20 августа 1941 года под Ленинградом произошло сражение, которое Вермахт предпочел бы забыть
Представьте: одиночный танк против пятидесяти. Не в компьютерной игре, а в реальном бою, где каждый снаряд может стать последним. Экипаж старшего лейтенанта Зиновия Колобанова именно это и проделал, превратив узкую дорогу у деревни Войсковицы в кладбище немецкой бронетехники. А главным героем этой истории стал танк, который конструкторы создавали как прорывную машину, но война заставила его стать крепостью на гусеницах.
Танк, рожденный в спешке
Когда в 1939 году КВ-1 только сошел с конвейера Кировского завода, никто не предполагал, что эта сорокасемитонная махина станет символом несокрушимости. Названный в честь Климента Ворошилова, тяжелый танк получился противоречивым: мощнейшее бронирование соседствовало с капризной трансмissionной системой, а 76-миллиметровая пушка Ф-32 могла пробить любой немецкий танк того времени, но подвижность машины оставляла желать лучшего.
Толщина лобовой брони достигала 75 миллиметров, бортовой и кормовой — 60. Для 1941 года это были фантастические показатели. Немецкие противотанковые орудия калибра 37 миллиметров отскакивали от этой стали как горошины от стены. Даже знаменитые «восемьдесят восемь» — зенитные пушки, которые вермахт приспособил для борьбы с бронетехникой — не всегда пробивали КВ в лоб.
Но у этого монстра имелись критические недостатки. Коробка передач выходила из строя после нескольких десятков километров марша. Двигатель В-2К мощностью 600 лошадиных сил перегревался в жару. Обзорность из танка была отвратительной. А главное — экипажи не успели толком освоить машину до начала войны.
Рота смертников
Зиновий Колобанов получил назначение командиром роты тяжелых танков в самый разгар катастрофы первых недель войны. К августу 1941-го немцы рвались к Ленинграду, советские войска откатывались назад, теряя технику и людей. В этом хаосе командование 1-й Краснознаменной танковой дивизии приняло решение: выставить пять КВ-1 на ключевых дорогах, ведущих к городу.
Задача звучала просто и безнадежно одновременно: задержать врага любой ценой. Без поддержки пехоты, без артиллерии, без возможности отступить. Фактически экипажи отправляли в самоубийственную миссию, но другого выхода не было.
Колобанов выбрал позицию с холодным расчетом профессионала. Его КВ встал в засаду у перекрестка дорог возле деревни Войсковицы, где шоссе сужалось до двадцати метров, а по бокам тянулись непроходимые болота. Идеальная ловушка: немцы не смогут развернуться, обойти с флангов или атаковать всей массой сразу.
Наводчик Усов получил полторы боекомплекта — 114 снарядов. Больше в танк не влезало физически.
Восемьдесят пять попаданий
Около полудня на дороге показалась немецкая колонна. Сначала мотоциклисты, потом легкие танки Pz.Kpfw.35(t), следом средние Pz.III и Pz.IV. Всего более пятидесяти машин 6-й танковой дивизии вермахта двигались к Ленинграду, не ожидая сопротивления.
Колобанов подпустил головные машины на семьсот метров и отдал команду. Первый снаряд попал в ведущий танк, второй — в замыкающий. Колонна превратилась в капкан: немцы не могли ни развернуться, ни съехать с дороги в болото, ни толком понять, откуда ведут огонь.
Началась методичная работа. Усов стрелял с предельной точностью — каждый снаряд на счету. Немецкие танкисты отчаянно пытались обнаружить противника, били из орудий наугад, но замаскированный в зелени КВ оставался невидимкой. Когда его все же засекли, началось настоящее испытание брони.
Немецкие снаряды били в корпус КВ-1 один за другим. Броня звенела, внутри стоял оглушительный грохот, но не пробивала. Восемьдесят пять прямых попаданий зафиксировали после боя. Восемьдесят пять раз немецкие артиллеристы думали, что уничтожили советский танк, и восемьдесят пять раз ошибались.
Единственное уязвимое место — пушка. После нескольких десятков выстрелов противооткатные устройства начали давать сбои от постоянной вибрации и попаданий рикошетами. Но Усов продолжал стрелять.
Два с половиной часа длился бой. Когда закончились снаряды, на дороге догорали 22 немецких танка и множество других машин. Колонна была полностью уничтожена. Экипаж Колобанова выбрался из танка целым и невредимым.
Почему именно КВ
Немецкие танкисты после войны вспоминали встречи с КВ-1 как худший кошмар 1941 года. Их Pz.III с 50-миллиметровой пушкой и Pz.IV с короткоствольной 75-миллиметровой вообще не могли пробить советский тяжелый танк в лобовую проекцию. Приходилось ждать, пока КВ подставит борт, или вызывать авиацию.
Единственное эффективное наземное средство — зенитки «ахт-ахт». Но даже они не гарантировали пробитие с дистанции. А в условиях засады, когда КВ стоит замаскированным и бьет первым, шансы у противника стремились к нулю.
Конечно, один танк не мог переломить ход войны. КВ-1 имел массу недостатков: ломался, застревал, сжигал топливо цистернами. Летом 1941-го большинство этих машин потеряли не в бою, а при отступлении из-за поломок. Но там, где экипаж был грамотным, позиция выбрана правильно, а снарядов хватало, КВ превращался в неприступную крепость.
После боя
Колобанова наградили орденом Красного Знамени. Скромная награда за подвиг такого масштаба, но в августе 1941-го было не до церемоний. Ленинград задыхался в кольце, счет шел на дни.
Зиновий Григорьевич продолжал воевать. Его рота удерживала подступы к Красногвардейску, прикрывала отход войск к Пушкину. 15 сентября 1941-го осколок снаряда настиг его на кладбище города Пушкин, где танки заправлялись топливом. Осколочное поражение головы и позвоночника, контузия. Ранение оказалось настолько тяжелым, что лечение растянулось на годы: до марта 1945-го он кочевал по госпиталям Ленинграда и Свердловска.
После Победы вернулся в строй. Служил в Барановичском военном округе, в Группе советских войск в Германии, в Белорусском округе. В 1958 году уволился в запас в звании подполковника, осел в Минске, работал контролером на автозаводе. О том августовском бое не рассказывал, документы лежали под грифом. Широкую известность история получила только в восьмидесятые, когда военные историки начали восстанавливать забытые страницы битвы за Ленинград.
КВ-1 сняли с производства в 1942 году. Появились новые танки, более совершенные. Но легенда о неубиваемом монстре, который в одиночку остановил немецкую колонну, пережила и сам танк, и войну, и десятилетия после нее.
А вы верите, что один экипаж мог уничтожить 22 танка за один бой? Или это преувеличение военной пропаганды? Делитесь мнением в комментариях — давайте обсудим, где заканчивается правда и начинается легенда!