Иногда правда не просто колет глаза — она выжигает их дотла. Марина думала, что строит идеальную семью, а оказалось — копала себе могилу под аккомпанемент детского плача и бесконечного вранья. История о том, как одна поездка на заброшенную дачу в ледяной дождь превратила жизнь в руины, из которых уже не выбраться.
***
Дождь лил такой, что дворники моей старой «Киа» захлебывались. Слякоть, серость, подмосковная тоска — хоть вой, хоть в петлю лезь.
Я приехала на дачу одна, чтобы просто заколотить окна и забрать остатки вещей, пока мародеры не вынесли. Соседи давно съехали, только тишина, от которой в ушах звенело.
— Да чтоб тебя! — рыкнула я, когда машина в очередной раз вильнула на размытой колее. — Мало мне долгов мужа, еще и эта развалюха сдохнет сейчас!
Телефон в кармане завибрировал, как паралитик. Номер незнакомый. Я нажала «принять», ожидая услышать очередного коллектора.
— Мама? Ты скоро? Я жду у школы, тут холодно, — раздался тонкий, дрожащий детский голос.
У меня внутри всё похолодело. Какого черта? У меня дочь, Катя, ей четырнадцать, и голос у неё совсем другой.
— Малыш, ты ошибся. Не звони сюда больше, — постаралась я сказать мягко, хотя саму трясло.
Но через минуту телефон снова зашелся в истерике. Тот же номер. Та же вибрация, бьющая по оголенным нервам.
— Мама, ну пожалуйста! Папа сказал, ты приедешь! Мне страшно, тут темно! — ребенок уже просто рыдал в трубку.
— Слушай сюда, малявка! — я сорвалась на крик. — У меня нет сына! Ясно тебе? Найди свою мать и не пари мне мозги!
Я швырнула телефон на пассажирское сиденье. Руки тряслись. В груди пекло так, будто я наглоталась битого стекла.
Впереди показались ворота нашего СНТ. Сторожка дяди Миши была темной, хотя машина его — старая «Нива» — стояла на обочине.
«Спит, старый хрыч, — подумала я. — Опять небось литруху усосал и в ус не дует, пока я тут корячусь».
Я вылезла из машины, и ледяной ветер тут же забрался под куртку. Хотелось просто забрать обогреватель и уехать в город, к мужу, к нормальной жизни.
Но нормальная жизнь закончилась ровно в тот момент, когда я увидела, что дверь моего собственного дома распахнута.
***
Я подошла к крыльцу, чувствуя, как сердце колотит в ребра, словно пойманная птица. Болела голова, ныли зубы от сырости, а в животе крутило от злости.
— Игорь! Ты здесь? — крикнула я, надеясь, что муж решил сделать сюрприз и приехал раньше.
Тишина. Только ветер свистит в щелях забора. Я толкнула дверь, и она жалобно скрипнула, как будто просила не входить.
Внутри пахло... чужими духами. Сладкими, дешевыми, от которых сразу затошнило.
— Кто здесь? — я схватила фонарь, стоявший на тумбочке. — Выходи, а то полицию вызову!
Из кухни вышла женщина. Молодая, растрепанная, в моей любимой домашней кофте, которую я оставила здесь летом.
— Вы Марина? — спросила она тихим, надтреснутым голосом. — А Игорь сказал, что вы в командировке в другом городе.
Я замерла. Мир вокруг начал медленно вращаться, как сломанная карусель.
— Кто ты такая? — прохрипела я, чувствуя, как фонарь тяжелеет в руке. — И что ты делаешь в моем доме?
— Я его жена, — просто ответила она и всхлипнула. — Почти жена. Мы живем вместе. У нас сын, Тёмочка.
Сын. Тёмочка. Тот самый голос в телефоне.
— Ты врешь, — я сделала шаг к ней. — У Игоря нет детей, кроме Кати. Он бесплоден после той аварии, он сам говорил!
— Это вам он так говорил, — она вытерла слезы рукавом моей кофты. — А мне говорил, что вы стерва, которая держит его ради денег.
Я захохотала. Громко, страшно, до икоты. Денег? Каких денег? Тех кредитов, которые я на себя оформила, чтобы спасти его бизнес?
***
— И где же твой «герой»? — я швырнула фонарь на стол. — Прячется в сарае? Или за твоей юбкой?
— Он уехал за Тёмой в школу, — она опустила глаза. — Сказал, что сегодня всё решится. Что он привезет нас сюда насовсем.
Я посмотрела на перевернутые стулья, на разбросанные вещи. Видимо, они уже начали обустраиваться. В моем доме. На моей земле.
— Послушай меня, девочка, — я подошла к ней вплотную. — Юридически этот дом мой. И земля моя. И долги, которые Игорь наделал — тоже мои.
— Он сказал, что вы всё отдадите, — прошептала она. — Что у вас есть квартира в городе, которую можно продать.
Я почувствовала, как внутри что-то окончательно лопнуло. С тихим, едва слышным звоном. Как перегоревшая лампочка.
— Квартиру? Ту, что досталась мне от бабушки? — я присела на край стола. — А Катя где будет жить? На вокзале?
— Игорь сказал, Катя уже взрослая, — она шмыгнула носом. — А Тёмочке нужен свежий воздух. У него астма.
Телефон на столе снова завибрировал. «Игорь» — высветилось на экране. Она схватила трубку раньше меня.
— Алло? Игорь! Она здесь! — закричала она. — Марина здесь! Что мне делать?
Я вырвала телефон из её рук.
— Ну здравствуй, кобель, — сказала я в трубку. — Свежего воздуха захотелось? Астму лечим за мой счет?
На том конце воцарилась тяжелая, липкая тишина. Только чье-то тяжелое дыхание.
— Мариша... — наконец выдавил он. — Ты не должна была приезжать. Давай поговорим спокойно?
— Спокойно? — я сорвалась на визг. — Ты поселил свою подстилку в моем доме! Ты врешь мне который год! Какое «спокойно», урод?!
***
— Я еду, — отрезал Игорь. — Никуда не уезжай. Мы всё обсудим.
Он бросил трубку. Я посмотрела на его любовницу. Она забилась в угол дивана, прижимая к себе подушку.
— Как тебя зовут? — спросила я, стараясь унять дрожь в руках.
— Света, — пискнула она.
— Света... — я прошлась по комнате. — Ты хоть понимаешь, что он тебя тоже кинет? Как только закончатся мои ресурсы.
— Он меня любит! — она вдруг вскинула голову. — Он ради меня горы свернет!
— Он ради тебя только чужие кошельки выворачивает, — я горько усмехнулась. — Посмотри на этот дом. Он разваливается. У меня нет денег на ремонт.
Я вышла на крыльцо. Дождь сменился ледяной крупой. Машина Игоря показалась на аллее — его старый «Форд» буксовал в той же луже, что и моя «Киа».
Он выскочил из машины, не заглушив мотор. Из задней двери вышел маленький мальчик — копия Игоря, только бледный и испуганный.
— Папа! Я звонил маме, а какая-то тетя на меня орала! — закричал ребенок, бросаясь к нему.
Игорь подхватил его на руки, но смотрел только на меня. В его глазах не было раскаяния. Только злость загнанной в угол крысы.
— Марина, зайди в дом, — сказал он, подходя к крыльцу. — Не позорься перед ребенком.
— Позориться? — я шагнула навстречу. — Это я-то позорюсь? Ты привел сюда свою вторую семью, пока я в городе пахала на двух работах!
— Ты всегда была холодной, — он почти выплюнул эти слова. — Тебе только цифры важны были. А Света... она живая.
— Живая? — я ткнула пальцем в сторону дома. — Она живет в моей кофте и ест из моих тарелок! Это называется воровство, Игорь!
***
Мальчик начал плакать. Света выбежала на крыльцо и прижала его к себе.
— Игорь, пойдем отсюда, — запричитала она. — Она сумасшедшая! Она нас убьет!
— Никто никуда не пойдет! — я преградила им путь. — Ключи от машины на стол. И документы на участок, которые ты украл из сейфа.
Игорь побледнел. Он не ожидал, что я так быстро замечу пропажу бумаг.
— Я имел право! — он закричал, перекрывая шум дождя. — Я вкладывал деньги этот дом! Я вкладывал сюда душу!
— Ты вкладывал сюда мои премиальные и декретные! — я наступала на него. — Убирайся. Забирай своих и убирайся пешком.
— Мама, мне больно дышать... — прохрипел мальчик.
Он действительно начал задыхаться. Света закричала, Игорь кинулся к машине за ингалятором, но в спешке споткнулся о корягу.
Он упал плашмя в грязь, прямо под колеса своего «Форда», который внезапно дернулся вперед — ручник не выдержал на скользком склоне.
— Игорь! — закричала Света.
Машина медленно, но неумолимо покатилась вниз, в овраг, подминая под себя забор и всё, что стояло на пути.
Я стояла и смотрела, как рушится мой мир. В буквальном смысле. Машина врезалась в опору сарая, и временная ( лет десять), постройка сложилась, как карточный домик.
— Помогите! — донеслось из-под обломков.
Игорь был жив, но его придавило балкой. Мальчик сидел на земле, задыхаясь в приступе астмы. Света билась в истерике.
А я просто стояла. И чувствовала, как дождь смывает с меня остатки любви, жалости и надежды.
***
Следующие полчаса были как в тумане. Я сама нашла ингалятор в бардачке машины Игоря.
Я сунула его Свете.
— На, пшикай своему сыну. И замолчи уже, ради бога.
Потом я пошла к сараю. Игорь стонал, его нога была неестественно вывернута.
— Мариша... помоги... — шептал он, глядя на меня снизу вверх.
— Знаешь, что самое смешное? — я присела рядом на корточки. — Я ведь сегодня хотела сказать тебе, что закрыла последний кредит. Хотела предложить поехать в отпуск. Вдвоем.
— Прости... я дурак... — из глаз его потекли слезы, смешиваясь с грязью.
— Ты не дурак, Игорь. Ты паразит. Ты нашел донора, выпил его досуха и решил переметнуться к другому. Только Света — такая же нищая, как ты.
Я встала и пошла к воротам. У меня в кармане были ключи от «Киа».
— Ты куда?! — закричала Света. — А как же мы? Тут холодно! Игорь ранен!
— Вызывайте МЧС, — бросила я через плечо. — Телефон ловит у выезда.
— Ты не можешь нас так оставить! — Игорь попытался приподняться, но взвыл от боли.
— Могу. Я столько лет оставляла себя ради тебя. Теперь твоя очередь побыть одному в этой грязи.
Я села в машину. В зеркале заднего вида я видела три маленькие фигурки на фоне разрушенного сарая. Они выглядели жалко.
Но мне не было жаль. Впервые за много лет мне было легко дышать. Даже несмотря на то, что впереди была пустая квартира и огромная дыра в сердце.
***
Город встретил меня огнями и равнодушным шумом. Я приехала домой, поднялась на свой этаж. Катя спала, обняв ноутбук.
Я присела на край её кровати и долго смотрела на её спокойное лицо. Она — единственное настоящее, что осталось от того пятнадцатилетнего вранья.
Утром позвонили из полиции. Игорь в больнице, Света с сыном у какой-то подруги. На меня пытались давить — мол, «оставление в опасности».
— Какая опасность? — спокойно отвечала я следователю. — У них был телефон, была теплая одежда. Сарай рухнул из-за неисправности их же автомобиля.
— Но вы же жена... — замялся молодой парень в форме.
— Бывшая жена. Документы на развод я подала через онлайн-сервис в три часа ночи.
Я вышла из отделения и подставила лицо холодному утреннему солнцу. Денег не было, мужа не было.
Но под ногтями больше не было грязи. Я вычистила её вместе с кожей.
Вечером Катя спросила:
— Мам, а папа скоро вернется из командировки?
Я посмотрела на неё, и на мгновение мне захотелось снова соврать. Сказать, что скоро. Что всё хорошо.
Но я вспомнила тот детский голос в телефоне. И ту женщину в моей кофте.
— Папа больше не вернется, Кать, — сказала я, наливая чай. — У него теперь другая командировка. Очень долгая.
— Вы расстались? — дочь посмотрела на меня слишком взрослыми глазами.
— Мы освободились, — поправила я её.
Я взяла телефон. Десять пропущенных от Светы. Пять от Игоря. Я нажала «заблокировать» и удалила номера навсегда.
За окном снова начинался дождь. Но теперь он был просто погодой. Не проклятием, не предзнаменованием. Просто водой, которая смывает пыль с дорог.
А вы бы смогли оставить человека в беде, узнав о предательстве такого масштаба, или долг «хорошего человека» заставил бы вас спасать врага?