Вера пешком поднялась на четвёртый этаж, стараясь не расплескать настойку бабушки Гульфии из стеклянной баночки. В спортивной сумке лежали массажное масло, полотенца и блокнот, куда она записывала все изменения в состоянии Степана Геннадьевича. Три дня назад она начала курс процедур, и уже видела первые результаты.
— Верочка! — Антонина Анатольевна открыла дверь раньше, чем девушка успела позвонить. — Проходи, проходи. Степан уже ждёт тебя. Всё утро спрашивает, когда ты придёшь.
В гостиной на диване сидел отец Антона. Обычно к этому времени дня он уже начинал прихрамывать, морщился от боли и постоянно растирал ногу.
Сейчас же Степан Геннадьевич выглядел заметно лучше: спина прямая, лицо не такое напряженное.
— Вера, девочка моя! — мужчина поднялся ей навстречу, и она сразу отметила, что движение далось ему гораздо легче, чем обычно. — Не поверишь, вчера впервые за полгода спал всю ночь, не просыпался от боли. И сегодня утром встал, а никакой тяжести в ноге нет. Волшебство! Не иначе! Ты и твоя бабушка творите чудеса!
— Это замечательно, — Вера поставила сумку на пол и протянула больному баночку с настойкой. — Но это только начало, Степан Геннадьевич. Пока мы сняли острые боли и расслабили мышцы. Для полного восстановления нужен длительный курс. Месяца два-три минимум. Иначе весь эффект сойдет на нет.
— Да хоть полгода! — махнул рукой мужчина. — Лишь бы эта боль больше не возвращалась. А то на работе на меня уже косо смотрят, говорят, что инвалидов держать не могут. Бесполезный я стал, понимаешь ли!
Антонина Анатольевна недовольно фыркнула:
— Сначала тридцать лет горбатился на их стройке, а теперь инвалидом стал. Хорошо хоть Верочка с бабушкой помогают, а то эти врачи только таблетки прописывать умеют.
Вера начала готовиться к процедуре, расстелила полотенце на диване и открыла массажное масло. Работать с отцом Антона ей нравилось: он был благодарным пациентом, выполнял все рекомендации, не ныл. Мужчина был совсем не похож на большинство клиентов из массажного салона, в котором она подрабатывала.
— Ложитесь на живот, начнём с разминки, — сказала Вера, но тут же почувствовала, как комната поплыла перед глазами.
Девушка схватилась за спинку дивана, стараясь удержать равновесие. Головокружение накрыло внезапно и сильно.
— Вера! — Степан Геннадьевич быстро подхватил её за руку. — Что с тобой?
— Верочка, садись, садись! Быстро! — Антонина Анатольевна принесла стул. — Степан, воды! Или скорую вызвать?
— Нет, — Вера покачала головой и медленно присела. — Скорую не надо. Это не опасно.
— Как это не опасно? — возмутилась Антонина Анатольевна. — У тебя же лицо белое как мел!
Девушка глубоко вдохнула. Вчера она ходила к гинекологу. Результаты анализов подтвердили то, что она и так уже подозревала последние две недели.
— Я вчера была у врача. Сдавала анализы. И выяснилось, что... — она подняла глаза на Степана Геннадьевича и Антонину Анатольевну, — что я беременна. У нас с Антоном будет ребёнок.
Повисла тишина. Степан Геннадьевич так и стоял с стаканом воды в руке, а Антонина Анатольевна медленно опустилась в кресло напротив.
— Внук? — наконец выдохнул Степан Геннадьевич. — Или внучка?
— Пока не знаю, еще срок очень маленький, — Вера попыталась улыбнуться. — Недель пять-шесть.
— Боже мой, — прошептала Антонина Анатольевна. — А Антон знает?
— Нет ещё. Хотела ему сегодня сказать, когда он с работы вернется.
***
Антон пришел домой через два часа. Вера сидела на кухне с его родителями, пила чай с мятой и доедала бутерброд с маслом. Антонина Анатольевна настояла на том, что беременной нужно хорошо питаться.
Процедуру массажа отложили до завтра, решив, что сегодня у всех слишком много эмоций.
— Мам, я дома! — крикнул Антон из прихожей.
— Мы на кухне! — откликнулась Антонина Анатольевна, многозначительно посмотрев на Веру.
Молодой человек тут же появился в дверях, все еще одетый в рабочую форму курьерской службы. Увидев Веру, он улыбнулся:
— Привет, красавица. Как дела у папы? Легче стало?
— Намного лучше, сын, — Степан Геннадьевич поднялся из-за стола. — Твоя невеста творит чудеса. Но сейчас не об этом. У неё есть для тебя новость.
Антон присел на свободный стул и взял Веру за руку:
— Какая новость? Что-то серьёзное? По вашим лицам вижу, что что-то важное.
— Тоша, — девушка сжала его пальцы, — я беременна. Мы будем родителями.
Молодой человек замер. Несколько секунд он смотрел на неё, не моргая, потом медленно перевел взгляд на родителей.
— Правда? — только и смог выдавить он.
— Правда. Анализы подтвердили.
Антон вскочил так резко, что чуть не опрокинул стул. Схватив Веру в объятия, он закружил ее по кухне:
— Ура, Верка! Это же... это невероятно! Мы будем родителями!
— Осторожно! — забеспокоилась Антонина Анатольевна. — У неё токсикоз уже начинается, голова кружится.
Но в глазах женщины Вера уловила что-то настороженное. Радость была, но будто натянутая, неискренняя.
— Мам, пап, вы представляете? — Антон сиял от счастья. — У вас будет внук! Или внучка! В любом случае, нам пора думать о свадьбе. Не хочу, чтобы ребёнок родился вне брака.
Тут Степан Геннадьевич и Антонина Анатольевна переглянулись. Между ними пробежало что-то, чего Вера не поняла, но почувствовала что-то недоброе.
— Конечно, сынок, — сказала женщина после паузы. — Всё должно быть как положено. Только... это всё так внезапно. Нужно всё продумать, подготовиться.
— Да что там думать? — молодой человек сел обратно, не выпуская руку Веры. — На днях подадим заявление в ЗАГС, через месяц распишемся. Скромно, но красиво. Верно, Верочка?
Вера кивнула, хотя что-то в поведении его родителей её насторожило. Слишком сдержанно они реагировали на такую новость.
— Антоша, — вмешался Степан Геннадьевич, — может пойдёшь переоденешься, а мы пока с Верой побеседуем? О женских делах, о том, что ей теперь нужно для здоровья.
— Конечно, пап! — Антон встал и поцеловал Веру в макушку. — Я быстро.
Когда он ушёл, повисло неловкое молчание. Антонина Анатольевна наливала всем чай, но руки у неё дрожали так сильно, что заварка пролилась мимо чашки.
— Верочка, — начала она осторожно, — ты понимаешь, какая это ответственность? Ребёнок — это очень серьёзно. Нужна квартира побольше, коляска, кроватка, одежда. А потом садик, школа, кружки...
— Я понимаю, — ответила девушка. — Мы справимся. Я работаю, Антон тоже, будем копить.
— Работаешь... — Степан Геннадьевич покачал головой. — Верочка, не обижайся, но массажистка в салоне… это не очень стабильный доход. А декрет? Пособие копеечное.
— У меня частные клиенты есть. И остеопатию я изучаю, это хорошо оплачивается.
— Конечно, конечно, — поспешно согласилась Антонина Анатольевна. — Мы не сомневаемся. Просто... понимаешь, у нас самих сейчас трудности. Степан может работу потерять, моя зарплата маленькая. Помочь особо нечем.
— А я и не прошу помощи, — резко возразила Вера. — Мы сами своих детей вырастим.
— Не горячись, — Степан Геннадьевич поднял руку. — Мы просто хотим, чтобы ты понимала… жизнь изменится. Кардинально. И Антону тоже нужно время, чтобы это осознать.
Что-то в его тоне заставило Веру напрячься. Она чувствовала, что разговор идёт не в том направлении, но не понимала, к чему они клонят.
— Время на что? — спросила она.
Родители Антона снова переглянулись.
***
Следующие несколько дней девушка порхала от счастья. Токсикоз пока не докучал, работа в массажном салоне шла хорошо: клиенты были довольны, администратор ее постоянно хвалила.
Вера уже мысленно планировала, как скажет руководству о беременности, как будет совмещать декрет с частной практикой.
С Антоном они почти не виделись: он отрабатывал дополнительные смены в курьерской службе. По телефону молодой человек говорил, что хочет накопить денег к рождению малыша.
Это трогало Веру до глубины души. Наконец-то ее любимый мужчина повзрослел и стал ответственным.
Одно только смущало девушку.
Родители Антона внезапно начали переносить процедуры. То Степан Геннадьевич якобы задерживался на работе, то у Антонины Анатольевны появлялись срочные дела. Вера каждый раз предлагала им другое время, но они уклончиво отвечали, что пока очень заняты и свяжутся с ней сами.
Странно.
Ведь ещё пару дней назад Степан Геннадьевич радовался, что впервые за полгода спит без боли. А теперь внезапно лечение перестало быть для него приоритетом.
— Может им неудобно, что ты беременна? — предположила подруга Ленка, когда Вера поделилась с ней своими сомнениями. — Одно дело — массажистка по вызову, другое — беременная невестка.
— Но я же помогаю! — возразила девушка, разминая шею очередной клиентке. — От моего статуса качество процедур не поменялось.
— Ну да, но психологически... Знаешь, когда я своему свекру спину лечила, тот тоже сначала сопротивлялся. Говорил, что ему неудобно перед невесткой в трусах ходить.
Вера решила не зацикливаться, понимая, что Степан Геннадьевич сам попросит продолжить курс, когда боль вернётся. Она-то знала, что три дня процедур — это капля в море. Без поддерживающей терапии проблема обязательно возобновится.
В субботу они с Антоном встретились в кафе рядом с её домом. Это было маленькое уютное место с деревянными столиками и пледами на стульях. Вера заказала себе травяной чай и штрудель, Антон — кофе и сэндвич.
— Тоша, я уже начала составлять список покупок для малыша! — Вера достала из сумки блокнот. — Смотри, коляска нужна универсальная, чтобы как люлька была, и для прогулок годилась. Обязательно нужно будет купить кроватку с ортопедическим матрасом. А ещё автокресло обязательно, даже если машины у нас пока нет...
Она говорила быстро, взахлёб, ее глаза горели от счастья. Планы, мечты, расчёты… всё смешалось в радостном потоке.
— И детскую комнату нужно будет обустроить. Я думаю, что в моей однушке можно будет зонировать пространство. Поставить перегородку или ширму. А когда ребенок подрастет, переедем в двушку...
Антон молчал, крошил сэндвич и не поднимал глаз.
— Ты меня слушаешь? — Вера наконец заметила, что с женихом что-то не так.
— Слушаю, — тихо ответил он.
— Что-то случилось? Ты какой-то... расстроенный.
Антон отложил недоеденный сэндвич и посмотрел на девушку.
— Верка, нам нужно поговорить.
Сердце ёкнуло. Вера отставила чашку и инстинктивно прижала ладонь к животу.
— О чём?
— О свадьбе. О наших планах.
— Да, давай поговорим, — девушка попыталась улыбнуться. — Я как раз хотела обсудить дату. Думаю, лучше пораньше, пока живот не очень заметен...
— Верочка, прости, но я не могу на тебе жениться.
Вера замерла. Где-то играла тихая музыка, за соседним столиком смеялась парочка, бариста готовил кофе. Жизнь продолжалась, а у Веры рухнул мир.
— Что ты сказал? — прошептала она.
— Мои родители категорически против такой бедной невестки, — проговорил Антон, не поднимая глаз. — Они считают, что мы не подходим друг другу. Я не богат, у тебя денег нет… нам нужно искать более выгодные партии для жизни.
Вера смотрела на него и не могла поверить в услышанное. Этот человек, с которым она три года встречалась, которому отдала столько сил и заботы, сейчас повторял слова своих родителей как заученный урок.
— И ты согласен с ними?
— Я... — он наконец поднял глаза. — Пойми, это сложная ситуация. Ребёнка я признаю, алименты платить буду. Но жениться...
— Понятно, — тихо ответила Вера и встала из-за стола.
***
В тот же день телефон не переставал звонить, но Вера решила не отвечать. Читала книгу о беременности, составляла планы на неделю, готовила ужин... обычные дела, которые помогали не думать о случившемся.
Внутри поселилась какая-то пустота. Не злость и не обида. Просто равнодушие, словно она смотрела на всё происходящее со стороны.
Звонки прекратились к полуночи, но на следующий день начались снова. Сначала объявился Степан Геннадьевич:
— Верочка, милая, ну что же ты так себя ведешь? Личные дела не нужно смешивать с деловыми. Тем более, это касается здоровья. Нога опять начала болеть, не могу нормально ходить. Давай продолжим курс, как договаривались?
— Нет, — спокойно ответила Вера. — Извините, Степан Геннадьевич, но работать с вами я больше не буду.
— Но почему? Ты же видела результат! Мне впервые за полгода легче стало!
— Результат был. Но это сейчас не имеет значения. Наше сотрудничество закончилось.
— Послушай, если дело в деньгах...
— Дело не в деньгах! — перебила его Вера. — Дело в принципе. Обратитесь к специалистам в клинике. Всего доброго!
Через полчаса снова раздался телефонный звонок. На этот раз звонила Антонина Анатольевна. По голосу было понятно, что женщина возмущена до предела:
— Вера, хватит капризничать! Ведешь себя как малолетка! Если ты устраиваешь эти представления из-за ребенка, то напомню, что мы от него не отказывались. Сказали же, что Антон будет платить алименты. Как ты не понимаешь, что Степа мучается! Ему нужна квалифицированная помощь. Человек работы может лишиться! Ты этого добиваешься?
— Я не капризничаю и ничего не добиваюсь. Я просто не хочу с вами работать.
— Да что ты о себе возомнила? — завопила Антонина Анатольевна. — Думаешь, что мы умрем без твоих процедур?
— Конечно, нет. Найдите другого специалиста.
— А если мы заплатим? Сколько хочешь?
— Никаких денег мне не надо. Я не хочу иметь с вами дело. Точка.
— Ах вот как! — теперь Антонина Анатольевна откровенно кричала в трубку. — Значит мелкая мошенница решила на нашем здоровье играть! Шантажировать больного человека! Думаешь, без тебя мы пропадём?
Вера молча слушала поток оскорблений.
— Мы найдем настоящих врачей! В нормальных клиниках! И результат получим в разы лучше! А ты... самодеятельность твоя гроша ломаного не стоит!
— Тогда в чём проблема? — спокойно спросила девушка. — Идите в клинику и выздоравливайте.
— Проблема в том, что ты мерзавка! — выкрикнула Антонина Анатольевна. — Играешь на болезни человека! Шантажируешь! Знаешь, что помочь можешь, но из вредности не помогаешь! За такие дела бог наказывает! Ещё посмотрим, как твоя беременность пройдёт!
Вера почувствовала, как внутри что-то сжалось. Но ее голос остался спокойным:
— До свидания, Антонина Анатольевна.
Положив трубку, девушка сразу же заблокировала номер несостоявшейся родственницы. Потом внесла в черный список Степана Геннадьевича и Антона.
Чтобы хоть как-то успокоиться, она позвонила бабушке Гульфие и рассказала ей о разговоре с Антониной Анатольевной.
— Ах, они паразиты! — возмутилась старушка. — Сначала нищими обзывают, а теперь мошенницей! И про ребёнка ещё гадости говорят! Внученька, ты правильно сделала, что связь с ними порвала. Таких людей близко к себе подпускать нельзя.
— Бабуль, а вдруг она права? — тихо спросила Вера. — Может я действительно плохо поступаю? Человек же болеет...
— Ерунда! Ты добровольно вызвалась им помогать. Бесплатно! Из доброты душевной. А они тебя за это же и осудили. Сказали, что ты им не пара. Так какого чёрта теперь помощи требуют?
— Но боль-то у него настоящая...
— Пусть лечится за деньги, как все нормальные люди. У него есть ноги дойти до врача? Есть. Есть деньги заплатить? Тоже есть. Так в чём проблема?
Вера вздохнула:
— Антон тоже звонил вчера. Говорил, что я жестокая.
— А ты ему что ответила?
— Ничего. Сбросила вызов.
— Правильно! И вообще, внучка, забудь ты про них. Сосредоточься на себе и малыше. Роды через семь месяцев, нужно готовиться. Приезжай ко мне жить, здесь воздух чище, и места больше.
— Спасибо, бабуль. Только я пока поработаю. Деньги нужны на роды и на детские вещи.
— Конечно, работай. А как декрет подойдёт, сразу ко мне. И рожать тоже лучше здесь, в районной больнице. Тут врачи хорошие, проверенные.
После разговора с бабушкой на душе стало спокойнее. Она была мудрая женщина, прожила большую жизнь и считала, что Вера поступает правильно.
Значит, так оно и есть.
***
Через семь месяцев Вера держала на руках свою дочь: маленькая, красивая, с пушистыми темными волосиками. Вся в нее.
Роды прошли легко. В районной больнице действительно оказались хорошие врачи, как и говорила бабушка Гульфия.
— Как назовём красавицу? — спросила старушка, осторожно поглаживая правнучку по щёчке.
— Ясмина, — ответила Вера, не отрывая взгляда от дочери. — В честь цветка жасмина. Помнишь, у тебя в саду растёт? Такой стойкий, красивый.
— Ясминочка наша, — растрогалась бабушка. — Моя правнучка.
Вера жила у бабушки с шестого месяца беременности. Девушка перевелась на удаленную работу: консультировала по массажу и лечебной физкультуре. Оказалось, что на этом можно неплохо зарабатывать, не выходя из дома. Плюс она начала изучать детский массаж: после декрета планировала открыть частную практику.
Антон исправно переводил алименты на карту. Они не общались с тех пор, как Вера заблокировала его номер.
Иногда она позволяла себе помечтать… а что, если бы всё сложилось по-другому? Если бы они поженились, жили вместе и растили дочь?
Но каждый раз девушка быстро отгоняла эти мысли. Человек, который ставит мнение родителей выше семейных ценностей, не способен на серьезные отношения.
… Ясмине было полтора месяца.
Вера кормила дочь на веранде, наслаждаясь июньским утром и щебетанием птиц, когда услышала скрип калитки. Бабушка возилась в огороде.
Через минуту на крыльце появился Антон.
Он сильно изменился за эти месяцы. Похудел, постарел, под глазами залегли тени. В руках он держал букет цветов и коробку в детской упаковке.
— Привет, Верочка, — сказал он неуверенно. — Можно войти?
Вера прикрыла грудь пеленкой и крикнула:
— Бабуль!
Старушка появилась через минуту, вытирая руки о передник. Увидев Антона, ее лицо стало каменным.
— Чего приперся?
— Гульфия Рафиковна, здравствуйте, — Антон попытался улыбнуться. — Я... хотел познакомиться с дочерью. И поговорить с Верой.
— Алименты переводишь?
— Конечно, каждый месяц...
— Вот и славно. Больше тебе здесь делать нечего.
— Но я отец ребёнка! Имею право...
— Право ты имел год назад, когда мог жениться и создать нормальную семью, — отрезала бабушка Гульфия. — А теперь твоё право — это алименты до восемнадцати лет. Всё!
Вера молча наблюдала за происходящим. Ясмина сопела у неё на руках, совершенно не интересуясь появлением гостя.
— Верочка, — Антон попытался обойти бабушку, — давай поговорим. Я понимаю, что был неправ. Хочу всё исправить.
— Поздно, — спокойно ответила Вера. — Слишком поздно.
— Но мы можем начать сначала! Я готов жениться, стану для девочки хорошим отцом...
— А родители твои готовы принять бедную невестку? — усмехнулась Вера.
Антон замялся:
— Родители... они поняли свою ошибку. Папа до сих пор мучается с ногой. Никого найти не смогли, кто бы так помог, как ты.
— Вот оно что! — протянула старушка. — Значит калека опять захромал, и вы сразу вспомнили про мою внучку.
— Не только поэтому! — поспешно возразил Антон. — Я скучаю. Я люблю её.
— Любовь у тебя странная! Год назад любил, но жениться было нельзя. Бросил. Сейчас опять любишь. А завтра что будет?
— Верочка, я изменился...
— Может и изменился, — кивнула Вера. — Только мне всё равно. Я тоже изменилась. Стала умнее. И счастливее.
Она посмотрела на дочь, потом на бабушку, потом на сад вокруг дома. Здесь была её жизнь. Спокойная, размеренная, полная планов и перспектив.
— Антон, спасибо за алименты. Переводи их дальше. А больше нам от тебя ничего не нужно.
— Но дочь...
— Дочь растёт в любви и заботе. У неё есть мать и прабабушка. Этого достаточно.
Молодой человек стоял с букетом в руках, не зная, что ответить.
— А теперь проваливай, — процедила Гульфия. — И больше не приезжай. Надоело с тобой разговаривать!
Старушка встала между Антоном и Верой как сторожевой пёс.
— Уходи, пока по-хорошему прошу!
Антон ещё постоял, потом положил цветы и коробку на крыльцо и пошёл к калитке:
— Вера, если передумаешь...
— Не передумаю, — ответила она и нежно поцеловала дочь в лобик.
Машина уехала. Гульфия подняла цветы с подароком и понесла их в дом.
— Цветы поставлю в вазу. А коробку проверю. Если игрушка нормальная, оставим, если ерунда… отдадим соседской девочке.
Вера рассмеялась. В этом смехе были и облегчение, и радость, и уверенность в завтрашнем дне.
— Бабуль, ты знаешь… Ясмина в тебя пошла. Характером.
— И слава богу! — довольно ответила старушка. — Пусть растёт с хребтом. А то этих бесхребетных мужичков и так достаточно!
Вечером Вера сидела на веранде и работала над новым онлайн-курсом по детскому массажу. Ясмина мирно спала в коляске, бабуля читала.
Тишина, покой, ощущение правильности происходящего.
Жизнь только начиналась. И она будет такой, какой Вера её сделает. Без оглядки на чужие мнения, без компромиссов с совестью. Честной. Справедливой. Счастливой.
А это и есть настоящая победа.