Дача для меня - это не просто шесть соток земли с грядками и домиком. Это, если хотите, мой личный храм, место силы, куда я сбегаю от городской суеты, дедлайнов и бесконечного информационного шума. Мы с мужем, Алексеем, купили этот участок пять лет назад. Тогда это был заросший бурьяном пустырь с покосившейся бытовкой. Мы вложили в него душу, все свободные деньги и пять лет жизни.
Моя свекровь, Галина Петровна, женщина активная и, как она сама любит говорить, "без комплексов". Ей 62 года, она давно на пенсии, но энергии в ней хватит на небольшую электростанцию. Отношения у нас с ней были ровные, пока дело касалось встреч по праздникам. Она любила давать советы по ведению хозяйства, я любила кивать и делать по-своему. Классический вооруженный нейтралитет.
Галина Петровна на нашей даче бывала. Мы приглашали ее на шашлыки, на дни рождения. Ей там очень нравилось.
-Ой, как у вас тут хорошо, воздух какой! - восхищалась она, лежа в гамаке. - Прямо курорт! Не то что у тети Вали в деревне, там удобства на улице, а у вас цивилизация.
Я тогда не придала значения слову "курорт". А зря.
Предложение века
Все случилось в прошлый вторник. Мы с Лешей заехали к ней после работы завезти продукты (у нее болела спина, попросила помочь). Спина, к слову, чудесным образом прошла, как только мы переступили порог. Галина Петровна была бодра, весела и накрыла стол к чаю.
Мы сидели на кухне, обсуждали погоду и цены на бензин. И тут свекровь, отставив чашку, посмотрела на сына тем самым взглядом, который не предвещал ничего хорошего. Взглядом генерала перед наступлением.
-Лешенька, - начала она елейным голосом. - У меня к тебе дело. У меня тут юбилей намечается у подруги, у Марины Сергеевны. Мы с девочками подумали: чего нам в душном городе сидеть? Рестораны эти - дорого и шумно. Мы хотим на природу.
-Ну, отличная идея, мам, - кивнул Алексей, жуя печенье. - Парк Горького, Сокольники...
-Да какой парк! - отмахнулась она. - Мы хотим с ночевкой. На пару дней. Воздухом подышать, баньку истопить, винца выпить. В общем, дай мне ключи от вашей дачи. Мы туда поедем в пятницу, а в воскресенье вернемся.
В кухне повисла тишина. Я даже жевать перестала.
Леша замер. Он посмотрел на меня, потом на маму.
-Мам, в смысле ключи? Мы сами туда на выходные собирались.
-Ой, да ладно тебе! - Галина Петровна нахмурилась. - Вы молодые, найдете чем заняться в городе. В кино сходите. А матери надо здоровье поправить. Тем более, у вас там места много. Нас будет-то всего четверо: я, Марина, Люда и Света. Мы аккуратно, ничего не сломаем. Постельное белье я свое не повезу, у вас же там есть, я знаю, в комоде лежит чистое. И полотенца возьмем. А продукты мы свои купим, не переживай. Ну, может, картошки у вас там подкопаем немного на ужин.
Я слушала это и не верила своим ушам.
Это была не просьба. Это было требование, замаскированное под бытовую мелочь.
Она хотела привезти трех посторонних мне женщин в мой дом.
Она планировала спать в моей постели (потому что в гостевой комнате только один диван, а их четверо, значит, кто-то ляжет в нашей спальне).
Она собиралась пользоваться моей баней, моей посудой, моими личными вещами. Без меня.
Алексей, как человек мягкий и воспитанный в духе "мама - это святое", начал мяться.
-Мам, ну я не знаю... Там у нас газонокосилка разобрана, воды в бане нет...
-Накачаем! - бодро перебила она. - Леша, не жмись. Я тебя вырастила, ночей не спала, а ты матери ключи от сарая жалеешь? Перед подругами меня позоришь? Я уже пообещала, что мы едем к моему сыну в загородный дом!
Вот оно. "Я уже пообещала". Она распорядилась нашей собственностью за нашей спиной, чтобы пустить пыль в глаза подругам.
Мой выход
Я поняла, что Леша сейчас сдастся. Он не умеет говорить "нет" маме, когда она включает режим жертвы-героини. Пришлось вступать в бой мне.
-Галина Петровна, - сказала я спокойно, глядя ей прямо в глаза. - Ключи мы вам не дадим.
Свекровь медленно повернула голову в мою сторону. В ее глазах читалось искреннее возмущение: "А тебя кто спрашивал?".
-Что ты сказала? - переспросила она.
-Я сказала, что дача - это не пансионат и не база отдыха. Это наш с Алексеем дом. Там наши личные вещи. Я не готова к тому, что в моей спальне и в моей бане будут находиться посторонние люди без моего присутствия.
-Посторонние?! - взвизгнула она. - Это мои подруги! Интеллигентные женщины! Педагоги и врачи! Ты их грязью поливаешь?
-Я никого не поливаю. Я говорю о фактах. Я этих женщин не знаю. Для меня они - чужие люди. Вы же не дадите ключи от своей квартиры, чтобы я пустила туда своих коллег пожить на выходные, пока вас нет? Порыться в ваших шкафах, поспать на вашей кровати?
-Не сравнивай! - она ударила ладонью по столу. - Это квартира сына! Родного! Значит, и моя тоже! Я имею право! А ты, Лена, ведешь себя как эгоистка. Тебе жалко? Убудет от тебя, если мать отдохнет?
-Галина Петровна, - мой голос стал жестче. - Квартира и дача - это наша совместная собственность с Алексеем. Купленная на наши деньги. И право пользования определяем мы. Формат "мы приедем сами и без хозяев" нас не устраивает.
Если вы хотите отдохнуть с подругами, я могу помочь вам найти хорошую турбазу в том же районе. С баней и бассейном. Скинемся с Лешей вам на аренду домика в качестве подарка. Но наша дача закрыта для таких мероприятий.
-Подачки мне твои не нужны! - она вскочила, опрокинув стул. - Леша, ты слышишь, как она с матерью разговаривает? Она меня из дома гонит! Указывает мне! Ты мужик или тряпка? Дай ключи!
Леша посмотрел на красное лицо матери, потом на меня. Я сидела спокойно, но он знал этот взгляд. Если он сейчас отдаст ключи - это будет предательство. Предательство нашей семьи и моих границ.
-Мам, - сказал он тихо. - Лена права. Дача - это личное. Мы не сдаем ее в аренду и не пускаем гостей без нас. Извини.
Галина Петровна схватилась за сердце (театрально, так как через минуту она уже бодро натягивала пальто). Она кричала, что мы неблагодарные, что мы "зажрались", что ноги ее больше не будет в нашем доме. Она проклинала тот день, когда Леша женился на "этой жадной мегере".
Мы уехали молча. Всю дорогу до дома Леша смотрел на дорогу и не отводил взгляда.
-Ты думаешь, мы перегнули? - спросил он у подъезда.
-Нет, Леша. Мы не перегнули. Мы просто впервые в жизни поставили забор там, где он должен был стоять всегда.