Показания генерала Шубина стали сенсацией в тех узких кругах, где ещё теплилась надежда на справедливость. Граф сдержал слово: на следующее же утро его секретарь доставил в канцелярию прокурора объёмистый пакет с собственноручно написанным заявлением и копиями страниц из альбома. Генерал требовал официального расследования не только кражи серебра, но и попытки завладения документами, представляющими, по его мнению, «государственную важность».
Эффект был подобен разорвавшейся бомбе. Дело, которое пытались замять, получило новое дыхание. Стрельникова, хоть и временно, вернули к исполнению обязанностей — под надзором, но с доступом к материалам. Ариадну, как эксперта, официально привлекли к работе над альбомом. Даже Семён Семёныч, впервые за сорок лет, был вызван в кабинет начальника для дачи устных пояснений.
Но радость от этого прорыва омрачалась одной деталью. Человек с перстнем, тот самый, который приходил к генералу под видом антиквара и чей перстень видела горничная, оставался неуловим. Его описание, составленное со слов перепуганной девушки, было расплывчатым: средних лет, сухощавый, в очках, с бородкой, постоянно кашляет. Таких в Петербурге тысячи.
— Он ключ, — сказал Стрельников, когда они с Ариадной разбирали очередную порцию документов в её каморке. — Этот человек — связное звено между рядовыми исполнителями и верхушкой. Через него шли все важные поручения. Если мы его найдём, он приведёт нас к Баженову.
— Но как его найти? — Ариадна задумчиво вертела в руках карандаш. — У нас нет ни портрета, ни имени, только смутное описание и привычка кашлять. Этого мало.
— Есть ещё перстень, — напомнил Семён Семёныч, оторвавшись от своей папки. — Змея, кусающая хвост. Символ уробороса. В геральдике и символике означает цикличность, бесконечность, самопожирание. В некоторых оккультных кругах его используют как знак принадлежности к закрытому обществу.
— Вы думаете, это масонский знак? — спросила Ариадна.
— Возможно. Или просто личный символ Баженова. Он ведь коллекционирует не только вещи, но и символы. Такой перстень мог быть наградой для особо доверенных лиц. Знаком отличия.
Они зарылись в старые справочники по геральдике, в каталоги ювелирных мастерских, в дела о кражах драгоценностей. Ничего. Уроборос встречался в гербах нескольких обедневших немецких родов, но ни один из них не имел отношения к России.
Отчаяние уже начинало закрадываться в душу, когда Анна Петровна, пришедшая с продуктами, рассказала странную историю. Её соседка, старая мещанка, работавшая уборщицей в одном из богатых домов на Английской набережной, поведала ей о «странном барине», который часто навещал хозяев. Он всегда приходил в карете с зашторенными окнами, никогда не оставался надолго и имел привычку всё время кашлять и тереть грудь.
— Дом-то чей? — спросила Ариадна, чувствуя, как внутри всё холодеет.
— Купца Рябова, — ответила Анна Петровна. — Того самого, что убили недавно. Соседка говорит, после смерти хозяина этот барин перестал появляться. А до того — захаживал регулярно.
Рябов. Их убитый «коллега» по Обществу. Если этот человек с перстнем навещал его, значит, они были связаны. И возможно, именно от него Рябов получал указания.
— Нам нужно в дом Рябова, — решительно сказала Ариадна. — Там может остаться что-то, что укажет на него. Письма, записки, личные вещи.
— Дом опечатан, — напомнил Стрельников. — И после освобождения герцога за ним следят. Любое наше проникновение будет расценено как нарушение.
— У нас есть официальный статус, — возразила Ариадна. — Я — эксперт по делу. Вы — следователь. Мы можем попросить разрешения на дополнительный осмотр в рамках расследования смерти Рябова, которое теперь связано с делом о краже у генерала. Это законно.
Стрельников покачал головой, но спорить не стал. Ариадна была права. И через два дня, вооружённые официальным предписанием, они вошли в особняк Рябова.
Дом встретил их запахом пыли и запустения. Мебель, накрытая чехлами, застыла, как призраки. Следы обыска ещё сохранились: выдвинутые ящики, сдвинутые стулья. Ариадна сразу направилась в кабинет Рябова — тот самый, где лежало тело в ночь убийства.
Здесь царил ещё больший хаос. Бумаги были разбросаны, книги валялись на полу. Полиция искала что-то явно целенаправленно. Но то ли не нашли, то ли то, что искали, уже изъяли.
Ариадна сняла перчатку и медленно провела рукой по столу, по стулу, по подлокотникам кресла. «Отголоски» были слабыми, смазанными — слишком много людей касалось этих вещей после смерти хозяина. Но когда её пальцы коснулись резной деревянной панели под столешницей, она почувствовала нечто иное.
Тайник. Там был тайник.
Она надавила на панель — та не поддалась. Тогда она стала ощупывать края, ища скрытую пружину. И нашла — маленький, почти незаметный выступ. Нажала. С тихим щелчком панель отошла, открыв узкое, неглубокое отделение.
Внутри лежал пакет из плотной коричневой бумаги, перевязанный бечёвкой. Ариадна вынула его, развернула. Внутри оказались письма. Много писем, исписанных одним и тем же мелким, нервным почерком. И фотография — дагерротип, на котором была изображена молодая женщина с ребёнком на руках.
— Что это? — спросил Стрельников, подходя ближе.
— Похоже на компромат, — ответила Ариадна, пробегая глазами первые строки. — Это письма... очень личные. К женщине. К ребёнку. Рябов кого-то шантажировали? Или его самого шантажировали этим?
Она взяла в руки фотографию. И «увидела». Мгновенно, ярко, как вспышку. Тот же человек, что приходил к генералу — сухощавый, в очках, с бородкой. Он стоял рядом с этой женщиной, и в его руке был тот самый перстень — змея, кусающая хвост. Он улыбался, но улыбка была фальшивой, вымученной. А женщина смотрела в объектив с ужасом.
— Его семья, — выдохнула Ариадна. — У этого человека есть семья. И Рябов держал их фотографию и письма в тайнике. Зачем?
— Затем, что это был не просто связной, — медленно сказал Стрельников. — Это был заложник. Или тот, кого можно было шантажировать. Рябов собирал на него компромат, чтобы иметь рычаг. Возможно, этот человек был не добровольным участником, а такой же жертвой, как ваш муж. Его заставили работать на Баженова, угрожая семье.
Ариадна смотрела на фотографию, и в её голове складывалась новая картина. Человек с перстнем — не злодей, а марионетка. Его дёргали за ниточки, и он дёргал других. А где-то в этом городе или за его пределами жила женщина с ребёнком, которая, возможно, даже не подозревала, какой ценой её муж или брат покупает их безопасность.
— Нам нужно найти его, — сказала она. — Не для того, чтобы арестовать. Чтобы предложить выход. Он может стать нашим союзником. Если согласится говорить.
— Это огромный риск, — заметил Стрельников. — Он может испугаться и предупредить Баженова.
— Может, — согласилась Ариадна. — Но если мы не попробуем, мы никогда не доберёмся до верха. Он — наша ниточка. И теперь у нас есть крючок, на который его можно поймать. — Она кивнула на фотографию. — Его семья.
✨ Если вы почувствовали магию строк — не проходите мимо! Подписывайтесь на канал "Книга заклинаний", ставьте лайк и помогите этому волшебству жить дальше. Каждое ваше действие — словно капля зелья вдохновения, из которого рождаются новые сказания. ✨
📖 Все главы произведения ищите здесь:
👉 https://dzen.ru/id/68395d271f797172974c2883