В квартире пахло остывшим кофе и несбывшимися ожиданиями. На экране ноутбука мигал курсор — тридцать четвертая правка текста, который должен был «зацепить», но снова «не попал в тон». Она встала перед зеркалом в прихожей. В зале на столе лежал телефон экраном вниз. Мама позвонит через двадцать минут — это был их субботний ритуал экзекуции. — Ну как твой проект? Опять про чувства? Лучше бы курсы бухгалтерии закончила, там хоть всё понятно, — скажет голос в трубке. Она включила музыку. Сначала тихо. Начала двигаться — не так, как учили в студии, где преподаватель вечно поджимал губы, глядя на её «невыразительные» стопы. Она двигалась так, как двигались внутри её невыплаканные слёзы. Тяжело, некрасиво, с надрывом. Она пела вполголоса, не попадая в ноты, потому что в горле стоял комок, который не давал звуку стать «кристально чистым». Она облекала свою боль в короткие, рваные фразы, записывая их помадой прямо на зеркале. «Я не проект». «Я не черновик». «Меня не нужно редактировать». Телеф