На краю леса кипела работа. Серое облако медленно, но неуклонно продвигалось вглубь чащи, оставляя за собой полосу мертвой земли.
Магистр внимательно следил за происходящим через экраны.
— Производительность на уровне ста процентов, — доложил старший из группы «Омега». — Через пару часов мы достигнем аномальной территории.
Внезапно один из солдат у насосной станции закричал.
— Смотрите, земля!
Почва под цистернами начала трястись.
— Это землетрясение? — удивился техник.
Однако это не было землетрясением. Из-под земли, прямо под главным шлангом, вырвался корень, который больше походил на щупальце. Он обвил шланг.
— Рубите его! — закричал командир.
Боец замахнулся топором и ударил, но топор отскочил, искры летели, будто он ударил по камню.
«Корень» сжался, и шланг лопнул.
Из него хлынула «Мертвая вода», разливаясь по технике и бойцам.
Крики звучали ужасно. Защитные костюмы расплавились за мгновения. Химическая некромантия не щадила ни своих, ни чужих.
Но самое страшное началось позже.
Из разрыва в земле выросли бледные светящиеся грибы, стремительно увеличиваясь в размерах прямо на глазах, растущие на заражённой земле и даже на телах погибших.
Грибы распухали и взрывались, выбрасывая облака фиолетовых спор.
— Ветер! — крикнул Магистр в микрофон, наблюдая за происходящим на экранах. — Включайте вентиляторы! Отнесите споры обратно в лес!
Но ветер неожиданно прекратился. Полное затишье.
Затем дуновение воздуха пришло из леса.
Это Леший вступил в бой. Он не мог противостоять химии, но управлял воздухом.
Фиолетовое облако спор, смешанное с остатками «Мертвой воды», накрыло лагерь Ордена.
Споры, попадая на металл джипов, вызывали его быстрое ржавление и распад на пыль. При попадании на кожу людей они прорастали, словно лишние конечности.
Магистр, находясь в герметичном кунге, с ужасом наблюдал, как его элитные бойцы падают на колени, разрывая себе горло, из их ртов вылезали шляпки грибов.
— Отступаем! — прохрипел он. — Сворачиваемся немедленно!
Водитель ведущей машины попытался завести мотор, но двигатель лишь фыркнул и замолчал.
Бензин в баке превратился в берёзовый сок — магия леса разрушала технологии.
Магистр понял, что кунг уже не защитит. Он выбил дверь здоровой рукой и вывалился наружу.
Вокруг царил хаос. Зеленая стихия поглощала серую смерть.
Он заметил, как огромный зверь из земли — Корневой — вылез из-под асфальта, схватил цистерну с ядом и затащил её под землю, словно крот червяка.
Магистр зашипел от боли — споры коснулись его лица.
Но проклятие «Иудина гроша» защищало его — тьма внутри поглощала споры.
Он был слишком ядовит даже для лесной магии.
Он остался стоять в одиночестве среди разрушенного лагеря. Вокруг были лишь ржавые каркасы машин и холмики, покрытые грибами, под которыми угадывались скрученные тела.
Из леса, окутанного туманом, вышла Матрена.
Она не шла, а словно парила на полуметре над землей, опираясь на переплетённые корни, которые двигали её вперёд.
За ней возвышался Леший, а в руке светилась Книга Теней.
— Ты отравил землю, — её голос звучал, как шелест сухих листьев. — Но лес умеет перерабатывать даже яд. Теперь это наша территория. До самой дороги.
Магистр выпрямился. На его изуродованном лице появилась безумная улыбка.
— Впечатляет, ведьма. Ты приспосабливаешься. Но ты не поняла главного.
Он поднял мутировавшую руку-клешню, в которой сжимал небольшой пульт с одной кнопкой.
— Я не собирался побеждать тебя здесь. Я хотел тебя пометить.
Он нажал кнопку.
Ничего не взорвалось.
Но высоко в небе, за облаками, спутник зафиксировал всплеск уникальной энергетической сигнатуры — сигнатуры Книги.
— Теперь весь мир знает, где ты, — тихо произнёс Магистр. — И не только Орден. Есть силы страшнее нас. Я просто открыл дверь.
Он сжал пульт в руке.
— А я... вернусь. Когда стану тем, кем должен быть.
Вокруг Магистра закружилась воронка тьмы. Это была не магия книги, а древняя холодная магия Бездны, за которую он продал душу ради спасения.
Тьма сжалась, и он исчез.
Матрена опустилась на землю. Корни скрылись в почве.
— Он прав, — сказала она, глядя в небо. — Мы засветились.
Леший подошёл к ней, тыкая пальцем в ржавый джип с любопытством.
— Пусть приходят, — проворчал он. — Грибам нужно на чём-то расти.
Матрена покачала головой.
— Нет, хозяин. Теперь придут не люди. Он позвал других. Тех, кто веками охотится на магию.
Она открыла Книгу. Страницы были чёрными, на них горела надпись белым огнём:
«Инквизитор проснулся».
Матрена захлопнула книгу.
— Нам нужна большая сила, — сказала твёрдо. — Заимки недостаточны. Нужно пробуждать старые капища.
— Те, что на болотах? — Леший вздрогнул (насколько это возможно среди веток). — Там спит Лихо. Одноглазое.
— Значит, разбудим и его, — ответила Матрена. — Времени на вежливость нет. Собирай волков, Леший. Мы идём на болота.
Дорога до болот заняла два дня.
Лес менялся с каждым пройденным километром. Великолепные сосны и дубы, которые радостно встречали Лешего, сменялись искривлёнными берёзами и осинами с корой, покрытой чёрными язвами лишайника.
Почва под ногами становилась вязкой, хлюпала, словно голодный рот, ждущий еды.
Леший стал мрачнее. Здесь, на границе своих владений и мёртвых топей, его власть ослабла.
— Гнилая Падь, — проскрипел он, остановившись перед полосой густого белого тумана над чёрной водой. — Здесь я уже не хозяин. Тут правит Болотник, а кикиморы шалят. Лихо же спит в центре, на Острове Слез.
Матрена, опираясь на трость, теперь обвитую живой лозой, кивнула.
— Болотник меня знает. Моя прабабушка ему откуп носила. А кикиморы... — она посмотрела на Корневого.
Зверь из земли глухо зарычал. Ему болота не нравились: слишком много воды, слишком мало твёрдой почвы.
— Корневой с ними разберётся. Пойдём.
Они шагнули в туман.
Пришлось идти по гати — старой, полусгнившей деревянной дороге, проложенной здесь, наверное, ещё во времена царя Гороха.
Слева и справа булькала трясина. Из мутной воды иногда высовывались бледные руки с длинными пальцами, пытаясь схватить путников за сапоги, но, почувствовав жар Книги Теней, они с шипением исчезали обратно.
— Не держи, тина, не цепляй, ряска! — бормотала Матрена, расчищая путь взмахами руки.
К вечеру второго дня они достигли Острова Слез.
Это был участок суши посреди бескрайней топи, усеянный белыми костями животных и людей.
В центре острова стояла покосившаяся избушка на одной ноге — не куриной, а костяной, сделанной из огромных берцовых костей мамонтов.
Окна были заколочены чёрными досками крест-накрест. Дверь висела на тяжёлых ржавых цепях.
Воздух вокруг избы дрожал от напряжения. Даже дышать здесь было тяжело, каждый вдох причинял боль в груди, словно предчувствие беды стало ощутимой плотностью.
— Спит, — прошептал Леший, стараясь слиться с единственным худым деревом на острове. — И пусть бы спало. Матрена, ты уверена? Оно не различает, кто свой, а кто чужой. Оно просто всё пожирает.
— У нас нет выбора, — твёрдо ответила Матрена. — Инквизитор уже близко. Я чувствую его приближение. Холод, железный стерильный холод. Он сожжёт лес дотла. Лихо — единственное, что может остановить это своим хаосом.
Она подошла к избе. Корневой встал за ней, вздыбив шерсть из мха и корней.
Матрена достала нож — не трофейный, а свой старый кухонный, которым резала хлеб сорок лет. Простое оружие иногда сильнее артефактов.
Она порезала палец. Капля крови упала на ржавую цепь.
— Вставай, Одноглазое! — крикнула она, и её голос эхом разнесся над болотом, пугая ворон. — Хватит глодать кости во сне! Я принесла тебе новую пищу!
Цепи зазвенели. Изнутри избушки раздался звук, похожий на скрежет гвоздя по стеклу, только в тысячу раз громче.
— Кто смеет... — голос был скрипучим, женским, но бесконечно древним.
— Матрена, хранительница Узла!
— Узел... — голос прозвучал с насмешкой. — Я помню Агриппину. Её удача была вкусной. Горькой.
Дверь сорвалась с петель и с грохотом упала на кости.
Из темноты проёма вышла фигура.
Это было высокое и худое существо, словно жердь. Одето в лохмотья серого цвета, как болотный туман.
Длинные руки свисали почти до колен. Лицо скрывали спутанные волосы, но через них ярко горел один огромный желтый глаз с вертикальным зрачком.
Это было Лихо Одноглазое.
Как только оно вышло, у Матрены сломался каблук на крепком ботинке, и она упала на колено.
Леший вскрикнул — ветка на его голове сама сломалась и ударила его в глаз.
У Корневого отвалился кусок бока.
Лихо рассмеялось.
— Видишь? Я только вышло, а вы уже калечитесь. Зачем ты меня разбудила, ведьма? Хочешь, чтобы я забрал остатки твоих дней?
Матрена, кряхтя, поднялась. Она знала: нельзя показывать страх. Лихо питается страхом и превращает его в несчастья.
— Я пришла предложить сделку, — твёрдо сказала она.
— Сделку? — Лихо сделало шаг вперёд. — Мне не нужны сделки. Я могу просто взять.
Оно протянуло руку к Книге Теней.
Матрена не отстранилась. Она открыла Книгу.
— Ты голоден, Лихо. Здесь, на болотах, только лягушки и редкие путники. А я веду к тебе армию.
— Армию? — глаз Лиха сузился.
— Тех, кто приносит порядок. Тех, у кого каждый шаг продуман, каждая пуля учтена. Представь, как сладко будет рушить их планы? Как вкусно, когда их оружие взорвётся в их руках? Когда их машины увязнут, а вера распадётся от твоего взгляда?
Лихо замерло. Оно облизало тонкие синие губы длинным языком.
Хаос ненавидел порядок. А Инквизиция воплощала порядок.
— Много их? — спросило чудовище.
— Легион. И с ними Инквизитор. Человек без сомнений.
— Человек без сомнений... — прошептало Лихо мечтательно. — Самая лакомая добыча. Сломать такого — как выпить старое вино.
Оно приблизилось к Матрене. От него пахло болотной тиной и застоявшейся кровью.
— Я пойду с тобой, старая. Но плату возьму вперёд.
— Какую?
— Твой глаз.
Леший зашипел, но Матрена подняла руку, останавливая его.
— Зачем тебе мой глаз, если у тебя свой?
— Чтобы видеть то, что видишь ты. Чтобы Книга признала меня союзником, а не врагом. И... — Лихо ухмыльнулось, — два глаза — это слишком много для одной ведьмы.
Матрена посмотрела на Книгу. На странице появилась новая запись: «Жертва принята. Связь установлена».
Она понимала, что это единственный путь. Чтобы управлять абсолютным злом, нужно стать его частью.
— Бери, — спокойно сказала она.
Лихо не воспользовалось ножом. Оно провело когтистым пальцем по воздуху перед лицом Матрене.
Боль была резкой, но короткой. Мир слева померк. Мир справа вспыхнул новыми красками.
Теперь она видела не только магию и жизнь, но и вероятности — тонкие нити судьбы, которые можно дергать и рвать.
Матрена вытерла кровь с пустой глазницы. Боли не было, только холод.
— Теперь мы связаны, — сказала она. — Собирайся, Лихо. Гости уже близко.
Продолжение следует…