Сегодня Onlíner исполняется 25 лет. Возраст красивый, и большую часть этого времени мы провели в том числе как СМИ. Новости на сайте начались как экспериментальный блог в раннем байнете и довольно быстро выросли в полноценную редакцию со штатом из пары десятков журналистов, фотографов, видеографов, редакторов и корректоров. Годы шли, люди в разных направлениях — тоже, менялись поколения, форматы и подходы к работе: кто-то из читателей все это время оставался с нами, кто-то ворчал, мол, Onlíner «уже не тот» (некоторые все равно тайком оставались). Одно мы знаем точно: в 2026 году статьи и новости все также пишут ваши любимые (надеемся) журналисты, которые искренне обожают свою работу (хоть и не всегда в этом признаются). Вы каждый день видите их имена на страницах сайта — но сегодня есть повод познакомиться еще ближе.
Для начала пару предложений в стиле ликбез. Всего в Onlíner работает более 200 человек. Направления разные: маркетплейс Каталог с собственным интернет-магазином и сервисом доставки Príme, сервис «Услуги», классифайды («Автобарахолка» и «Мотобарахолка», «Дома и квартиры», «Барахолка»), форум и, собственно, новости и редакция. В последней — 45 сотрудников: журналисты, редакторы, корректоры, фотографы, иллюстраторы и видеографы.
Раз уж речь в большинстве вопросов о журналистах, то самым очевидным форматом для такого знакомства должно стать большое коллективное интервью. Недавно мы попросили читателей задать любые вопросы о закулисье редакции. Получили их больше трех сотен — за такой ажиотаж отдельное спасибо! Выбрали 25 самых интересных, креативных и наболевших и забросали ими всех корреспондентов и редакторов, кто не отвертелся работой «в полях». Попросили дать настолько честные ответы, насколько возможно, — о степени искренности судить уже вам.
Навигация по Q&A 1. Тема мечты 2. Жизненный цикл материала 3. Что, если ваш ребенок захочет стать журналистом? 4. Нейросети 5. Самый тяжелый текст 6. Первый материал 7. Что бесит в работе? 8. Как там с деньгами? 9. Угрозы от героев 10. Умение абстрагироваться 11. Где комментарии? 12. Самая популярная статья 13. Потерянные материалы 14. Совет самому себе из прошлого 15. О рекламе онлайн-казино в статьях 16. Самый странный звонок от читателя 17. Чем пахнет Onlíner 18. Айтишники? Айтишники! 19. Женский коллектив 20. Выгоревшие журналисты 21. Как уломать человека на разговор 22. Когда найдете «нормальную» работу? 23. Старожилы в коллективе 24. Ответственность за репутацию героев 25. Самый обидный комментарий о работе
Пожалуй, самый важный вопрос 1. О чем вы бы очень сильно мечтали написать, но в силу обстоятельств или бюджета пока нет возможности?
Герман Клименко, журналист раздела «Технологии»: Сделать интервью с создателями трилогии «Ведьмак».
Виталий Петрович, редактор раздела «Авто»: Тем-то много, но в «ВелоПетровиче» не хватает репортажей с альпийских перевалов или прямого включения с «Тур де Франс».
Светлана Белоус, редактор раздела «Люди»: Исследуем все безвизовые страны для белорусов. Каждый месяц — новая страна (и командировка). Ради такого цикла материалов я даже готова пожертвовать отпусками.
Анастасия Данилович, журналист раздела «Недвижимость»: Репортаж со сквоттерами, которые захватывают чужие дома в Испании.
Таня Машкович, журналист раздела «Люди»: Интервью с приговоренным к смертной казни и следователем, который ловил самых опасных маньяков. А еще хочу сделать много текстов из командировок в максимально далекие уголки мира.
Дима Михеев, журналист раздела «Технологии»: О запуске ракеты в космос или репортаж со съемочной площадки большого фильма.
Лора Нагапетян, журналист раздела «Недвижимость»: Репортаж из путешествия в «Восточном экспрессе».
Антон Мерзляков, журналист раздела «Технологии»: Сделать серию материалов из штаб-квартир мировых техногигантов: Apple, Microsoft, Google (компаний топ-уровня из сферы технологий). Иметь возможность обсудить с топ-менеджерами этих компаний ситуацию на рынке, тренды — в общем, сделать полноформатные интервью.
Антон Коляго, журналист раздела «Люди»: Возможно, в какой-нибудь другой жизни получится сделать репортажный цикл про кино в странах, где киноиндустрии нет. Съемки инди-боевика в Ботсване, интервью с автором самого популярного иракского фильма — типа того. Еще мечтаю побывать на кинофестивале в КНДР.
Вот тебе шоколадка для нового обзора, мечтай о великом 2. Очень интересен жизненный цикл материала: от поиска темы до выхода в печать, включая технические подробности. Как расшифровываются интервью? Читает ли материал кто-то кроме автора?
Артем Беговский, журналист раздела «Кошелек»: Темы приходят отовсюду: новости, соцсети, телеграм-каналы, обращения читателей (письма, сообщения в чат-бот, комментарии), личные наблюдения (что обсуждают знакомые, что раздражает, что удивляет). Если это не срочная новость, тему обычно коротко обсуждают с редактором: есть ли в этом конфликт/польза/эмоция, не делали ли мы такое недавно. Иногда редактор сразу говорит «Давай», иногда — «Пока не тянет, подумай еще или покрути тему».
Дальше начинается работа: звонки героям и экспертам, переписка, поиск документов, статистики, старых публикаций. Интервью всегда записываются на диктофон (иногда — в мессенджер или по телефону). Запись журналист расшифровывает либо сам, либо с помощью сервисов автотранскрибации (они экономят время, но текст все равно надо «править ушами»).
В готовом тексте речь почти всегда редактируется: убираются повторы, «э-э-э», длинные заходы, но смысл и интонация сохраняются. Дальше текст верстается в админке сайта. Читает ли материал до выхода кто-то кроме автора? Да, обязательно. Как минимум редактор отдела смотрит на логику, заголовок, подачу, соответствие стандартам Onlíner. Еще есть взгляд выпускающего редактора, шеф-редактора, в сложных кейсах — юриста. Финальный этап — корректор.
Виталий Петрович: Обычно пути два: появляется либо тема, либо герой. Иногда герой сам по себе настолько интересен, что и темы особой не надо — садись рядом да записывай, что он говорит и что с ним происходит. Случается, что есть тема, и под нее ищешь человека, как ищешь проводника — того, кто раскроет тему. Есть и третий путь — самый забавный: когда тема вроде есть, но повернулась как-то не так. И героя-проводника нет. Тогда наступает время для творчества.
Интервью я пишу на диктофон, а потом по-честному и щепетильно снимаю все сам, слово за словом. Знаю, что есть автоматические варианты, но это не мой метод. Снимать разговор на час-полтора с диктофона — самая нудная и сложная часть работы. Но именно тогда начинает формироваться текст, поэтому пропускать нельзя, по крайней мере в моем случае.
«Король трафика» Артем Беговский и его многозадачность 3. Представьте, что ваш ребенок захочет стать журналистом Onlíner. Какие три главных совета и три предостережения вы ему дадите?
Полина Лесовец, журналист отдела спецпроектов: Так уж вышло, что и моя мама, и мой отец были журналистами. Я прекрасно помню, какой упрямой оказалась в 17 лет. Мама умоляла меня не поступать на журфак, а я все равно добилась своего! Журналистка — это очень сложная работа. Пожалуй, лишь тот, кто в профессии, понимает насколько. Поэтому я — surprise, surprise! — постараюсь отговорить своего ребенка.
Но если он окажется таким же упрямым… Я скажу ему следующее. Во-первых, помни, что слава и тысячи просмотров не определяют ценность человека. Твою ценность. Во-вторых, знай, что тебе повезло: Onlíner — это отличная школа. Найди своего учителя. И в-третьих, начни копить деньги прямо сейчас, потому что журналистика не сделает тебя богатым.
Светлана Белоус: 1. Ты не сможешь разделять работу и личную жизнь. Журналистика — это постоянные переработки, дедлайны и «хвосты».
2. Люди могут пытаться тебя использовать, чтобы решить свои проблемы. Отключай эмоции, подвергай все сомнению.
3. Не давай оценок, собирай факты. Читатели сами разберутся, как относиться к этой истории.
Таня Машкович: 1. Не бояться звонить. Письмо игнорируют, сообщения не читают. Но если человек ответил на звонок, то шансов зацепить его куда больше.
2. Не пытаться понравиться. Героям можно сочувствовать, но текст не равно рекламная акция, когда ты угождаешь человеку.
3. Не бояться показаться глупым. Люди часто не задают важных вопросов, чтобы не выглядеть профаном. Но если человек общается с журналистом, то он понимает: ему будут задавать вопросы. Так что лучше я покажусь не суперосведомленной и задам вопрос, разобравшись в теме, чем глупыми почувствуют себя пару тысяч читателей.
Лицо Тани Машкович, когда ее сын заявил, что хочет стать журналистом 4. Как изменился ваш рабочий процесс с приходом нейросетей? Какие рутинные задачи они уже забрали, а в чем, как вы уверены, нейросеть никогда не заменит живого журналиста?
Вероника Сайко, журналист раздела «Авто»: Я пользуюсь только программой для расшифровки диктофонных записей, и то не всегда. Не пользуюсь в случаях, когда интервью «душевное», где важна интонация, какие-то речевые акценты собеседника. Когда нужно еще раз переслушать запись и услышать, где у героя материала дрожит голос или где он, наоборот, смеется. ChatGPT нередко выдает ерунду и ссылается на несуществующие законы/нормативы, поэтому для работы я его открываю очень редко. Буквально пару раз просила ИИ провести математические расчеты, чтобы было быстрее, но потом перепроверяла.
Влад Борисевич, руководитель фотослужбы: Что касается фотографии, то появилось классное шумоподавление и улучшение качества, которого раньше не было. В плане текстов можно «прикрутить велосипед» к своим мыслям, быстрее разогнать и докрутить темы.
Антон Мерзляков: ChatGPT достаточно хорошо справляется со структуризацией уже написанного текста, может помочь с созданием подзаголовков и общего лида. Если задать ему уточненный промпт, иногда ИИ-помощник способен задать вектор, в котором стоит поискать тему для новой статьи. Вместе с тем написать материал за журналиста полностью ИИ пока явно не способен. Причем дело скорее не в технических особенностях (сам текст ИИ создать сможет), а в понимании контекста, нюансов в конкретной сфере, а также в возможных ошибках. За «интеллектом» все так же приходится перепроверять данные. Иногда в попытке угодить юзеру он изменяет некоторые факты и/или старается повернуть их в удобную ему сторону.
Герман Клименко: Пользуюсь ChatGPT для переводов и иногда для того, чтобы «почикать» грамматические ошибки. Это хороший инструмент, что-то типа умного рубанка.
Анастасия Данилович: Новость-то он напишет, но вряд ли съездит в многоэтажку, чтобы разобраться с шумными соседями.
ИИ в нашей редакции отлично дружит с записями на бумаге и проводными наушниками. А слева — уникальный артефакт — кружка из-под кофе (подписка на него, к счастью, в офисе бесплатная), найденная во время раскопок на столе журналиста 5. Какой материал за последний год дался тяжелее всего морально или технически и почему?
Елена Зуева, журналист раздела «Люди»: Все конфликтные материалы, где затрагиваются интересы несовершеннолетних, даются тяжело, могут вызвать глубокие переживания. Один из последних — история, в которой мать сообщила 12-летней дочери, что та ей не родная, через суд добилась отмены удочерения и вернула ее в детский дом. С моральной точки зрения были сомнения: стоит ли публиковать подобное? В таких случаях мы прогоняем в уме разные сценарии: как публикация отразится на героях, есть ли общественная значимость и реальная необходимость огласки. Как правило, решение о выпуске принимается коллегиально.
Вероника Сайко: Технически тяжело (по сравнению с другими материалами) даются публикации, где присутствуют нотки расследования, поскольку обычно нужно изучить огромную кипу документов, поездить по разным адресам (где меня абсолютно не рады видеть), согласовать текст с юристом. Иногда приходится обманными путями выманивать на встречу или разговор мошенников — все это заканчивается непредсказуемо. Если говорить про последний год, то технически тяжелыми материалами (я журналист раздела «Авто») была серия статей про «великого махинатора или прогоревшего автотемщика» Евгения К., «Авалон Авто». Морально мне ничего не тяжело писать.
Полина Лесовец: Тяжелее всего мне дался вот этот материал, в котором героиня рассказывала о физическом и сексуализированном насилии. Быть лишь свидетелем, ретранслятором — это профессиональная роль журналиста. Но, черт возьми, как тяжело мне дается собственное бессилие, невозможность спасти человека, изменить его жизнь одним интервью.
Таня Машкович: В 2023 году я написала новость об убийстве 3-летнего Семена Таратуты из Слуцка. Мальчика избили до смерти родители. До этого они всю жизнь издевались над ребенком: морили голодом, связывали, били. Это был самый тяжелый текст, который я читала и должна была переформатировать в новость. Настолько больно и тяжело мне больше не было.
Анастасия Данилович: Материал про мошенницу, обманувшую людей на сотни тысяч долларов. Нужно было очень быстро разобраться в ее схемах и написать понятным языком.
Герман Клименко: Тяжелее всего дался не большой материал, а новость про пожар в ТЦ в Витебске. Это был первый опыт освещения ЧП онлайн, поэтому слегка нервячки отхватили.
Виталий Петрович: Интервью с девушкой, оставшейся без ноги после ДТП. Есть какой-то фактор — чувство вины здорового человека, что ли.
6. Хотелось бы услышать историю о вашей первой статье/репортаже в качестве журналиста.
Иван Кришкевич, журналист раздела «Авто»: Летом 1997 года в Обчаке запускали производство Ford Transit и Escort. За несколько недель до этого, используя личные связи, я смог приехать на завод, пообщаться с сотрудниками, увидел автомобили, на которых отрабатывались технологические процессы сборки, и написал про все это материал — насколько я помню, он вышел до официального запуска завода. Мне тогда было 17 лет, позади школа, впереди БГУ (журфак), как раз для поступления нужны были публикации в СМИ.
Таня Машкович: Мой первый текст — о 25-летней девушке, которая живет с сахарным диабетом I типа. Но куда больше многим запомнились второй и третий: когда я просила бесплатный стакан воды в заведениях Минска, а потом (уже для второго текста) просилась в туалет. Меня до сих пор подкалывают за этот материал! Но я бы без проблем повторила: это житейский фан, который не стыдно выпустить в рубрике «Социум».
Герман Клименко: Это было в 2014 году для газеты «Переходный возраст». Писал про панк-культуру — это было наивно, но мило.
Антон Коляго: В школьные годы писал новости для сайта про Dota. Там же однажды выпустил корявое интервью (ну как интервью — список ответов на список вопросов) с известным австралийским стримером TobiWanKenobi. Лет десять спустя, кстати, он ушел из киберспорта после обвинений в домогательствах.
Влад Борисевич: Новость про зеркальную камеру Olympus в 2007 году. Это была очень знаковая камера, которую все долго ждали. Прикол в том, что я тогда жил ночью, а спал днем, и мне повезло первым наткнуться на эту новость в западном источнике. Я довольно обстоятельно ее перевел, и к утру это все разошлось волнами.
7. Что больше всего бесит в работе?
Анастасия Данилович: Инфантильные люди, которые не могут решить свою проблему сами и сразу жалуются журналистам. Люди, которые считают, что их проблема самая важная и им все всё должны. Неблагодарные люди. Мошенники, которые угрожают судами.
Таня Машкович: Бюрократия: когда тебя отправляют писать письма для получения ответов, в то время как ты пытаешься разобраться в важной теме и у тебя нет 14 календарных дней ожидания. Но благо с «той стороны» это часто понимают.
Вероника Сайко: То, что приходится много работать. Если речь про конфликтный материал, то наутро после его выхода кто-нибудь обязательно будет в восемь часов звонить тебе и угрожать судом или просто критиковать.
Светлана Белоус: Когда человек сам обращается в редакцию, а потом откатывает все назад, говорит, что «проблема решилась», «не надо ничего писать», «я передумал».
Когда герои статьи указывают, как нам работать над материалом, у кого можно брать комментарии, а у кого нельзя. Когда не дают контакты второй стороны в конфликте («А зачем с ним разговаривать? Только я говорю правду!»). Воспринимают журналиста как «обслуживающий персонал», который будет транслировать их позицию, ничего не проверяя.
Когда герой просит текст интервью на согласование и начинает полностью переписывать свои слова. Получается уже совсем другой текст и другое интервью.
Антон Мерзляков: Снятие интервью с диктофона. В последнее время с этим помогает ИИ, но процесс все равно нудный и занимает относительно много времени.
Герман Клименко: Что посетители чат-бота воспринимают нас как «одно окно» или «помогайку», созданную для решения их проблем.
Лора Нагапетян: Необходимость писать много, быстро и оперативно. Нет времени на творчество и полет мысли.
Елена Зуева: Когда отказываются комментировать те, кто должен это делать.
Виталий Петрович: Больше всего бесит, когда ноут разряжается не вовремя.
8. Зарплата зависит от количества написанных статей?
Андрей Гомыляев, главный редактор: Да. В Onlíner классический подход к зарплатам журналистов, как и во многих других редакциях. Формируются они из оклада, где учитывается вся работа, которую невозможно посчитать, и гонораров: чем больше журналист написал, тем больше он получит. Однако количество не единственный фактор. Важно также число просмотров (его видят и все читатели). Как только материал набирает 40 тыс. просмотров, счетчик загорается красным, а мы считаем, что такая публикация «залетела». Не менее важна и эксклюзивность: дополнительно поощряются именно эксклюзивные заметки — с информацией, которую нельзя встретить нигде, кроме как на Onlíner. Также есть система бонусов за проработку темы, качество самого текста, оригинальный подход, запуск нового цикла или рубрики.
Светлана Белоус в день зарплаты (на самом деле всегда, особенно когда журналисты приносят крутые темы) 9. Были ли случаи, когда герои статей угрожали или даже переходили к действиям в отношении журналистов?
Вероника Сайко: Конечно, неоднократно. Например, оскорбляли: я девушка-автожурналист, и меня называли — цитирую — «ш****й». Как-то обещали найти меня и «********» [сильно избить]. Да и вообще на почве того, что я девушка, работающая с автомобильной тематикой, наслушалась очень многого. Самый кринж: однажды тестировала видеорегистратор, на фото попали мои длинные ногти. Какой-то мужчина решил оскорбить меня из-за них.
Светлана Белоус: Вспомнился случай из прошлого года, когда я писала о неудачном автобусном туре в Европу. Обычный конфликт, такое часто случается в сфере туризма. Пообщавшись с пассажирами, я позвонила руководителю турфирмы, чтобы получить комментарий. Он отвечал эмоционально, а потом резко стал угрожать пожаловаться на журналиста в Мининформ и КГБ. Это было странно и несопоставимо с масштабом конфликта. Позже выяснилось, что в отношении мужчины уже возбуждено уголовное дело за десятки анонимных «доносов» на коллег и конкурентов. Написать жалобу на Onlíner он, судя по всему, не успел: начался суд по уголовному делу. Наказание — 2 года колонии.
Андрей Гомыляев: После серии статей про байкеров на одном из слетов мне в тихом уголке бара на ушко прошептали: «Если будешь продолжать писать про мотодвижение в том же духе, тебя найдут в мусорном баке. А может, и не в одном». Я тогда не отнесся к угрозе серьезно и продолжил писать «в том же духе». Никаких последствий не случилось, но слова запомнились. В целом же антигерои наших материалов угрожают судами нередко, примерно раз в две-три недели. Если вы читаете эти строки, значит, мы все делаем правильно.
Анастасия Данилович: Регулярно угрожают судами, но за более чем пять лет работы здесь до дела так и не дошло (моя мама ставит свечки в церкви — возможно, это и помогает). А так спасают только психотерапия, магний и нецензурная лексика.
Влад Борисевич: Да, случалось, на съемках ребята угрожали «начистить ********» [лицо]. Я обычно отвечал: во-первых, давай, камера зафиксирует побои, во-вторых, я и сам тебе могу в ответ дать ***** [сдачи]. После этого люди всегда успокаивались.
Артем Беговский: Сама профессия журналиста подразумевает конфликты, ругань, наезды, но до каких-то реальных угроз дело ни разу не доходило. Чаще всего это блеф: угрозы судами, фразы в духе «Вы пожалеете» или намеки на каких-то людей, которые «придут и разберутся». На практике ничего из этого не происходит: прямые угрозы — это все-таки уголовная ответственность, и люди это прекрасно понимают. К тому же, если текст уже вышел, угрожать обычно бессмысленно: его увидела публика, назад ничего не отмотаешь. По моему опыту, люди в реальной жизни гораздо менее мстительные, чем это показывают в кино или сериалах, и дальше эмоций и требований удалить текст такие истории почти никогда не заходят.
На самом деле Влад Борисевич обезоруживает обидчиков самой искренней улыбкой в нашей редакции 10. Как получается абстрагироваться (и легко ли это дается) от личной оценки ситуации или героя статьи, новости? И всегда ли нужно это делать, по вашему мнению?
Вероника Сайко: От личной оценки, когда это нужно, абстрагируюсь легко благодаря опыту. Более того, я никогда не критикую героев своих материалов, их мнение или увлечение, даже если в «личной» жизни меня бы что-то из этого выбесило. Но, так как я тестирую автомобили, иногда моя личная оценка в тексте нужна. Что касается героев, то им я всегда даю максимально высказаться (в рамках законодательства, конечно: иногда приходится «цензурить» их резкие высказывания в адрес, например, оппонента). Собственно, если у меня в тексте есть спикер/эксперт, то моя задача — развернуто отразить его мнение по ситуации.
Лора Нагапетян: Никогда не включаюсь эмоционально в истории героев. Смотрю на них будто со стороны. Абстрагируюсь в свою жизнь.
Дима Михеев: Журналистам полезно отстраняться и смотреть на все со стороны, чтобы сохранять объективность, поэтому не вовлекаться эмоционально — один из важных навыков.
Артем Беговский: Полностью абстрагироваться невозможно, да и не нужно делать вид, что это реально. Любой текст авторский: как бы журналист ни старался, он все равно оставляет в нем часть себя — в интонации, в вопросах, в том, что он считает важным. Вопрос не в том, есть ли личная оценка, а в том, чтобы она не подменяла факты. Задача журналиста — быть объективным и правдивым. Это значит не гладить по голове и не бояться задавать неудобные вопросы. Если, условно, 40-летний мужчина рассказывает, что его обманули телефонные мошенники, нормально и честно спросить: а он что, последние годы жил в вакууме, почему не насторожился и так легко расстался с деньгами? Всегда нужно пытаться разобраться и показать ситуацию целиком, а не только с удобной для героя стороны.
Полина Лесовец: В следующем году будет 20 лет, как я в журналистике, если вести отсчет от первого опубликованного текста. И мое отношение к репортерской «объективности» менялось с годами. Сначала я предполагала, что журналист должен всеми силами исключить себя и свое драгоценное мнение из текста, и только тогда это будет считаться хорошо проделанной работой. Но чем старше я становлюсь, тем яснее понимаю: уникальная оптика журналиста, его контакт с героем и способность эмоционально включиться могут быть залогом лучших текстов.
11. Когда вернутся комментарии во всех разделах?
Андрей Гомыляев: Прошло много лет с момента закрытия комментариев, старая команда задействована в других направлениях. Но мы не отказываемся от этой идеи. Шаг за шагом мы возвращаем комментарии на сайт: вновь доступны для комментирования материалы в разделах «Технологии» и «Авто». Конечно, нам не хочется на этом останавливаться. Как только команда будет к этому готова, мы обязательно запустим комменты.
12. Какая статья за последние пять лет набрала больше всего просмотров? О чем был материал?
Андрей Гомыляев: Чисто технически — вот эта, про вендинговые автоматы с бытовой химией. Правда, позже вскрылось, что бо́льшую часть просмотров каким-то образом накрутили сами авторы проекта, которому была посвящена заметка. Если же говорить о «чистых» рекордсменах, то в разделе «Люди» это недавний прогноз погоды, в «Кошельке» — заметка о женщине, нашедшей на мусорке целое состояние, в «Авто» —одна из новостей о прошлогоднем закрытии/открытии польской границы, в «Технологиях» — рейтинг лучших стран для жизни на пенсии, в «Недвижимости» — предупреждение о мошеннической схеме от лица Onlíner.
13. Был ли у вас такой случай, когда подходили сроки сдачи очень важной статьи, но неожиданно все материалы для нее оказались безвозвратно утрачены?
Артем Беговский: Да, такое бывало. Иногда просто подводит админка: ты пишешь текст до пяти утра, нажимаешь «Сохранить» — и в лучшем случае у тебя остается один лид. Неприятно, но ничего не поделаешь: садишься и пишешь заново — уже не в админке, а где-нибудь в Google Docs и, честно говоря, без прежнего энтузиазма. Выходишь либо впритык к восьми утра, либо с опозданием на пару часов.
Светлана Белоус: Я дважды оказывалась без диктофонных записей. Первый раз что-то случилось с телефоном, разговор просто не записался, второй — записала интервью через наушники (забыла положить их в коробку), получилось что-то неразборчивое. Пришлось созваниваться с героями снова, извиняться и просить повторить интервью. Оба раза мне не отказали, тексты вышли. Конечно, эмоций в них осталось гораздо меньше, потому что отвечать на одни и те же вопросы развернуто хочется не всем. В любом случае спасибо героям за понимание: у журналистов тоже случаются «косяки».
Антон Коляго: Писал как-то текст, где были сразу четыре истории разных героев. Со всеми созванивался по телефону, разговоры записывал на диктофон ноутбука, записи хранились на рабочем столе. В тот раз я как-то удачно справился с этой частью работы задолго до дедлайна — настолько, что благополучно подзабыл об этих файлах. Вспомнил только в момент, когда уже нажал «Очистить корзину» после отправки туда всего «мусора», что скопился на рабочем столе… Два разговора, к счастью, удалось восстановить из кеша приложения «Музыка» на macOS (я включал их, чтобы проверить качество), остальные умудрился воспроизвести из головы — повезло, что они были достаточно яркие. Героям во всем признался, сбросил тексты для правок, но они даже не понадобились: стресс и адреналин, видимо, сотворили с моей памятью чудеса.
Эту запись сохранили дважды и еще на всякий случай скопировали на облако 14. Оглядываясь на весь опыт в Onlíner, какой главный совет вы бы дали себе, когда только начинали?
Артем Беговский: Главный совет себе в начале — не работай по ночам. Ни один текст не стоит сломанного режима, выгоревшей головы и недосыпа.
Влад Борисевич: Стоило не тратить настолько много внерабочего времени на работу, а попытаться найти какой-то баланс.
Антон Коляго: Не раздувать собственную важность. Твоя задача в сухом остатке — просто на пару минут качественно скрасить человеку досуг, пока он не занят реально важными делами.
Лора Нагапетян: Дала бы совет быть амбициозным и стойким человеком в любых ситуациях. Сказала бы, что глобально все не уверены в себе, но выигрывают те, кто тщательно это скрывает.
Вероника Сайко: Я бы себе дала совет меньше нервничать, и все. Много нервных клеток было потрачено зря.
15. На сайте часто попадается реклама онлайн-казино. Как к этому относится компания?
Андрей Гомыляев: Как и в случае публикации любой другой рекламы, редакция оставляет пользователям свободу выбора. Мы не пытаемся инфантилизировать свою аудиторию: взрослые люди способны сами решать, что им интересно, а что нет; что достойно их времени и вложений, а на что не стоит обращать внимание. В любом случае Onlíner — коммерческая организация, которая живет в том числе за счет рекламы.
16. Какой самый странный звонок или письмо от читателя вы получали?
Наталья Ражкова, журналист раздела «Кошелек»: Однажды редакционная трубка мужским голосом сказала: «Здравствуйте, я из Владивостока, хочу купить тепловизор». Я объяснила, что мы редакция из Беларуси и вряд ли сможем помочь. На тот момент наш отдел сидел рядом с «Авто», и через две минуты к столу подошел Иван Кришкевич. Рассказываю ему про звонок издалека, а он и говорит: «О, у меня знакомый продает тепловизоры». Так что, позвони незнакомец на две минуты позже, может, и купил бы нужное, пусть и в другой стране.
Таня Машкович: От девушки, которая рассказала о чипе у себя в голове. Она плакала, просила связаться с Министерством здравоохранения и выйти на правительство США. А ты слушаешь и понимаешь, что человек в это верит.
Антон Коляго: Может быть, вы помните видео 2023 года про парня, который «бодался» с ураганом. Так вот, мне повезло принять звонок от кого-то, кто представился им. Дальше человек (судя по голосу, мужчина лет 50) около получаса эмоционально делился тем, как с детства обожает сильный ветер и не упускает ни одной возможности подставить под него все тело. Рассказывал какие-то научные факты про ураганы и говорил, что мечтает побывать в Баку, чтобы «поохотиться» на ветер там. Обещал рассказать про себя еще больше невероятных историй, но исключительно при личной встрече, которую почему-то назначал на 22:00. Разумеется, никуда я не пошел, и общение сошло на нет. Звонил он, кстати, с трех разных номеров. Они все у меня записаны, и один, кажется, на самом деле принадлежит какой-то девушке — она иногда постит истории в Telegram. Кем она приходится «повелителю ветра» и кто он сам такой — загадка для меня до сих пор.
Светлана Белоус: От женщины, которую якобы преследуют в Минске разные люди. Все началось с Ботанического сада, где человека специально пытались оглушить газонокосилками, позже к ней стали проявлять интерес и другие люди на улицах и в магазинах. От журналиста требовалось пойти с читательницей в милицию и убедить сотрудников разобраться в этой детективной истории.
Антон Коляго готовится к встрече с «повелителем солнца» 17. Если бы Onlíner решил выпустить свой мерч, но это была бы не одежда, а парфюм, чем бы пахли ваши отделы?
Виталий Петрович: «Авто» — как кожаный салон нового S-Class. Нет, на самом деле, думаю, «Авто» бы пахло как «елочка-пахучка», какие раньше вешали в каждом автомобиле — всем знакомо.
Таня Машкович: Идеально сделать его как зелье из «Гарри Поттера» — когда каждый ощущает свой запах. Для меня это были бы запах кофе, старых пыльных книг и полыни.
Наталья Ражкова: Я представляю «Кошелек» с запахом сезонного рынка в летний день: в воздухе смешиваются ноты черешни, молодых огурцов, укропа и намечающегося ливня.
Лора Нагапетян: «Недвижимость» бы пахла бетоном, стенами без отделки в новостройках.
Антон Мерзляков: «Техно» — коробкой с еще не распакованным гаджетом Apple.
Влад Борисевич: У «Фото» это был бы запах ремней, которые натерлись о шею, такой тяжелый телесный аромат вперемешку с запахом нагретой на солнце пластмассы.
Вероника Сайко: «Авто» — слитым дизелем (локальный мем на три человека).
Анастасия Данилович: А у слез обманутых дольщиков есть запах?
18. Какое «злое зло» вам сделали айтишники и почему про них так много статей?
Андрей Гомыляев: Ребята из IT — наши котики. Айтишники похожи на котов примерно всем, что бесит окружающих и при этом почему-то умиляет. Посудите сами: активны ночью, не любят, когда их дергают, могут часами смотреть в одну точку, любят тепло, иногда скидывают вещи со стола, а когда что-то сломалось, смотрят так, будто это не они. На самом деле, бо́льшую часть нашей компании можно назвать айтишниками. Поэтому мы не можем их не любить. Если серьезно, люди этой профессии в последние годы стали отдельной социальной группой в Беларуси. И эта группа весьма интересна нашим читателям — это видно по просмотрам новостей на тему. Поскольку мы работаем в интересах аудитории, темы про айтишников будут появляться до тех пор, пока этот интерес не угаснет.
Парни из «Технологий» в процессе придумывания очередного материала про айтишников 19. Выражение «змеи в яме» можно отнести к вашему женскому коллективу? Если да, то как вы тушите эту агрессию?
Таня Машкович: Берегу себя, оставаясь умеренно токсичной с любым человеком независимо от пола. А если серьезно, то максимум — это скрещивание мнений, но тут совсем не зависит от пола. Обычно такие штуки еще могут и в текст вылиться.
Вероника Сайко: Я первая девушка в истории раздела «Авто». Почти три года работала, можно сказать, в чисто мужском коллективе. Но я считаю, что пол на адекватность и профессиональные качества никак не влияет. Сейчас коллектив у меня классный, но раньше я работала в чисто женских отделах (в других СМИ), и все было круто.
Анастасия Данилович: В 2026 году задавать такие вопросы должно быть стыдно. У нас в отделе только один мужчина, все остальные женщины, включая руководителя. Ладим отлично, никаких проблем нет вообще.
Герман Клименко: Нет, у нас тут исключительно кошечки.
20. Как журналисты борются с выгоранием и ощущением, что «текст не пишется»?
Таня Машкович: Всегда в такие моменты даю себе час — выхожу до магазина, иду пить кофе, но не залипаю в телефон, переключаюсь в первую очередь физически. И сразу понимаю, что пора написать отделу кадров и забить отпуск, иначе может получиться снежный ком, когда копятся долги, а сил разгребать их нет. Лежишь и тревожишься.
Еще как вариант — написать о том, что очень заряжает, будь то прикольный герой, фановый репорт или поездка в командировку куда-нибудь далеко. Еще помогает поныть коллеге и перечитать какой-нибудь свой хороший текст: значит, так можешь, просто нужна передышка.
Антон Коляго: Пишут тексты, будучи выгоревшими. Журналистика — это ежедневное ремесло, а не свободное творчество, позволить себе «повыгорать» без ущерба для кошелька вряд ли получится, как и во многих других профессиях. Раньше часто бывало такое, что «текст не пишется». Сейчас — пореже, но когда случается, то я вспоминаю фразу, кажется, Антона Долина: «Если не можете написать хороший текст, напишите плохой. Главное — напишите и сдайте вовремя». После этого отключаю мозг и начинаю писать, как думаю в такие моменты, худший текст в своей жизни. Дальше он выходит — и, разумеется, собирает тонны комплиментов от коллег и читателей.
Процесс написания текста в половине третьего ночи 21. Случалось ли такое, что вы нашли интересного героя для беседы, но он в какой-то момент решил отказаться от интервью? Как вам удалось его «уломать»? Какие любопытные способы «уламывания» вы использовали?
Елена Зуева: Случалось и такое. Это нормально, но неприятно, конечно, особенно когда герой — огонь. Иногда помогал простой прием — дать человеку время обдумать. Если и после этого он отказывался — ну и ладно, время вылечит раны обоих.
Вероника Сайко: История не совсем про «уламывание». Мне нужно было выманить на встречу человека, которого сейчас судят за автомошенничество. Я точно знала, что он откажется от разговора, если я позвоню ему напрямую. Он тогда продавал б/у кроссовки на барахолке, я связалась с ним с аккаунта своего парня под видом покупателя и назначила встречу. Приехала туда с потерпевшим от его действий человеком, чтобы кто-то точно его «опознал».
22. Если бы завтра журналистика исчезла, чем бы вы занялись, чтобы остаться полезным обществу и не сойти с ума?
Иван Кришкевич: Исполнил бы свою давнюю идиотичную мечту — пошел бы работать курьером на велосипеде: зожно и проветривает мозги. Самому интересно, на сколько бы хватило этого моего запала.
Таня Машкович: Пошла бы работать туда, где смогла бы делать то, что умею. Например, придумывала бы забавные слоганы для рекламы, чтобы людям было веселее ехать в метро по утрам.
Герман Клименко: Если не работа с буквами, пошел бы в массажисты, барберы или повара.
Виталий Петрович: Когда-то я неплохо занимался оптовыми продажами светотехники.
Вероника Сайко: У меня, помимо журналиста-международника, есть дипломы кинолога-инструктора и автослесаря. Еще я обучалась со своей собакой поиску (людей и предметов). Если бы мне резко пришлось сменить сферу деятельности, пошла бы, наверное, в кинологию работать с поисковыми собаками.
Елена Зуева: Стала бы максимально бесполезной для общества, открыла бы ясли для мопсов и бульдогов.
Антон Коляго: Чем-нибудь связанным с кино. Или пошел бы работать контролером в общественный транспорт и попытался бы стать одним из тех легендарных веселых контролеров, которым даже деньги за штраф отдают с радостью. «Минсктранс», позвоните мне.
Влад Борисевич: Я бы, наверное, решал вопросы с домашним освещением, создавал бы штуки, которые реализуют разные световые сценарии.
Предъявляем за проезд! 23. Кто из ваших сотрудников работает дольше всего, чем он занимается?
Андрей Гомыляев: Сейчас в компании работает более 200 человек. В поисках самого опытного из них мы долго напрягали память и документы в бухгалтерии. Как выяснилось, таковым является Юлия Щебет — бизнес-аналитик отдела 1С-разработки.
Запись в ее трудовой книжке с упоминанием слова «Онлайнер» датируется 02.03.2009. Ну а если опустить формальности Трудового кодекса, старожилами можно назвать фотографов Влада Борисевича и Максима Малиновского, литредактора Вадима Шклярика, модераторов под никами Strelka и Тигра.
Виталий Петрович: Мне кажется, дольше всего работает тот розовый попугай, которое долгое время присутствовал на фотографиях в публикациях о новых тестируемых смартфонах. Он и сейчас в штате, насколько мне известно.
Да, легендарный попугай все еще работает моделью в обзорах техники, хоть периодически его и стали подменять лабубу, единороги и прочая молодежь 24. Чувствуете ли вы моральную ответственность за то, что одна ваша статья может разрушить бизнес человека или уничтожить репутацию компании за час? Бывали ли случаи, когда редакции было искренне стыдно за последствия публикации, даже если она была правдивой?
Наталья Ражкова: «Шатает» репутацию или бизнес обычно сама информация, а не тот факт, что об этом написали. Так что для меня моральная ответственность скорее в том, чтобы думать, достаточно ли информации, нормальный ли у нее источник, не ерунду ли я в целом пишу.
Полина Лесовец: Я ни в коем случае не хочу уменьшать значение журналистики (еще в университете нам твердили про «четвертую власть» и все в таком духе), но давайте посмотрим правде в глаза: любая новость живет сутки. Именно поэтому, кстати, журналисту трудно испытать долгоиграющее чувство гордости за проделанную работу. Как бы тщательно ты ни готовил(а) текст, сколько бы десятков часов на него ни потратил(а), срок жизни твоей статьи — всего-то 24 часа. Еще вчера это занимало до остатка, было главным вопросом жизни, смерти, вселенной и вообще, а сегодня — уже просто история из новостной ленты, ушедшая в архив. Можете назвать меня циничной, но я не верю, что публикация на Onlíner способна действительно «разрушить бизнес» или «уничтожить репутацию». Все забывается слишком быстро. Если журналистам удалось помочь герою — это отличный день. Если нет — что ж, завтра попробуем снова.
Андрей Гомыляев: Представьте себе врача, который ставит тяжелый, но точный диагноз. Должно ли ему быть стыдно за болезнь? Он сочувствует пациенту, но его долг — назвать вещи своими именами и начать лечение. Наши диагнозы тоже могут быть болезненными, но они честны и основаны на фактах.
25. Какой самый обидный или несправедливый комментарий о вашей работе вы помните до сих пор?
Вероника Сайко: Меня (и моих коллег) очень часто обвиняют в том, что мы кому-то «продались». При этом мне за восемь лет работы журналистом действительно никто ничего не предлагал. Повлиять на меня пытались только оскорблениями или угрозами. Обидно почему-то стало пару месяцев назад. Это был вечер воскресенья, интервью. У меня была напряженная рабочая неделя без выходных плюс очень много хлопот из-за питомцев-«спасенышей», которые живут у меня дома в количестве 15 голов. Во время интервью герой спросил меня: «А правда, что вас проплачивает компания Х?» Я отвечаю, мол, на Onlíner даже рекламных заметок нет! У нас есть только формат нативных спецпроектов. Я долго распиналась, рассказывала про редакционную политику… А человек мне ответил: «Ой, да ты правду не скажешь». Мне стало обидно, потому что он видел меня в первый раз в жизни. К чему эти обвинения?
Таня Машкович: После публикации истории про мальчика — курьера телефонных мошенников подозревали, что текст написал ИИ, что нейросеть выдумала эту историю (к слову, в редакции на это строгий запрет). А это была честная история мамы, которая заранее прислала все документы и была максимально откровенной. Неприятно, когда твои усилия одним махом сводят к нулю.
Герман Клименко: А вот фишка в том, что и не помню. Если запоминать обидные комментарии, из кресла психолога можно и не вылезти.
В собственный день рождения не можем совсем оставить без подарков тех, кто помогал нам с этим материалом. Мы обещали, что вручим кое-что на память авторам трех самых интересных вопросов — таковыми мы дружно признали вопросы под номерами 16 (как автору трех хороших вопросов, два из которых просто не поместились в список), 17 (за креатив, который оставил отвечающих в восторге) и 22 (за предоставленную возможность раскрыться коллегам с неожиданной стороны). Совсем скоро свяжемся с читателями, которые их прислали.
Ну а мы по-прежнему остаемся открытыми к общению с вами: темы, инфоповоды, предложения, возмущения и комплименты 24/7 принимаются в чат-боте и на почте редакции editor@onliner.by.
Есть о чем рассказать? Пишите в наш телеграм-бот. Это анонимно и быстро
Перепечатка текста и фотографий Onlíner без разрешения редакции запрещена. ga@onliner.by