Пятница у Тимофея Зуева выдалась нервная. С самого утра он пересчитывал деньги, раскладывал их в кошелек и снова пересчитывал.
Кошелек был старый, кожаный, еще с университетских времен. Потертый по углам, с застежкой, которая защелкивалась с тихим щелчком. Тимофей любил его за этот звук — надежный, окончательный, как печать на документе.
Внутри лежало сорок тысяч. Ровно, купюрами по пять тысяч, новенькими, хрустящими. Он специально съездил в отделение на проспекте, потому что в их районе банкоматы выдавали не больше пятнадцати за раз.
— Крупная сумма, — сказала кассирша, отсчитывая пачки. — На что, если не секрет?
— На свадьбу, — ответил Тимофей. — Двоюродная сестра выходит замуж.
— Хорошее дело, — кассирша улыбнулась. — Поздравляю.
Он сунул кошелек во внутренний карман куртки, застегнул молнию и вышел на улицу. До вечера оставалось еще полдня, свадьба была завтра, а сегодня он планировал спокойно доработать, заехать домой, переодеться и уже завтра с утра — к сестре.
Всё шло по плану.
В офисе он снял куртку, повесил на спинку стула, сел за мониторы. На одном открыл рабочую почту, на втором — новости.
В шесть часов он собрался, надел куртку, застегнул молнию и вышел. В автобусе было душно, он открыл окно, ветер дул в лицо, и Тимофей думал о том, что завтра будет много народу, громкая музыка и салат оливье в тазу.
Дома он снял куртку, бросил на диван и пошел на кухню ставить чайник.
А потом вернулся, чтобы достать из кармана кошелек.
И замер.
Карман был пуст.
Тимофей обшарил куртку два раза. Потом третий. Потом снял её с дивана, вывернул наизнанку, потряс. Из кармана выпала только старая жвачка в обертке и смятый чек из «Пятерочки».
Кошелька не было.
Он стоял посреди комнаты, сжимая в руках пустую куртку, и пытался вспомнить. Последний раз он трогал кошелек в автобусе? Нет, в автобусе он не лазил в карман. В офисе? Он вешал куртку на стул, но кошелек был в кармане, он проверял перед выходом. Или не проверял?
Мысли путались. Сердце стучало где-то в горле.
Он набрал маму.
— Тимоша, ты чего голос странный?
— Мам, я деньги потерял. Сорок тысяч. На свадьбу.
Мама молчала секунду.
— Как потерял?
— Не знаю. Вытащили, наверное. Или сам выронил.
— В полицию звонил?
— Нет еще. Только домой пришел.
— Звони, — твердо сказала мама. — Сразу звони. Хоть заявление напишешь.
— А толку?
— Толку может и не быть, но надо. Вдруг найдут.
Тимофей позвонил. Девушка на том конце вежливо выслушала, записала данные, сказала, что заявление можно подать лично в отделении, и добавила: «Шансы, конечно, небольшие, но вы не оставляйте».
Он не оставлял. Он сидел на кухне, пил остывший чай и смотрел в окно. За окном качался фонарь, тени ходили по стене. Сорок тысяч. Половина зарплаты.
Сестре он решил не звонить. Скажет завтра, что заболел. Или придумает что-нибудь. Главное — не портить ей праздник.
Ночь он почти не спал. Ворочался, вставал пить воду, снова ложился. Под утро задремал и проснулся от звонка в дверь.
Звонок был настойчивый, длинный, как будто кто-то жал на кнопку и не отпускал.
Тимофей накинул халат, подошел к двери, посмотрел в глазок.
На лестничной клетке стоял мужчина. Лет пятидесяти, небритый, в грязной куртке, из-под которой виднелся свитер с катышками. В руках он держал потертый кожаный кошелек.
Тимофей открыл дверь.
— Вы Зуев Тимофей? — спросил мужчина голосом, неожиданно чистым и даже каким-то интеллигентным.
— Да, — сказал Тимофей.
— Держите, — мужчина протянул кошелек. — Вы вчера в автобусе выронили.
Тимофей смотрел на кошелек и не мог пошевелиться.
— Берите, берите, — мужчина сунул его ему в руки. — Там сорок тысяч, я пересчитал. Все до копейки.
— Вы… — Тимофей поднял глаза. — Вы как меня нашли?
Мужчина усмехнулся.
— В кошельке бумажка была. С адресом. «Зуев Тимофей, улица такая-то, квартира такая-то». Я сначала не хотел смотреть, неудобно как-то, чужие вещи… А потом думаю: как возвращать-то? Наугад по городу ходить? Развернул, а там адрес.
Тимофей машинально открыл кошелек, заглянул в отделение для документов. Там, за прозрачным пластиком, действительно лежала сложенная вчетверо бумажка. Он сам её положил год назад, когда заказывал доставку на дом, и забыл вытащить.
Тимофей смотрел на него и чувствовал, как к горлу подступает ком.
— Заходите, — сказал он хрипло. — Заходите, пожалуйста. Чай будете?
Мужчина помялся.
— Чай… Чай можно. Я вообще-то не пью, если что. Закодированный.
— Я и не предлагаю, — Тимофей отступил вглубь прихожей. — Проходите.
На кухне он поставил чайник, достал вторую кружку, высыпал печенье в вазочку. Мужчина сел на табурет, огляделся.
— Хорошо у вас. Чисто, уютно.
— Спасибо, — Тимофей наливал кипяток. — А вас как зовут?
— Николай. Можно Коля.
— А по отчеству?
— Не надо по отчеству. Коля — нормально.
Они пили чай. Тимофей смотрел на гостя. Грязная куртка, стоптанные ботинки, щетина — и глаза. Глаза были светлые, ясные, не затравленные.
— Коля, — сказал Тимофей. — Я не понимаю. Вы могли взять эти деньги...
Николай усмехнулся.
— Знаешь, Тимофей, я три года на улице. Всякое было. И зимой ночевал, и летом под дождем, и голодный сидел. Но воровать — не воровал. Никогда. И чужих денег не брал. Это принцип.
— А почему на улице?
Николай помолчал.
— Пил. Много. Жена ушла, работа сгорела, квартиру продали за долги. Очнулся — а я на вокзале, документов нет, денег нет, никого нет. Закодировался год назад. Теперь не пью. Но жить негде. По подвалам, по чердакам.
— А работать?
— Пытался. Кому я нужен без прописки и с таким стажем? Грузчиком брали разово, дворником — без регистрации не берут. А паспорт я восстановил, есть у меня паспорт.
Тимофей смотрел на него и думал.
— Коля, — сказал он медленно. — А вы бы согласились комнату снять? Недорогую, но чтоб с кроватью и душем.
— Согласился бы, — усмехнулся Николай. — Только денег нет.
— Деньги есть, — Тимофей кивнул на кошелек, лежащий на столе. — Вы мне их вернули. Я могу помочь.
Николай отодвинул кружку.
— Ты чего? Это же твои деньги.
— Мои. И я хочу помочь человеку, который мне их вернул. Это справедливо.
— Не надо, — Николай встал. — Я не за этим пришел. Я пришел, потому что не мое. А просить — не буду.
— Вы не просите. Я предлагаю.
Они смотрели друг на друга.
— Сядьте, Коля, — сказал Тимофей. — Допейте чай. И давайте подумаем вместе.
Николай сел.
— У меня есть знакомые, — сказал Тимофей. — В разных местах. Я позвоню, узнаю. Грузчики нужны везде. А комната… Я объявления посмотрю. Соседи иногда сдают.
Николай молчал долго.
— Ты чего? — спросил он наконец. — Зачем тебе это?
Тимофей пожал плечами.
— Не знаю. Наверное, потому что вы хороший человек. А хорошим людям надо помогать.
— Я бомж.
— Вы человек. Всё остальное — обстоятельства.
Николай отвернулся к окну. За окном уже светало, фонарь погас, серый утренний свет заливал кухню.
— Знаешь, я за эти три года всякого навидался. Люди мимо проходят, как будто я пустое место. А ты… — он сглотнул. — Ладно. Давай попробуем.
Тимофей достал телефон, набрал номер.
— Алло, дядя Саша? Здравствуйте, это Тимофей Зуев, мы на рынке встречались, вы говорили, что грузчики нужны… Да, есть один человек. Надежный. Нет, не пьет, закодирован. Можно завтра подойти? Спасибо.
Положил трубку.
— Есть вариант. На рынке, грузчиком, неофициально, но платят каждый день. Завтра в восемь подойдете, спросите дядю Сашу, павильон сорок три.
Николай смотрел на него, открыв рот.
— А комната?
— Сейчас поищем.
Тимофей открыл сайт с объявлениями, пролистал несколько страниц.
— Вот, смотрите. Комната в коммуналке, пять тысяч в месяц, недалеко отсюда. Хозяйка — пожилая женщина, ей нужен кто-то, кто за порядком следит. Позвонить?
— Позвони, — хрипло сказал Николай.
Через час они стояли в коридоре коммунальной квартиры. Хозяйка, баба Шура, маленькая сухонькая старушка в цветастом халате, разглядывала Николая поверх очков.
— Значит, не пьешь?
— Не пью, — сказал Николай.
— А почему тогда на улице?
— Так получилось. Жизнь.
Баба Шура вздохнула.
— Ладно. Жить будешь. Тут тихо, соседи хорошие, только не шуми. Комната маленькая, но чистая. Кровать есть, стол, тумбочка. Туалет и душ общие. Пять тысяч в месяц плюс свет по счетчику. Устроит?
— Устроит, — сказал Николай.
— Задаток есть?
— Есть, — Тимофей достал пять тысяч. — Держите.
Баба Шура взяла деньги, пересчитала, кивнула.
— Завтра заселяйтесь. Я ключ дам.
На улице Николай остановился и посмотрел на Тимофея долгим взглядом.
— Ты… ты понимаешь, что сделал?
— Ничего особенного, — пожал плечами Тимофей. — Вы мне деньги вернули. Я вам помог с комнатой. Мы в расчете.
— Нет, — покачал головой Николай. — Мы не в расчете. Я тебе вернул то, что и так твое. А ты мне дал то, чего у меня не было. Это разные вещи.
Тимофей не знал, что ответить.
— Ладно, — сказал Николай. — Я завтра на рынок. К восьми.
— Удачи.
— Спасибо.
Они разошлись в разные стороны.
Вечером Тимофей сидел на кухне, пил чай и смотрел на кошелек, лежащий на столе. Сорок тысяч. Все до копейки.
Завтра он поедет на свадьбу. Отдаст сестре подарок. Будет улыбаться, есть оливье и слушать тосты.
А где-то в маленькой комнате в коммуналке ложится спать человек, у которого завтра первый за три года нормальный рабочий день.
Тимофей допил чай, помыл кружку и пошел спать.
За окном качался фонарь.
Друзья, для тех, кто хочет быть ближе к историям и Тимофею, мы открыли премиум-доступ - https://dzen.ru/chess_for_soul?tab=premium . Здесь всё по-особенному: новые истории приходят раньше, чем в открытую ленту, вас ждут уникальные сюжеты, которых больше нигде не будет, и открытые комментарии, где можно обсудить всё с автором и другими читателями.
А если просто хочется сказать спасибо — всегда можно поддержать проект донатом - https://dzen.ru/chess_for_soul?donate=true, даже без подписки. Это очень греет и помогает писать дальше.