Матрена вернулась в избу и тщательно закрыла дверь на все засовы.
Нож, воткнутый в косяк, едва заметно вибрировал, издавая тонкий, еле слышимый писк.
Так проверяли прочность защитного контура — пока что с безопасного расстояния.
— Ну что, Корневой, — громко произнесла она, топнув по полу. — Прислушайся к земле. Они уже идут — но не ногами.
В ответ из подпола послышался скрежет.
Существо, некогда бывшее вором, впивалось в земляные стены, укрепляя фундамент своей новой, пугающей силой.
Матрена подошла к печи. Внутри огонь ровно гудел, однако пламя сменило оттенок — теперь оно было фиолетовым с зелёными прожилками. Дом мобилизовал все свои возможности.
Старуха взяла из шкафчика ступку — ей нужно было зелье, чтобы видеть скрытое.
Она положила в ступку сушёную полынь, пару змеиных выползков (запасы прабабки были неисчерпаемы) и добавила немного того самого молока, что принесла Нюра.
— Живое к мертвому, зрячее к слепому, — тихо бормотала она, растирая смесь пестиком.
Получившуюся мазь Матрена нанесла на веки. Глаза защипало, потекли слёзы.
Но после нескольких морганий мир перед ней изменился.
Стены дома стали напоминать полупрозрачный туман.
Она увидела силовые линии — красные жилы, пульсирующие в бревнах, и чёрное пятно в подполе — Корневого.
А снаружи...
В саду к дому уже ползли тени.
Хотя солнце стояло в зените, тени от яблонь отделились от их стволов и ожили. Они вытягивались, переплетались в уродливые ломаные фигуры, похожие на гончих псов. Их насчитывалось около двадцати.
«Теневые псы», — поняла Матрена. Колдовство пришлых. Это разведка боем. Они хотят проверить возможности старой ведьмы, не подвергая опасности людей.
— Что ж, сыграем, — усмехнулась она.
Матрена подошла к столу, где лежала Книга Теней.
Она не открыла её, а положила обе ладони на обложку и закрыла глаза, соединяясь с сознанием Дома.
— Дыхание печи! — послала она мысленную команду.
С заслонка печи с грохотом вылетела наружу.
Клубы фиолетового пламени, подчиняясь её воле, вырвались из устья, но не подожгли деревянный пол. Огонь тек, словно вода, устремляясь к щелям под дверью, окнам и каждой дырочке, ведущей наружу.
Снаружи послышался визг — не собачий, а похожий на рвущуюся ткань.
Матрена, глядя сквозь новое магическое зрение, видела, как фиолетовый огонь набросился на теневых псов.
Их тени разбегались, пытаясь укусить пламя, но огонь пожирал их, исчезая без следа.
Одна из теневых тварей, самая большая, выкрутилась и прыгнула прямо в окно.
Стекло не разбилось — тень прошла сквозь него, игнорируя соль на подоконнике. Это был мощный морок.
Тварь приземлилась в середине комнаты, сгущаясь в подобие огромного добермана с пустыми глазницами.
Она зарычала, и звук вызвал у Матрены заложенность в ушах.
— Не гадь в доме! — рявкнула бабка.
Но поднять трость она не успела.
Половицы под теневым псом вдруг разошлись с треском.
Из тьмы подпола взметнулась длинная, бледная и неестественно суставчатая рука.
Корневой стоял на страже.
Костлявые пальцы сомкнулись на горле (или месте, где оно должно было быть) теневой твари.
Рывок — и пса утащили вниз, в черноту.
Снизу прозвучал чавкающий звук и довольное урчание.
Половицы снова с грохотом сомкнулись.
Матрена вытерла пот с лба. Сердце билось так сильно, что отдавалось в висках.
Это была лишь первая волна — разминка.
Она взглянула в окно. Тени в саду исчезли, рассеялись. Но небо начало темнеть по-настоящему.
На горизонте появилась туча: чёрная, плотная, похожая на гору. Она двигалась необычайно быстро, против ветра.
— Едут, — прошептала Матрена. — Теперь всерьёз.
Старуха бросилась к красному углу с иконами и сдвинула их в сторону.
За ними оказалась маленькая дверца в стене, заклеенная старыми газетами.
Матрена сорвала бумагу и обнаружила рычаг.
Прабабка Агриппина была параноиком, но сегодня её осторожность могла спасти жизнь.
— Если не удержу, — сказала она дому, — то хотя бы заберём их с собой.
Она положила руку на рычаг, но не опустила его — было рано.
Вместо этого вернулась к столу, взяла нож для резки бумаги и полоснула ладонь.
Кровь, густая и тёмная, капнула на страницы Книги Теней.
— Зову род, — прошептала она. — Зову тех, кто в земле, и тех, кто в ветре. Проснитесь! Время жатвы настало!
Книга вспыхнула багровым светом. Из стен дома стали проступать полупрозрачные фигуры: женщины в старинных сарафанах, суровые мужчины с бородами, молодые девушки.
Призраки прошлых хранителей.
Им не требовалось объяснений — они чувствовали приближение врага.
В это время на дороге появилась колонна — три чёрных джипа. Они ехали медленно, уверенно, разбрасывая пыль.
Над средней машиной в воздухе парил человек. Или не человек вовсе.
Фигура в балахоне, вокруг которой воздух дрожал от сосредоточенной силы.
Магистр Ордена прибыл лично.
Он опустился на землю перед калиткой. Его ноги в дорогих ботинках не примяли траву, словно он был невесом.
Капюшон был откинут, открывая лицо мужчины около сорока лет — красивое и гладкое, но с глазами старика, видевшего падение империй.
Остальные вышли из машин: дюжина бойцов в тактической экипировке, но вместо оружия в руках у них были короткие жезлы и цепи с рунами.
— Матрена Саввишна! — голос Магистра прозвучал тихо, но его услышали в каждом уголке дома, даже под полом.
Он говорил без акцента, чётко и властно.
— Я впечатлён. Превратить мелкого вора в Корневого за одну ночь? Это уровень старой школы. Но спектакль окончен.
Призраки предков выстроились плотной стеной перед окнами избы.
Они не произносили слов, но их безмолвный вой давил на слух, вызывая тошноту.
Стоя в центре комнаты и ощущая поддержку рода, Матрена крикнула:
— Мой порог — мой закон! Уходите, пока живы!
Магистр лишь презрительно поморщился.
— Архаизм, — бросил он.
Он поднял руку в чёрной перчатке и щёлкнул пальцами.
Воздух перед домом разорвался. Невидимый таран ударил в скрытый щит.
Нож с символом Уробороса, торчащий в косяке, раскалился докрасна, зашипел и с громким звоном рассыпался на осколки. Соль на пороге почернела и вспыхнула.
Первый защитный контур пал за мгновение.
— Взять дом. Книгу не повредить. Старуху — устранить, — скомандовал Магистр скучающим тоном.
Бойцы бросились через забор. Их движения были неестественно быстры, магия усиливала их.
Но тут вмешался Дом.
Земля в саду, недавно твёрдая и сухая, вдруг начала волноваться, словно штормящее море.
— Корни! — взревела Матрена, ударив по странице Книги.
Из-под земли выстрелили не корни деревьев, а бледные, узловатые конечности — сотни отростков, созданных Корневым. Они хватали бегущих за лодыжки и колени.
Раздался хруст костей и крики.
Один из наёмников упал лицом в грядку с морковью, земля тут же сомкнулась над ним, затягивая внутрь.
— Огонь! — рявкнул командир отряда.
Бойцы подняли жезлы, из концов которых вырвались струи зелёного пламени, выжигая землю, траву и хватавшие конечности Корневого.
Подпол ответил низким болезненным гулом — стражу было больно.
— Терпи, милый, терпи! — шептала Матрена, ощущая боль Корневого как собственную.
Призраки внутри дома ожили.
Женские фигуры вылетели сквозь стены наружу. Они не могли нанести физический удар, но проходя сквозь нападающих, те падали на колени, хватаясь за головы и крича от ужаса — призраки передавали им момент собственной смерти — всю боль и страх сожжения заживо.
Атака захлебнулась. Наёмники катались по земле, кто-то стрелял в пустоту, кто-то выл.
Магистр вздохнул, его скука сменилась раздражением.
— Бездари, — процедил он. — Всё приходится делать самому.
Он шагнул вперёд, переступая через корчащегося наёмника. Поднял обе руки, и небо над ним почернело окончательно. Туча закрутилась в воронку.
— Ignis Fatuus! — проревел он, голос его стал подобен грому.
С неба ударил не молния, а столб чёрного огня.
Он попал прямо в крышу. Шифер разлетелся в пыль, стропила мгновенно загорелись.
Но огонь не пожирал дерево — он разъедал суть дома, разрушая древние чары.
В избе посыпалась штукатурка. Призраков сдуло ударной волной, их полупрозрачные тела развеялись в дым.
Матрену отбросило от стола, она ударилась спиной о печь, глаза потемнели.
Книга Теней упала на пол, раскрывшись на странице с изображением пылающей башни.
— Бабушка! — вдруг послышался детский плач.
Это не был ребёнок — это плакал сам Дом, осознавая свою гибель.
Магистр уже подходил к крыльцу. Огонь расступался перед ним.
Дверь слетела с петель от одного его движения.
Он вошёл в сени — высокий, мрачный, окружённый аурой прежних побед.
Матрена с трудом подняла голову. Кровь текла по лицу, смешиваясь с магической мазью.
Она увидела истинный облик Магистра — внутри человеческой оболочки клубилась тьма.
Вместо сердца бился змей, кусающий свой хвост.
— Отдай Книгу, ведьма, — сказал он, переступая порог горницы. — И я подарю тебе быструю смерть. Твой дом пал. Твои предки развеяны. Твой монстр в подвале сгорел. Ты осталась одна.
Матрена сплюнула кровь на пол.
Она взглянула на рычаг за иконами — до него было около трёх метров. Не достать.
Но Магистр ошибался. Она не была одна.
— Ты забыл про гостинец, — прохрипела Матрена, улыбаясь окровавленным ртом.
— О чём ты?
— О том, что русская печь долго остывает.
Она схватила ухват, стоявший рядом, и со всей силы ударила им не по Магистру, а по чугунной заслонке печи, которую закрыла перед боем.
Металл звякнул.
Внутри печи что-то заворчало.
На самом деле там, в глубоком горниле, Матрена спрятала не пироги.
Там находился старый снаряд, оставшийся с войны дедушки, окружённый свечами из чёрного воска и мешочками с гремучей смесью.
Всё это время печь калила их.
Магистр, ощутив всплеск дикой неконтролируемой энергии, впервые изменился в лице.
Его глаза расширились.
— Ты безумна...
— Я — дома! — крикнула Матрена.
Она метнула горсть соли, пропитанной своей кровью, в раскрытое устье печи.
Это стало детонатором.
Мир погрузился в белый свет.
Взрыв был настолько мощным, что не только разрушил печь и дом, но и высвободил энергию векового Узла Силы, смешанную с тротилом и магией самопожертвования, создав сильнейшую вакуумную бомбу.
Чёрный джип на улице перевернулся как игрушка.
Столб света, взметнувшийся в небо, был виден за пятьдесят километров.
Когда пыль осела, на месте дома бабки Матрены зияла огромная воронка.
Земля дымилась. От бревенчатых стен не осталось и щепок.
Машины пришлых были изувечены и разбросаны по округе. Бойцы лежали без сознания или мертвы.
Магистра нигде не было. Лишь на краю воронки валялся обрывок чёрного плаща, который медленно тлел.
Продолжение следует…