Воцарилась полная и гробовая тишина. Ни птиц, ни ветра не было слышно.
Однако вдруг, в самом дне воронки, где земля превратилась в стекло, что-то начало двигаться.
Почва задрожала, и из-под нее появилась рука — не человеческая и не костлявая, как у Корневого.
Это была маленькая, морщинистая кисть, сжимавшая черную кожаную книгу.
Книга Теней мягко мерцала ровным светом, образуя вокруг своей владелицы защитный кокон, непроницаемый для огня и взрывов.
Хозяйка была спасена Книгой, но цена оказалась высокой — дома её рода больше не существовало.
Теперь сама Матрена стала воплощением Дома.
С большим трудом она выбралась из-под обломков и стряхнула с себя пыль с изорванного платья.
Она посмотрела на дымящийся кратер, затем перевела взгляд на дорогу.
Вдалеке доносился вой полицейских сирен.
Матрена раскрыла Книгу, и на пустой странице появились новые строки:
«Узел развязан. Корни свободны. Ищи новый лес».
Старушка улыбнулась, прижала книгу к груди и, опираясь на чудом сохранившуюся трость, направилась прочь от пепелища в сторону темнеющего леса.
В её тени, вытягиваясь и извиваясь, семенил кто-то небольшой, похожий на сутулую собаку — Корневой тоже выжил, или то, что от него осталось.
Война с чужаками, очевидно, только началась.
Лес встретил их настороженной тишиной. Старые ели смыкали свои кроны, закрывая первые звезды, а мох под ногами пружинил, словно ворчал. Воздух здесь был густым, запах прелой хвои и грибов витал вокруг.
Матрена остановилась, прислушиваясь.
Далеко позади, со стороны дороги, слышались тревожные звуки из мира людей: сирены, крики, шум моторов.
На месте её прежнего дома царил полный хаос — полиция, пожарные, зеваки гадали, что именно вызвало взрыв в старой избе.
Орден без труда скроет следы происшествия, в этом она была уверена. Для обывателей это будет всего лишь несчастным случаем.
— Ну что, будешь трястись, — пробормотала Матрена, глядя на свою тень.
Тень у её ног свернулась в бесформенный комок — Корневой был вымотан.
Взрыв опалил его новую сущность, и теперь он походил на обгорелую корягу, с трудом переставляющую лапы.
— Хочешь есть? — заметила Матрена. — Потерпи, сначала хозяину поклониться надо. В такой лес без разрешения не войдешь.
Она сделала несколько шагов и вышла на небольшую поляну, в центре которой лежал огромный валун, покрытый серым лишайником.
Подойдя к камню, Матрена ударила по нему тростью.
— Лес-батюшка, мох-сват, пень-брат! — громко произнесла она. — Прими нас, погорельцев. Мы пришли не с огнем, а с силой. Не рубить, а пускать корни.
Ответ леса не последовал сразу. Сначала зашумели верхушки деревьев без ветра, затем послышался уханье совы. И наконец валун перед ней словно ожил — мох зашевелился, лишайник разошелся, открывая два глаза с зеленым гнилушным светом.
Из-за камня, хрустя сухими ветками, поднялась фигура — Леший.
Он был огромен, вдвое выше человека, сложен из переплетенных веток, коры и старой травы.
— От тебя пахнет гарью, старая, — проскрипел Леший.
Его голос напоминал трение сухих стволов во время бури.
— Ты несешь смерть. Зачем мне твоя беда?
Матрена не отступила, выпрямилась, и Книга Теней в её руке засветилась мягким багровым светом.
— Беда не только моя, Хозяин. Она общая. Те, кто сжег мой дом, не пожалеют и твой лес. Им все равно — будь то бревна в срубе или живая сосна. Дай им укрытие, и я отплачу тебе службой и силой. У меня теперь есть Узел.
Леший прищурился, глядя на книгу. Он ощущал мощь, исходящую от артефакта и самой старухи.
Она перестала быть простой деревенской ведьмой — стала чем-то стихийным, родственным ему.
— Узел, говоришь... Сила... — задумчиво протянул он. — Лесу нужна сила. Ручьи пересыхают, люди с пилами наступают. Если дашь мне пищу — живи. Там, за оврагом, стоит старая заимка егеря. Он давно умер, место пустует. Но с условием.
— Какое?
— Твой пес, — Леший кивнул на Корневого, свернувшегося калачиком. — Пусть моих зайцев не трогает. А браконьеров... браконьеров пусть съедает.
Матрена усмехнулась.
— Договорились.
Леший медленно исчез в темноте, снова превратившись в кучу бурелома.
Путь был открыт.
Они шли еще час. Заимка оказалась полуразвалившейся хижиной, наполовину вросшей в землю.
Крыша была прохудившейся, дверь держалась на одной петле. Зато стены были крепкие — из лиственницы.
Матрена вошла внутрь. Запах сырости и заброшенности наполнил помещение.
— Ничего, — прошептала она. — Обживемся.
Она положила Книгу на грубый стол, и артефакт сразу наполнил комнату ровным светом.
— Корневой! — позвала она.
Существо вползло в дом.
— Иди под пол. Там барсучьи норы, расширь их. Свяжи дом с землей крепко.
Корневой радостно вздохнул и стал яростно копать землю когтями, быстро скрываясь в глубине.
Через минуту дом задрожал, стены заскрипели, выпрямляясь. Щели между бревнами начали заполняться свежим мхом, затягиваясь на глазах. Крыша перестала быть дырявой — ветви близстоящих деревьев переплелись над ней, создавая живой навес.
Матрена провела рукой по столу, сметая вековую пыль.
Дом оживал — он стал меньше прежнего, более диким, но его сердце уже билось по-новому.
Далеко от леса, на краю дымящейся воронки, окруженной желтыми лентами, стоял человек в форме полковника полиции. Он растерянно слушал доклад пожарного.
— ...Никаких останков, товарищ полковник. Вообще. Температура была такой, что даже кости должны были испариться. Но вот что странно...
— Что? — устало спросил полковник.
— Радиационный фон в норме. Газа в доме не было. Взрывчатки следов не нашли. Такое ощущение, будто рвануло само пространство.
В этот момент к ним подошел высокий мужчина в идеально сидящем сером костюме.
Его лицо было наполовину закрыто бинтами с желтой мазью, левая рука висела на перевязи. Несмотря на увечья, в его осанке чувствовалась власть.
— Товарищ полковник, — тихим, но холодным голосом произнес он, показывая красное удостоверение с золотым гербом, которого полковник никогда не видел. — С этого момента дело передается под юрисдикцию моего ведомства. Оцепление снять, ваших людей убрать. Всё, что произошло здесь — утечка экспериментального топлива. Всем подписки о неразглашении.
Полковник посмотрел на удостоверение, побледнел и выпрямился.
— Слушаюсь. А... старуха? Хозяйка дома?
Человек в сером костюме, Магистр, чудом переживший взрыв благодаря древнему амулету, теперь рассыпающемуся в прах, посмотрел в сторону черного леса на горизонте.
Его оставшийся глаз горел ненавистью.
— Старуха мертва, — соврал он. — Для всех она мертва. Мы ищем только последствия утечки. Вы свободны.
Когда полицейский побежал отдавать приказы, Магистр достал телефон.
Экран был треснут, но работал. Он набрал номер.
— Готовьте группу «Омега», — сказал в трубку. — Поднимите архивы по лесной нечисти. Меняем тактику. Она ушла в чащу. Прямой атакой не возьмем. Будем травить лес. Будем жечь. Она выйдет сама.
Он отключил телефон и посмотрел на забинтованную руку.
Кожа под бинтами чернела, покрывалась чешуей. Проклятие «Иудина гроша», от которого ведьма отвернулась, ударило в него.
Времени оставалось мало. Ему нужна была Книга, чтобы исцелиться. Теперь это стало личным.
В лесной заимке Матрена вскипятила воду в мятом котелке, нашли его в углу. Заварила свежую хвою и лист брусники.
Сидела у окна, глядя, как рассвет окрашивает сосновые стволы в розовый цвет.
Книга Теней лежала открытой перед ней. На странице появился новый рисунок: черный лес вокруг избушки, а вокруг леса — кольцо огня и железных машин.
— Значит, война, — спокойно произнесла Матрена, отпивая горячий отвар. — Ну что ж, лес большой. А нас теперь трое: я, Дом и Хозяин-Леший.
Снизу послышался довольный стук. Корневой нашел в земле старые кости егеря и, кажется, был доволен.
Матрена улыбнулась.
— Добро пожаловать домой, бабушка! — сказала она себе. — Пора учить новые заклинания.
***
Прошла неделя. Для людей это были всего семь дней, но для леса, в сердце которого поселилась Матрена, время текло иначе — густо, словно смола.
Заимка изменилась до неузнаваемости.
Старая лиственница, из которой построен дом, дала свежие побеги.
Теперь изба не стояла на земле, а словно выросла из переплетения могучих корней. Оконные проемы были закрыты тонкой прозрачной слюдой, принесенной муравьями по приказу Лешего.
Дверь покрылась корой, и открыть её мог только тот, кто знал, куда нажать на сучок.
Матрена сидела на крыльце, перебирая пучки сушеных мухоморов. Её руки, покрытые пигментными пятнами, работали ловко и быстро. Книга Теней лежала рядом, открытая на разделе «Зеленая порча».
Старуха училась — раньше её магия была домашней, «человечьей», теперь же ей приходилось осваивать дикую, звериную магию.
— Идут, — проскрипел голос у её уха.
Матрена не вздрогнула. С ветки старого дуба, нависающего над крыльцом, свесился Леший.
Теперь он выглядел лучше: напитавшись силой Узла, которую дала ведьма, он стал выше, кора на «коже» потемнела и стала тверже камня.
— Далеко? — спросила Матрена, нанизывая шляпку гриба на нитку.
— Они на опушке. Железные жуки рычат, воняют. Деревья желтеют и плачут. Больно лесу, старая.
Матрена отложила грибы и взяла Книгу.
— Магистр не глуп, — сказала она. — Он понял, что в чащу заходить себе дороже. Решил выкурить нас или отравить.
Она провела рукой над страницей, и над книгой возник туман с изображением.
На краю леса, где грунтовка кончается, развернулся лагерь.
Стояли цистерны с маркировкой химической опасности. Люди в защитных костюмах и противогазах раскатывали длинные шланги.
В командном кунге сидел Магистр.
Он выглядел ужасно. Бинты на лице пропитались темной кровью. Левая рука, пораженная проклятием, распухла, пальцы срослись, превратившись в клешню.
Он умирал и становился еще опаснее.
— Начинайте! — беззвучно скомандовал он на изображении.
Люди открыли вентили, и из шлангов под давлением вырвался серый маслянистый туман. Это была не просто химия — «Мертвая вода», синтезированная в лабораториях Ордена, смесь некромантии и химикатов.
Там, где касался туман, жизнь мгновенно погибала. Трава превращалась в пепел, листья опадали черной гнилью, стволы деревьев высыхали и трескались, словно стояли мертвыми сотни лет. За туманом наступала страшная тишина — ни птиц, ни насекомых.
— Идет смерть, — прошипел Леший, глаза его загорелись яростью. — Они убивают моих детей! Я пойду и раздавлю их!
Он начал расти, ветви на плечах превратились в острые копья.
— Стой! — ударила Матрена тростью по крыльцу. — Сгоришь. Эта отрава пьет магию. Чем больше силы потратишь, тем быстрее она тебя съест. Нужна хитрость, а не мощь.
— Какая хитрость против смерти?
Матрена усмехнулась, улыбка у неё была жуткая: зубов стало меньше, а клыки удлинились.
— Смерть, батюшка Леший, бывает разная. Есть пустая, химическая смерть. А есть гнилостная, болотная. Из неё вырастает новая жизнь. Клин клином вышибают.
Она встала, опираясь на трость, и позвала:
— Корневой! Вылезай, дармоед! Есть дело.
Земля под крыльцом вздулась, и из норы вылез Корневой.
Он изменился: теперь это было существо размером с медведя, покрытое землей, корнями и костями мелких зверей. Глаз у него не было, но он отлично чувствовал вибрации почвы.
Матрена бросила ему пучок заговоренных мухоморов.
— Ешь.
Корневой с хрустом проглотил грибы, и его тело начало дрожать, по корням пробежали фиолетовые искры.
— Слушай мою волю, — прошептала Матрена, гладя его по земляной голове. — Иди под землей, не показывайся. Найди их бочки, но не ломай. Нет... принеси мне их «корень».
Корневой издал булькающий звук и нырнул под землю, двигаясь с невероятной скоростью, словно торпеда в воде.
Продолжение следует…