Мы привыкли думать о классиках как о создателях бессмертных текстов, людей, чья жизнь — сплошная череда творческих взлетов. Но за страницами учебников и собраниями сочинений скрываются живые люди с их страстями, нежностью и порой очень трогательными историями любви. Представляем вам романтические истории.
Денис Давыдов и Аглая де Грамон
Имя Дениса Давыдова обычно ассоциируется с лихими гусарскими подвигами и удалью. Но мало кто знает, что он был на редкость влюбчивым человеком и очень тонко чувствовал. Его первой настоящей и глубокой любовью стала красавица Аглая Антоновна де Грамон — внучка фаворитки французской королевы Марии-Антуанетты .
История вышла почти детективной. Денис Васильевич пылко влюбился в эту женщину и, как истинный гусар, надеялся на взаимность. Однако судьба распорядилась иначе: Аглая отвергла его ухаживания и вышла замуж за... его двоюродного брата, Александра Львовича Давыдова. Для поэта это был страшный удар.
Вера Вяземская: «приемный сын» княгини
Одной из самых нежных и благородных страниц в биографии Пушкина была его дружба-любовь с Верой Федоровной Вяземской, женой его ближайшего друга Петра Вяземского.
Это была удивительная связь. Пушкин не просто уважал Веру Федоровну — он был с ней откровенен, как, наверное, не был ни с кем. В письмах к ней он позволял себе быть уязвимым. Одна из его фраз звучит невероятно трогательно: «Итак, прощайте. Я у ваших ног и трясу вам руку на английский манер, поскольку вы ни за что не хотите, чтобы я вам ее целовал».
Сама Вяземская относилась к поэту с почти материнской нежностью, называя его своим «приемным сыном». И когда настал самый страшный час в жизни Пушкина — после роковой дуэли, — именно она, Вера Федоровна, почти безотлучно находилась у постели умирающего поэта. Она не была его возлюбленной в привычном смысле слова, но была любовью более высокой и чистой — любовью-заботой, любовью-преданностью, которая оказалась сильнее смерти.
Авдотья Голицына: «Ночная княгиня» и юный поэт
В начале XIX века в Петербурге гремел салон княгини Евдокии (Авдотьи) Ивановны Голицыной. У нее была удивительная особенность, за которую ее прозвали Princesse de minuit («полночная княгиня») — она боялась ночи. Ей нагадали, что жизнь ее оборвется именно в темное время суток, поэтому спала она днем, а ее салон оживал лишь после десяти вечера, открывая двери для избранных гостей.
И вот в этот салон попадает совсем юный Александр Пушкин, только что выпущенный из Лицея. Он был очарован. Карамзин прямо говорил, что поэт «смертельно влюбился». Для молодого Пушкина княгиня стала символом женственности и grace. Он посвятил ей стихи, а одна из строф звучала как гимн:
«Отечество почти я ненавидел —
Но я вчера Голицыну увидел
И примирен с отечеством моим».
Она была старше, опытнее и осталась для него прекрасным видением, музой, которая вдохновляла своей недосягаемостью. Это была любовь-восхищение, любовь-поклонение, которая часто бывает только в юности.
Небесная любовь «Маленького принца»
Роман Антуана де Сент-Экзюпери и Консуэлы Сандоваль был таким же непредсказуемым и прекрасным, как полет в облаках. Они встретились в 1930 году в Буэнос-Айресе. Она — молодая вдова, экстравагантная сальвадорская художница. Он — прославленный летчик и начинающий писатель с репутацией отчаянного романтика. Через неделю после знакомства Антуан сделал Консуэло предложение.
В день их знакомства Экзюпери уговорил ее впервые в жизни подняться в небо. Возможно, именно тогда он понял, что нашел свою единственную «розу» — прекрасную, капризную, требующую заботы, но бесконечно любимую. Их брак был полон страсти, разлук, ревности и непонимания. Писатель мог неделями пропадать в полетах и светских мероприятиях, а Консуэло, истерзанная ожиданием, однажды даже попала в психиатрическую клинику. Но они не могли друг без друга.
Именно Консуэло стала прообразом той самой капризной, но единственной Розы, которую так бережно хранил Маленький принц. «Вы моя жена, моя дорогая жена, я дорожу вами каждую секунду своей жизни. Надо, чтобы вы смогли понять меня, как мать понимает сына. Мне нужна именно такая любовь», — писал ей Сент-Экзюпери. И она понимала. До самого конца. Когда самолет писателя пропал над Средиземным морем, Консуэло потеряла не просто мужа — она потеряла своего принца, для которого была единственной розой в целом свете.