Три мешка зерна - столько стоила четырнадцатилетняя Дашка. Цену своей жизни она запомнила навсегда в тот вечер. Мать не торговалась, торопливо принялась выгружать мешки с зерном на ледащую лошадь. Работник из поместья в удивлении вскинул брови, он готов был дать больше за девчонку. Но раз крестьянка и на такую мену согласна, то лучше промолчать.
Вдова уже подталкивала в спину старшую дочь к управляющему:
- Иди уже, Даша, служи верно.
И больше ни слова. Нищей крестьянке, что тащит на себе пятерых детей одна, не до слез и сожалений. Это зерно поможет прожить остальной семье еще одну бесконечную, голодную зиму. А старшая… пускай у чужих людей в тяжком услужении, зато в тепле и с куском хлеба.
Даша в сердцах швырнула в канаву тряпицу с солью, которую ей сунула в руки перед выходом младшая сестренка и сказала:
- На счастье.
Какое счастье?! Ее сменяли на три мешка пшеницы будто корову!
С горькой обидой на душе озлобившаяся на весь мир Дарья ехала в поместье. До того было тоскливо крестьянской девчонке, что даже красоты барского дома она не рассмотрела по приезде. Хотя поместье Дальнее было огромным, белый дом с колоннами, игрушечные флигели, конюшни, огромный сад и людская, набитая дворней.
Чужой, непонятный мир, куда ее впихнули силой.
После прибытия Дашу отвели в гостиную, где на нее глянул мельком управляющий, немец Карл Францевич. Он оценил ладно скроенную девчонку и сухо велел:
- На кухню.
Даша хорошо запомнила его узкое лицо, взгляд из-под очков и щетку редких усов. Совсем не похож на деревенских мужиков, бородатых и широколицых.
В деревне про немца болтали бабы всякое. Что старая барыня совсем уже плоха, вот и выписала себе управляющего, чтобы заправлял всем. Что хитрый иностранец окрутил старуху и женился на ней ради наследства. Сам вдовец, но с собой привез он из Германии пятилетнюю девчушку, падчерицу Эмму.
Девчонку управляющего Дарья видела потом мельком во дворе. Тихая, пугливая крошка, которая жалась по углам и играла себе, никому не мешая.
Жалость кольнула сердце крестьянки от ее настороженного взгляда, ведь четырех сестренок она вынянчила. Но юной работнице не было дела до чужих детей, все тело ломило от боли каждый день. И конца не было этой муке.
Ее поставили прислуживать на кухне. Целыми днями Дарья драила котлы, носила воду, выгребала золу, таскала с черного входа увесистые корзины со снедью для стряпух.
Через полгода помощницу приметил Карл Францевич. Но обратил внимание не с сальным блеском глаз, как разглядывали дворовые мужики молодку. Он случайно услышал разговор Дарьи с продавцом мяса.
Она невозмутимо и обстоятельно объясняла тому, что господ обвешивать нехорошо. Если не сменит тотчас же гнилую солонину на хорошую вырезку, то она барину расскажет про каждый фунт недовеса, про кости вместо мякоти.
Мясник трясущимися руками менял куски и клялся:
- Меняю уже! Не серчай! Перепутал! Телятинку парную вот для барыни, для здоровья. Обещаю, все самое лучшее для господина управляющего с этого дня буду возить. Только уж смилостивитесь, Дарьюшка.
Вечером того же дня управляющий вызвал Дарью к себе и назначил помогать экономке. А через месяц посадил молодую крестьянку на ее место, до того ловко и рачительно девушка управлялась с огромным хозяйством. Знала и гоняла воров, лентяев, при ней прислуга ходила по струнке.
Прошел год, и управляющий посадил крестьянку рядом с собой во время приема старост из окрестных деревень. С ее помощью Карл Францевич считал подати, назначал оброк. А Дарья рядом шептала ему на ухо, кто врет, кто урожай недовешивает.
Разобравшись с делами, он учил ее вести учетные книги и следить за огромным хозяйством.
Молодая помощница схватывала все на лету. Без записей помнила, кто кому должен, кто с кем спит, у кого больная скотина, а у кого брат в бегах. Карл Францевич называл ее «моя память». И при этом в голосе немолодого уже мужчины растекалось тепло.
Эмма оказалась под крылом у фаворитки управляющего. Дарья окружила ее материнским присмотром. Научила девочку говорить по-русски, по вечерам рассказывала деревенские сказки, а утром наряжала и заплетала косы.
Вместе с Эммой, с которой занимался местный учитель из уезда, Дарья освоила грамоту, арифметику и другие школьные науки. А сиротка льнула к крестьянке, как к родной, и любила ее по-детски горячо и искренне.
На третий год жизни Дарьи в поместье скончалась мирно во сне старая барыня. Карл Францевич унаследовал поместье, все огромные владения по завещанию отошли ему. А Дарья унаследовала Карла Францевича.
Из помощницы превратилась она еще и в любовницу. Хотя не любила его никогда. Но когда однажды вечером потянул ее хозяин в свою спальню, не отказала.
Зачем любовь, когда есть лучше нее - деньги, власть. Крепкий дом, полные амбары надежнее бесплотных мечтаний. Пускай во грехе живет она с немцем, зато в холе и сытости, себя работой тяжелой больше не гробит.
Правда, Карл Францевич полюбил молодую женщину по-настоящему. Он никогда не сказал бранного слова, не поднял руки на свою крепостную девку. Хотя в гневе был новый барин страшен. Дарья видела сама, как он засек плетьми конюха из-за захромавшей лошади. Как швырнул горничную об стену за разбитую чашку.
Лицо его жутко менялось в такие минуты, словно другой человек проступал сквозь кожу. Но Дарье Карл Францевич верил как никому. Особенно после того, как она родила ему сына. Назвали младенца Дмитрием, а мать ласково кликала его Митенькой.
Карл Францевич хлопотал, чтобы записать мальчика под своей фамилией, но ему в этом отказали. Незаконнорожденный от крепостной крестьянки и иностранца, такой везде чужой. Ни фамилии отца ему не положено, ни сословия.
Одна лишь Эмма была для маленького Мити ровней и напарницей по играм. Дарью она считала приемной матерью, поэтому однажды, когда Мите исполнилось пять, подросшая девочка доверила ей страшную тайну. Эмма зазвала ее в каморку при кладовой, чтобы ни один человек не услышал. А там вдруг выпалила:
- Вы для меня дороже всех на свете. Потому не хочу скрывать я правды от вас, почему мой отчим уехал из Германии.
Дарья, озабоченная делами, было отмахнулась:
- Какой же тут секрет! Он искал место получше для службы. Вот и поехал, куда позвали, управляющим в наш уезд. Тут все удачно сложилось у него.
Но Эмма вдруг побледнела и зашептала едва слышно:
- Он сбежал, чтобы избежать тюрьмы и страшного позора. Потому что Карл Францевич расправился с моей матерью. Она была молода, хороша собой, и он подозревал ее в неверности. Я был совсем крошкой, но помню все ясно. Матушка и отчим постоянно ссорились, Карл Францевич ревновал мою мамхен со страшной силой. А в гневе он совершенно безумен, вы его сами видели. Однажды он не совладал с собой. Он вцепился ей в шею, тряс как куклу.
Эмму было едва слышно. Она дрожала в ужасе от воспоминаний, сколько лет убеждала себя, что это был страшный сон. Однако кошмар снился ей каждую ночь, и она знала в глубине души, что ее пугает память, а не воображение.
Наконец, сирота решила доверить свою тайну самому близкому человеку - приемной матушке. Девочка обхватила себя руками, унимая дрожь.
- Я помню ту ночь. Он........ ее. Эти звуки разбудили меня. Я выбралась из кровати, кинулась к матушке в спальню, а там он ..... над ней. И… не останавливался в своем гневе, пока не прикончил ее совсем.
Дарья от ужаса не могла ничего сказать. В голове не укладывалось, Карл Францевич, такой обходительный и осторожный - убийца?
- Ты уверена? - спросила она, а сама уже знала ответ.
Достаточно было взглянуть в глаза Эммы, перепуганные, полные отчаяния. И становилось ясно: она не врет.
Теперь Дарье было понятно многое.
Почему Карл Францевич сбежал так далеко из родной страны, нашел приют среди чужих ему людей. И что он не из любви к падчерице, а из страха разоблачения забрал Эмму с собой, чтобы никто не дознался о произошедшем.
Дарья обняла приемыша, прижала к себе, разделив с ней страшную тайну. Они так и жили дальше, храня общий секрет больше пятнадцати лет. Когда вдруг привычный мир рухнул. Все началось с появления Степана…
***
Дарья ехала в теплых санях с ярмарки, как внезапно какой-то оборванец запрыгнул к ней на мягкую подстилку прямо на дороге и оскалился в улыбке.
- Здравствуй, красавица. Помнишь меня?
На нее смотрел седой, крепкий мужик. Жилистый, со шрамом через все лицо, но вот взгляд у него остался прежним. И Дарья сразу признала его по этому озорному, с хитрым прищуром взгляду.
Степка! Дворовый мальчишка с вихрами, торчащими во все стороны. Он когда-то таскал ей землянику из леса и клялся, что вырастет и женится на ней, заберет из барского поместья.
Вырос мальчишка непокорным, а когда стал взрослеть, сразу сбежал с барщины. Его вернули и записали в рекруты. Оттуда Степан дезертировал, не желая служить отчеству. Говорили в округе, что поймали беглеца и отправили в кандалах на каторгу. Но он признавал только свободу, прикончил конвоира да снова пустился в бега.
С недавних пор бабы, что носили в поместье грибы и ягоды, принялись шептаться, что объявился беглый Степан снова в родном краю.
Беглец сколотил ватагу из таких же отчаянных. Вместе с сообщниками начал мутить деревню, подбивать мужиков на бунт рассказами о манифесте царя, что все крепостные крестьяне тогда станут свободными. Даже в поместье чувствовалось это настроение, дворня стала смотреть на Дарью с вызовом, с ожиданием.
И вот он объявился перед ней без всякого страха и сидит в санях рядом с Дарьей, скалится щербатым ртом.
- Слышала, Дарьюшка, государь наш волю обещал крепостным и землицы дать? Только я в царскую волю не верю. За землю выкуп на шею повесят на полжизни. Надо брать самим и по своим делить добро барское.
Дарья спрятала руки, которые подрагивали от страха, под теплый тулупчик.
- От меня, что ты хочешь?
Его взгляд, будто острый гвоздь, проткнул нутро.
- Ты все знаешь про поместье. Где у немца деньги лежат, где сторожа спят, когда хозяина дома нет. Помоги нам, и не тронем тебя.
- А если не скажу? - Дарья изо всех сил старалась не выдать свой страх перед беглым бунтарем.
А он вдруг прихватил ее за плечо будто из железа сделанными пальцами.
- Вся деревня тебя ненавидят, Дашка. Продалась ты немцу за теплый угол, под него столько лет стелилась. Своих же крестьян давила, учила его, как поборы с простых людей брать. Если нам не поможешь, я только слово скажу, и тебя раньше твоего Карлушки на клочки разнесут.
Он вдруг задышал прямо в ухо:
- Дома как будешь, так весточку от меня получишь. Уж после этого станешь шелковой. И немец не поможет. Будешь нам помогать. Тебе прислуживать привычно.
Сказал, а потом мягко, по-звериному спрыгнул с саней. Его темная фигура исчезла в белой круговерти метели. Но осталась в памяти Дарьи… И страх огромной, сосущей дырой поселился в душе.
В поместье по приезде ее ждал новый удар. В комнате сына было пусто, Митя пропал…ПРОДОЛЖЕНИЕ РАССКАЗА В ПРЕМИУМ (правила Дзена не позволяют в свободном доступе публиковать настолько эмоционально-откровенные рассказы) 2 часть