Он пришёл с работы и пах незнакомыми цветами. Дорогими, сладкими, чужими.
Я сразу поняла. Женское чутьё не обманешь. Двадцать пять лет брака, и вдруг новые духи на воротнике.
Но то, что я обнаружила через неделю слежки, перевернуло всё. Я готовилась к войне с разлучницей, а попала в психиатрическую драму.
По порядку.
Мы с Виктором вместе с института. Дети выросли, разъехались. Жили тихо, спокойно, без страстей. Я думала, так и доживём до внуков. Он на пенсию скоро, я ещё работаю. Всё размеренно, предсказуемо.
А тут эти духи.
Я сначала решила, что показалось. Мало ли, в лифте с кем-то ехал, натёрлось. Но запах возвращался. Каждую среду и пятницу он приходил с этим сладким шлейфом. И становился каким-то другим. Возбуждённым, молодым, глаза блестят.
Я не выдержала, залезла в телефон. Чисто. Ничего подозрительного, только рабочие чаты и новости. Но женская интуиция вопила.
В следующую среду я отпросилась с работы и села в машину напротив его офиса. В пять вечера он вышел. Один. Сел в свою машину и поехал. Я за ним.
Он приехал в старый район, к хрущёвкам. Припарковался, зашёл в подъезд. Я подождала, зашла следом. Квартира на третьем этаже, дверь обитая старым дерматином.
Я села на лавочку у подъезда и стала ждать. Прошёл час, два, три. Начало темнеть. Я уже хотела уходить, когда дверь открылась.
Вышла она. Лет сорок пять, простая, без косметики, в старой куртке. Никакой тебе молодой стервы, никаких длинных ногтей и дорогой одежды. Обычная уставшая женщина. Она посмотрела на меня, кивнула и пошла в магазин через дорогу.
Я догнала её у входа. Сказала: «Извините, вы знаете Виктора? Который только что от вас вышел».
Она остановилась, посмотрела внимательно и вдруг спросила: «А вы жена?»
Я кивнула.
Она вздохнула, взяла меня под руку и сказала: «Пойдёмте, чай попьём. Я вам всё расскажу».
Мы зашли в маленькое кафе. Она заказала два чая и начала говорить.
Её зовут Лена, тёзка моя. Она психиатр. Работает в диспансере, ведёт тяжёлых больных. А по совместительству принимает на дому тех, кто не хочет светиться в госучреждениях.
Я опешила: «При чём здесь Виктор?»
Она посмотрела на меня с жалостью и сказала: «Ваш муж приходит ко мне не как любовник. Он приходит как пациент. Уже полгода. У него серьёзные проблемы с памятью и ориентацией. Мы пытаемся диагностировать, но боюсь, это невроз или ранняя деменция. Он запретил вам говорить, боится напугать. Сказал, сам справится».
У меня руки задрожали. Я спросила: «А духи? Почему он пахнет вашими духами?»
Она улыбнулась: «Это я виновата. У меня дома кошка, аллергия у вашего мужа, я брызгаю в прихожей освежителем, когда он приходит. Попадает на одежду. Я даже не думала, что вы заметите».
Я сидела и не знала, что сказать. Полгода я ревновала, выслеживала, ненавидела неизвестную соперницу. А он просто болел и боялся признаться.
Мы проговорили два часа. Она рассказала, что Виктор жалуется на провалы в памяти, что забывает имена, путает события, теряется в знакомых местах. Что это может быть серьёзно, надо обследоваться, но он тянет, боится диагноза.
Домой я ехала и плакала. От облегчения, что нет другой. От страха, что есть болезнь. От обиды на него, что не сказал. От злости на себя, что придумала измену.
Дома он сидел на кухне, пил чай. Посмотрел на меня и сразу понял: «Ты знаешь».
Я кивнула.
Он заплакал. Впервые за двадцать пять лет я увидела слёзы мужа. Сказал: «Прости, дурак. Боялся, что уйдёшь. Думал, зачем тебе больной старик. Лучше сам как-нибудь».
Я обняла его и сказала: «Дурак. Куда я от тебя денусь».
На следующей неделе мы пошли к Лене. Потом на обследование. Диагноз неутешительный: начальная стадия болезни Альцгеймера. Лекарства, режим, наблюдение. Жить можно, но придётся учиться заново.
Сейчас прошёл месяц. Я взяла отпуск, мы много гуляем, разговариваем, вспоминаем молодость. Он забывает, что ел на завтрак, но помнит, как мы целовались на первом свидании. Говорит: «Ты моя память. Если тебя не будет, я потеряюсь».
А я думаю: сколько женщин живут с мужиками, которые изменяют, и это считается нормой. А тут мужик не изменял, а просто болел, но постеснялся сказать. И чуть не потерял семью из-за страха.
Лена теперь наш друг. Приходит, помогает, консультирует. Мы вместе выбираем тактику лечения. Я ей благодарна, как никому. Если бы не её честность, я бы до сих пор ненавидела призрачную любовницу.
Знаете, чему меня научила эта история? Не делать выводов, пока не узнаешь правду. Моя ревность чуть не разрушила то, что дороже всего. А правда оказалась страшнее измены, но с ней можно жить и бороться.
Я не знаю, сколько нам осталось. Может, год, может, десять. Но теперь я точно буду рядом. Потому что это мой муж. Моя семья. Моя жизнь.
И никакие духи больше не напугают.
