Они вернулись загорелые и счастливые. Открыли дверь своим ключом, и Инга замерла на пороге. В квартире пахло не «застоем», как обычно после отъезда, а хлоркой и жареными котлетами. — Мы не туда попали? — тихо спросил Глеб, ставя чемодан.
Инга прошла на кухню. Идеальная чистота. Ни пылинки. На плите — кастрюля с борщом, в холодильнике — контейнеры с едой, забитые под завязку. — Мам? — Инга набрала номер. — Ой, приехали! — радостно защебетала Лидия Павловна. — Ну как отдохнули? Я там вам немножко покушать приготовила, а то с дороги голодные, наверное. И полы протерла, там так пыльно было, ужас ужасный!
— Мам, спасибо, конечно, — Инга старалась говорить ровно, хотя скулы свело от напряжения. — Но мы же договаривались. Только цветы. — Ну не могла же я вас в грязи оставить! Кушайте, мои хорошие. Ключи я потом завезу, сегодня не могу, давление скачет.
Ключи она не завезла ни завтра, ни через неделю. Сначала это казалось мелочью. Ну, есть дубликат у мамы, ну и что? Она же не приезжает, когда они дома. Но вскоре началась чертовщина. Инга возвращалась с работы и замечала странности. Полотенца в ванной висели не так, как она привыкла, а по цветам. Кружка, которую она утром оставила на столе (опаздывала, каюсь), вечером стояла в сушилке, вымытая до блеска. — Глеб, ты мыл кружку? — спросила она однажды. — Нет, я вообще к раковине не подходил, — удивился он.
Дальше — больше. Инга не могла найти свои любимые джинсы. Нашла их в шкафу, выстиранными и выглаженными, лежащими в стопке «по линеечке». Трусы в ящике были свернуты в трубочки — фирменный метод Лидии Павловны. — Это уже перебор, — прошептала Инга, глядя на свое белье. Внутри всё похолодело. Это было не просто нарушение границ. Это была интервенция. Тихая, ползучая, как плесень. Она позвонила матери. — Мам, ты была у нас? — Да ты что! — возмутилась та. — Делать мне больше нечего, по чужим квартирам шастать. Тебе показалось, доченька. Ты устаешь на работе, вот и забываешь, что куда положила. Попей витамины.
Инга положила трубку и посмотрела на свое отражение. Может, и правда? Может, она сама это сделала на автомате? «То ещё развлечение — сходить с ума в двадцать три года», — подумала она.
Инга забыла дома ноутбук. Важная презентация, шеф рвет и мечет. Она помчалась домой в обеденный перерыв, молясь, чтобы пробок не было. Ключ в замке повернулся бесшумно. В прихожей стояли чужие туфли. Знакомые до боли стоптанные туфли. Инга прошла в комнату. Картина маслом: Лидия Павловна, в домашнем халате (откуда она его взяла?!), стояла на стремянке и протирала люстру. На фоне работал телевизор — шло какое-то ток-шоу. Мать чувствовала себя хозяйкой. Она не просто «забежала полить цветы». Она здесь жила, пока их не было.
Инга не закричала. Она просто встала в дверях и сложила руки на груди. — Привет, мам. Лидия Павловна вздрогнула так, что чуть не свалилась со стремянки. Тряпка выпала из рук. — Инга? А ты чего так рано? — она испуганно захлопала глазами, как нашкодивший школьник. — А я вот... пыль решила протереть. У вас тут дышать нечем!
— Слезь, пожалуйста, — голос Инги был тихим, но таким твердым, что спорить с ним было бесполезно. Мать спустилась, поправляя халат. — Ну чего ты смотришь волком? Я же помочь хочу! Вы работаете, устаете, а тут грязь. Я же мать! Я добра желаю! — Ты желаешь контроля, — отрезала Инга. — Ты приходишь в мой дом без спроса. Ты трогаешь мои личные вещи. Ты врешь мне, что тебя здесь нет. Это не помощь, мам. Это взлом.
— Взлом? — Лидия Павловна всплеснула руками. — Родная мать полы помыла — это взлом? Да ты неблагодарная! Я всю жизнь на тебя положила! Я одна, совсем одна, мне и поговорить не с кем, я думаю, дай хоть детям помогу... Она привычно потянулась за носовым платком, готовясь разрыдаться «белугой». Но на Ингу это больше не действовало. — Ключи, — Инга протянула ладонь. — Что? — Ключи отдай. Сейчас же. — Ты выгоняешь мать? Из-за какой-то пыли? — Я забираю ключи от своей квартиры. И больше никаких «сюрпризов». Хочешь приехать в гости — звонишь. Договариваемся о времени. Я встречаю тебя, мы пьем чай, ты уезжаешь. Всё.
Лидия Павловна смотрела на дочь и не узнавала её. Где та послушная девочка, которой можно было манипулировать чувством вины? Перед ней стояла чужая, взрослая женщина, которая защищала свою территорию. — Ну и ладно! — мать швырнула связку ключей на тумбочку. — Подавись своей самостоятельностью! Зарастете грязью, потом сама прибежишь!
Она быстро переоделась, бормоча под нос про «змею подколодную», и вылетела из квартиры, хлопнув дверью так, что штукатурка посыпалась. Инга осталась одна. В квартире было чисто — стараниями матери, — но теперь этот воздух принадлежал ей. Она подняла ключи, сжала их в кулаке. Руки дрожали, но на душе почему-то стало спокойно. Будто тяжелый рюкзак с плеч скинула.
Прошел месяц. Инга сидела в кресле с книгой. Глеб что-то печатал за ноутбуком. В квартире был творческий беспорядок — чашка на столе, плед комком, — но это был их беспорядок. Никто не перекладывал трусы и не инспектировал кастрюли. Телефон звякнул. Сообщение от мамы. Фотография. На фото Лидия Павловна, довольная и счастливая, держала на руках смешного лопоухого щенка. Подпись: «Знакомься, это Боня. Ему нужен уход, он без меня пропадет. Не то что некоторые».
Инга улыбнулась. — Глеб, смотри. Мама завела собаку. — Бедный пёс, — хмыкнул Глеб. — Залюбит до смерти. — Ничего, — ответила Инга, блокируя экран. — Зато теперь у неё есть, о ком заботиться. А мы... а мы просто поживем. Она откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза. В доме была тишина. И это была самая лучшая музыка на свете.
В Telegram новый рассказ!!! (ссылка)
