанс уйти отсюда живой сегодня.
Ариадна смотрела на его спину, на серое небо за окном, на залив, в котором, как в зеркале, отражалась её собственная судьба. Она знала, что согласие — это ловушка. Но отказ — верная смерть. И где-то глубоко внутри, под слоем страха, теплилась надежда: если она останется, у неё будет время. Время узнать его слабости. Время найти способ выбраться. Время, чтобы Стрельников успел что-то предпринять.
— Хорошо, — сказала она. — Я останусь.
Баженов обернулся и улыбнулся. Впервые за весь разговор его улыбка была искренней.
— Прекрасно. Добро пожаловать в мою коллекцию, Ариадна Дмитриевна.
✨ Если вы почувствовали магию строк — не проходите мимо! Подписывайтесь на канал "Книга заклинаний", ставьте лайк и помогите этому волшебству жить дальше. Каждое ваше действие — словно капля зелья вдохновения, из которого рождаются новые сказания. ✨
📖 Все главы произведения ищите здесь:
👉 https://dzen.ru/id/68395d271f797172974c2883