Когда Дмитрий сказал эту фразу, я варила суп. Лук шипел на сковороде, за окном капал дождь. Он стоял в дверях кухни, руки в карманах, взгляд устремлён в пол.
— Нина беременна, — сказал он тихо. — От меня.
Я не выключила газ. Дождалась, пока лук станет золотистым. Переложила в кастрюлю с бульоном. Только потом повернулась.
— Поздравляю вас.
Он поднял глаза. В них было удивление — не раскаяние, не страх. Удивление.
— Ты… ничего не скажешь?
— Что сказать? Это ваше решение. Ваша жизнь.
— Но мы же… десять лет вместе.
— Десять лет — это не пожизненный контракт.
Я выключила плиту. Накрыла кастрюлю крышкой. Прошла мимо него в спальню. Достала из шкафа чемодан. Не тот, большой — маленький, дорожный. Сложила три рубашки, тёплый свитер, документы.
— Ты куда? — спросил он из дверей.
— К подруге. На пару дней.
— Мы же можем поговорить.
— О чём? О том, как ты два месяца врал про командировки? Или о том, что Нина работает в твоём отделе?
Он замолчал. Потому что я знала. Не из ревности. Из наблюдательности. Его рубашки пахли чужим парфюмом. Телефон лежал экраном вниз. Он перестал целовать меня на прощание.
Но я молчала. Ждала — не из слабости, а из уважения к себе. Хотела услышать правду из его уст. Без допросов. Без слёз.
И вот она прозвучала.
Тихий развод
Развод оформили за месяц. Без скандалов. Без дележа имущества — квартира была на мне, куплена до брака. Машина — его. Деньги на счёте разделили пополам.
Нина не появлялась. Дмитрий сказал однажды:
— Она нервничает. Боится твоей реакции.
— Моей реакции? Я же поздравила.
— Именно поэтому боится. Говорит — ненормально так спокойно.
Я усмехнулась. Не злобно. С горечью.
— Для неё ненормально. Для меня — нормально. Я не строила иллюзий последние два месяца.
Он не стал спорить. Просто подписал бумаги. В зале суда мы сидели на разных скамьях. Не смотрели друг на друга. Когда судья объявила решение, он кивнул. Я кивнула в ответ. И мы вышли — каждый своей дорогой.
Звонок от незнакомого номера
Через три недели после развода раздался звонок. Незнакомый номер. Я ответила — думала, реклама.
— Это Нина, — сказала женщина на другом конце провода. Голос дрожал.
— Слушаю.
— Мне нужно с тобой встретиться. Срочно.
Мы договорились на кафе у парка. Я пришла первой. Заказала чай. Через десять минут подошла женщина — лет тридцати, с бледным лицом и тёмными кругами под глазами. На вид — беременная месяцев на пять.
— Спасибо, что пришла, — села она напротив.
— Что случилось?
Она достала из сумки лист бумаги. Развернула. Положила передо мной.
— Тест ДНК. Сделала тайком. Когда Дмитрий уехал в командировку.
Я посмотрела на цифры. Проценты. Вывод внизу: «Отцовство не подтверждено».
— Ты знала? — спросила она.
— Нет.
— А теперь?
— Теперь вижу результат.
Она заплакала. Тихо. Без всхлипываний. Просто слёзы катились по щекам.
— Он говорит, что я изменяла. Что ребёнок от другого. Но я… я не изменяла. Был только он последние полгода.
— А до этого?
— Был мужчина. Но это было до Дмитрия. И… я не уверена, что предохранялась.
Она замолчала. Вытерла слёзы салфеткой.
— Я думала, он мой спаситель. А оказалось — я для него удобный повод уйти от жены.
— Почему ты думаешь так?
— Потому что когда я показала ему этот тест, он не удивился. Просто сказал: «Ну вот, теперь у нас нет причин быть вместе».
Дмитрий и его правда
Я не стала искать Дмитрия. Но он нашёл меня сам — через неделю. Позвонил. Голос усталый.
— Можно встретиться?
Мы сели на ту же скамейку у парка, где я часто гуляла по вечерам.
— Нина показала тебе тест? — спросил он.
— Да.
— Я не знал про него. Честно.
— А про ребёнка? Ты знал, что он может быть не твой?
Он помолчал. Смотрел на листья под ногами.
— Подозревал. Но не хотел думать об этом. Мне нужно было… повод. Чтобы уйти.
— Повод от кого? От меня?
— От жизни, которую я построил. Десять лет одно и то же: работа, дом, телевизор. Я задохнуться хотел.
— И ты решил, что беременность коллеги — лучший способ начать новую жизнь?
— Глупо, да?
— Не глупо. Просто трусливо.
Он кивнул. Не стал спорить. Впервые за все годы я увидела в нём не мужчину, который уходит к другой женщине, а мальчика, который боится ответственности.
— Нина уехала, — сказал он. — К родителям. Не берёт трубку.
— А ребёнок?
— Родится. Она говорит — оставит себе.
— А ты?
— Я… не знаю.
Мы помолчали. За деревьями закатилось солнце. Воздух стал прохладным.
— Прости, — сказал он наконец.
— За что?
— За всё. За ложь. За трусость. За то, что использовал тебя как фон для своей драмы.
Я посмотрела на него. На морщины у глаз — те самые, что я целовала десять лет. На руки, которые чинили мне полку в ванной. На человека, которого когда-то любила.
— Я не прощаю, — сказала я. — Но и не держу зла. Ты сделал свой выбор. Я — свой.
— Какой выбор?
— Выбор остаться собой. Не превратиться в ту, кто плачет, умоляем, цепляется. Я выбрала уважение к себе.
Он кивнул. Встал. Ушёл. Не обернулся.
Осень без него
Прошла осень. Я сменила работу — устроилась в небольшую издательскую фирму, где ценят спокойствие и внимание к деталям. Купила кошку — рыжую, с белым пятнышком на груди. Назвала Маруся.
Иногда вспоминаю Дмитрия. Не с болью. С лёгкой грустью — как вспоминают старую книгу, которую однажды любили, но больше не перечитывают.
Однажды встретила его в магазине. Стоял у полки с крупами. Выглядел уставшим. Кивнул мне. Я кивнула в ответ. Не заговорили. Не нужно было.
Нина родила девочку. Узнала случайно — через общую знакомую. Ребёнок здоров. Живут с матерью Нины в другом городе. Дмитрий навещает раз в месяц. Привозит игрушки. Уходит до вечера.
Карма без драмы
Люди говорят: «Карма вернулась». Но я не верю в карму как наказание. Карма — это просто жизнь. Она не мстит. Она показывает.
Дмитрий хотел свободы — получил одиночество. Хотел новой любви — получил сомнения и недоверие. Хотел ребёнка — получил ребёнка, который никогда не будет полностью его.
Но это не месть. Это следствие. Как дождь после туч. Как осень после лета.
Я не радуюсь его ситуации. Не жалею. Просто живу дальше — без него, без злости, без ожиданий.
Иногда по вечерам сижу на балконе с чашкой чая. Маруся спит на коленях. За окном — огни соседних домов. Кто-то смеётся. Кто-то спорит. Кто-то молчит.
И я думаю: любовь не должна быть поводом для бегства. Ни от себя. Ни от другого человека. А если стала — значит, это была не любовь. Был страх. Или привычка. Или просто удобство.
Дмитрий искал спасение в чужом животе. Не нашёл. Нина искала защиту в его словах. Не получила. А я… я просто осталась. Целой. Настоящей. Без масок.
Иногда этого достаточно. Не для счастья. Для покоя.