Это прозвище вроде не было обидным – от Тони никогда и не скрывали, что она приемная. Она хорошо помнила родителей, с которыми жила до четырех лет, пока они не отправились без нее в отпуск, где с ними случилось несчастье. Сначала Тоню взяла под опеку бабушка, но потом она заболела, и Тоню забрали в детский дом. Там она провела еще два года, и только тогда Аня и Руслан ее усыновили. Тоня помнила день, когда впервые увидела их: у Руслана в руках была кукла, а у Ани – шоколадка. Они сразу сказали, что хотят удочерить Тоню.
– Если ты захочешь, – словно извиняясь, сказала тогда Аня.
Аня все время вела себя так, будто извинялась за свою жизнь. Слово «простите» Тоня от нее слышала чаще других слов. Брови у Ани всегда были сложены домиком, голова вжата в плечи, а улыбка – испуганной. Было заметно, как она изо всех сил старается быть для Тони идеальной матерью, хотя и не была ею.
Руслан был куда лучше – он не пытался создать идеальных условий, ругал, если Тоня безобразничала, дурачился с ней и учил уроки. Из-за болезни в школу Тоня пошла только в восемь лет, и из-за этого ее стали дразнить «отсталой». И тогда учительница по доброте душевной сказала, что Тоня не отсталая, просто она из детского дома, поэтому не успела пойти в школу вовремя. И с тех пор Тоню называли «детдомовская». Беззлобно, в общем-то, называли, но она все равно обижалась.
– А почему ты называешь ее Аня, а не мама? – спрашивали у Тони.
– Потому что мама у меня была другая, – отвечала Тоня. – У нее были темные волосы и голос как у певицы.
Тоня любила представлять свою другую жизнь, которая протекала где-то в параллельной реальности, в которой у нее были родные мама и папа, а, может, даже братик или сестричка, с которыми можно было гулять во дворе, держа за крошечную ладошку. Однажды Тоня спросила у Руслана – Ане она боялась задавать такие вопросы, потому что та всегда принималась нервничать и придумывать, что отвечать, вместо того чтобы сказать, как есть.
– А почему вы своего ребеночка не родите?
Руслан грустно улыбнулся и сказал:
– Бывает, что не получаются дети, малыш. Понимаешь, есть разные такие болезни…
Тоня задумалась.
– Вы поэтому меня взяли?
– Поэтому. Но это не значит, что мы любим тебя меньше, чем бы любили своего. Хотя, и своих не всегда любят.
– А тебя любили?
– Да.
– А Аню?
Руслан промолчал. И Тоня догадалась, что Аню родители не любили. Может, поэтому она такая испуганная и вечно всем пытается понравиться? Учительнице, одноклассникам Тони и их родителям… И от этого еще больше не нравилась. И Тоне она не нравилась, лучше бы ее усыновила какая-нибудь другая женщина. Как учительница по рисованию Ольга Ивановна, например. Вот только Руслана не хотелось ни на кого менять, хотелось даже называть его папа, и Тоня однажды спросила у него шепотом:
– Можно я буду называть тебя папа?
– Можно, малыш. Нужно!
И Тоня стала звать его папой. Когда Аня не слышала. И ей так нравилось, как это слово перекатывается во рту, наполняет легкие воздухом.
Однажды они переходили дорогу все втроем, и Руслан не увидел приближающийся автомобиль. Тоня испугалась и закричала:
– Папа!
Он успел отступить, а Аня потом спросила у Руслана:
– Слышал?
– Слышал, – сказал он.
– А меня она почему мама не называет?
– Ну, я откуда знаю? Попробуй побыть мамой, а не идеальным соцработником.
– Что ты за глупости говоришь!
Они стали ругаться – Аня и Руслан. Все чаще и чаще. Тоня зажимала уши и старалась их не слушать, но в душе все равно расползался колючий страх. Тоня знала от одноклассников, что родители иногда разводятся. И она не хотела, чтобы такое произошло с Аней и Русланом, хотя они и не были ее родителями.
– Папа, почему вы ругаетесь с Аней? – спрашивала она.
– Так бывает, – говорил он. – Взрослые не всегда могут найти общий язык.
Однажды Руслан не вернулся домой вечером. Тоня смотрела на часы и удивлялась, почему Аня не беспокоиться. Наконец, решилась и спросила:
– А почему Руслан до сих пор не вернулся?
Глаза у Ани были красные, словно она всю ночь работала за компьютером. Она, как обычно, долго подбирала слова. А потом сказала:
– У него срочная командировка, пришлось уехать. Он просил передать тебе извинения, что не успел сказать об этом.
На самом деле Руслан ничего не сказал потому, что струсил. Не смог признаться Тоне, что уходит в другую семью. К женщине, у которой могут быть дети – одного она уже родила, а второго скоро родит. Аня долго пудрила Тоне мозги командировками и прочей ерундой, пока Руслан не встретил Тоню у школы и не рассказал все.
Теперь было понятно, почему Аня в последнее время была такая странная: она пропустила утренник в школе и не проверяла у Тони домашнее задание, одевалась в один и тот же растянутый трикотажный костюм и не мыла голову. И пахло от Ани странно – чем-то кислым, как от соседа на первом этаже, которого Тоня встречала, возвращаясь из школы – он всегда угощал ее конфеткой, попивая из жестяной банки крепкое пиво.
– Вот, смотри что я тебе купил!
Руслан достал коробочку, в которой лежал телефон.
– Будем с тобой созваниваться, – сказал он. – И сообщения друг другу писать.
Аня рассердилась из-за этого, Тоня видела. Но запрещать общаться с Русланом не стала. Даже показала, как пользоваться телефоном.
Со временем Руслан познакомил Тоню со своей новой женой. Ее звали Алиса, а сына Алисы – Георгий. Он был на год младше Тони, и Руслан надеялся, что они подружатся. Но Георгий не нравился Тоне – он громко смеялся, играл в какую-то игру на телефоне и толкал ее с дивана. Однажды Тоня услышала, как Алиса выговаривает Руслану, что она, Тоня, какая-то дикая.
– Ну чего ты хочешь, – сказал Руслан. – Она же детдомовская.
Тоне показалось, что ее ударили в живот. Ее всю скрючило, на глаза навернулись слезы. Она не сказала Руслану, что слышала их разговор. А когда он в следующий раз позвал ее в гости, притворилась больной.
– Почему ты не хочешь пойти к папе? – удивилась Аня, которая сразу разгадала ее притворство. – Тебя там что, обижают?
Тоня не хотела жаловаться, но от одного воспоминания живот снова скрутило.
– Папа сказал, что я детдомовская, – прошептала Тоня.
Аня поджала губы, нахмурилась. Потом робко протянула руку и погладила Тоню по волосам.
– Ты не детдомовская, – твердо сказала она. – Ты – моя дочь.
Тоня всхлипнула, прижалась к Ане, обняла ее. Аня сначала словно испугалась и напряглась, но потом расслабилась и тоже обняла Тоню.
– Бедная моя девочка, – прошептала она.
Аня гладила Тоню по спине и волосам, а Тоня выливала все слезы, которые копились у нее долгие годы.
– Мама, – спросила она. – можно я больше не буду ходить к Алисе и Руслану?
Это слово вырвалось само, и Тоня даже дыхание задержала, боясь, что Аня снова будет подбирать слова и думать, как сказать правильно. Но Аня обняла ее еще крепче и сказала:
– Конечно, можно, доченька…