Даже после изгнания монголов из Китая и совершения нескольких удачных походов на север исключительно ради мести, именно кочевники оставались главной угрозой оседлой цивилизации Поднебесной.
Тем более, что великие ханы продолжали называть свое государство Северная Юань – то есть, претендовали на восстановление утраченной власти. Самые могущественные из них иногда доходили набегами почти до Пекина. И даже сумели взять под контроль некоторые из северных земледельческих областей.
С этим надо было что-то решать. Но ослабевшая империя Мин думала не о наступлении, а только об обороне. Поэтому вопросом занялись могущественные государи новой маньчжурской династии Цин, которые в течение 17-го века завоевали Китай, и были вынуждены заниматься вопросом безопасности своих новых владений.
Вместо силового сценария был использован мирный вариант «бархатной революции» с целью изменить социальный и экономический уклад монголов для ликвидации их традиционной воинственности. Конечной задачей было сделать их одним из народов империи, который бы не стремился к набегам и независимости.
Для этого был разработан комплекс мер, который проводился в течение нескольких столетий и доказал свою эффективность. Главной из них стала поддержка буддистского вероучения и монашеской общины. Поначалу непрочная духовная власть нуждалась в поддержке со стороны. И поневоле искала союзников в Пекине, что сдерживало власть традиционной степной аристократии.
Кроме этого, усиление роли религии привело к тому, что монгольский народ стал менее подвижным и более привязанным к монастырям, поскольку их вера требовала регулярного поклонения. Едва ли не треть мужчин являлась монахами, и эти люди отныне не могли быть задействованы на войне.
В начале 20-го века по свей Монголии насчитывалось около 750-ти дацанов, которые стали культурными и экономическими центрами. Крупнейшие из них содержали школы и абсолютно все чем-то торговали и что-то производили. Таким образом, монгол мог купить все, что ему было нужно. Набеговая экономика утратила свою актуальность.
Самих царевичей-чингизидов добровольно-принудительно переселяли в недавно основанные города или уже существующие оседлые центры. Их дарили дворцы и намеренно приучали к роскоши, чтобы они забыли о прежнем мобильном образе жизни и утратили связи с простолюдинами.
В отличие от более гибкой торговой политики прежних династий, которые путем экономических ограничений пытались принудить монголов к определенным действиям, маньчжурские императоры отказались от санкций. Кочевники всегда нуждались в товарах, которые производил только оседлый мир. Отныне Монголия, которая вся находилась под китайским протекторатом, свободно торговала с пограничными городами.
Маньчжурские императоры подчеркивали культурное родство своего народа с монголами, в отличие от покоренных китайцев. Они разделяли тибетский буддизм, еще со стародавних времен имели много общих обычаев. Нурхаци, родоначальник династии Цин, говорил:
У корейцев и китайцев разные языки, но их одежда и образ жизни абсолютно одинаковы. Как и у них, у маньчжур и монголов языки разные, но одежда и условия жизни у нас одинаковые.
Императоры Цин с целью укрепления связей порой женились на монгольских аристократках, и приветствовали браки между степной и маньчжурской элитой. Иногда выдавали за Чингизидов высокородных цинских принцесс. Другие народы Китая не могли на такое рассчитывать.
Кроме этого, монгольская степь в то время была административно разделена. Внутренняя Монголия, которая и поныне находится в составе КНР, была покорена на полстолетия раньше, и раньше открыта для земледельческой колонизации китайцев. Это более прочно связало ее с имперским центром.
Внешняя Монголия или Халха имела внутреннее самоуправление, но признавала маньчжурский протекторат. Император гарантировал целостность княжеских владений, и пресекал попытки их передела силовым путем. Для этого в Урге, предшественнице современного Улан-Батора, стоял сильный китайский гарнизон.
В результате столь разумной, и, что немаловажно, долговременной политики, монголы навсегда утратили свою воинственность и стали народом мирных пастухов. С другой стороны, западные монголы-ойраты сумели защититься от влияния Поднебесной. В середине 17-го века ими было основано централизованное Джунгарское ханство – последняя из великих кочевых империй.
Некоторое время казалось, что оно способно повернуть маньчжурскую экспансию в Монголии вспять. Но в ходе войны 1755-1759-х годов династия Цин собрала полумиллионную армию, поставив на кон все ресурсы Китая. До 80 % кочевого населения ханства в те годы отправилось на небо от войны, болезней и голода. Мирный сценарий здесь не сработал.