В начале восьмидесятых автопарк нашего сонного городка являл собой картину довольно унылую: облезлый американский "Форд", напоминавший приплюснутый исполинским кулаком танк, да пара-тройка подержанных "японок" попроще. И все равно, эти заморские диковинки казались мне верхом совершенства на фоне ржавых "Жигулей" и "Москвичей", чьи утробы с торчащими оттуда ногами копающихся водителей являли собой привычный пейзаж наших дворов.
День, когда в сером потоке машин мелькала японская легковушка, я считал удачным. А однажды мне повезло увидеть сразу шесть штук! Но одна из них врезалась в память особенно ярко. Из переднего окна этой машины то и дело высовывалась огромная собачья морда, размерам которой позавидовал бы мозг любого именитого ученого. Пес этот, носивший гордое имя Эдельвейс, как и сама диковинная машина, принадлежал отцу моего одноклассника Темы. К собачьему интеллекту принято относиться с легкой иронией, но этот пес, к примеру, обожал играть с нами во дворе в прятки и находил нас гораздо быстрее и эффективнее, чем мы его. А глаза его при этом словно смеялись над нашей неуклюжестью.
В летнюю пору хозяин Эдельвейса решил, что негоже сыну и такой замечательной собаке прозябать в душном городе. И однажды он рванул с ними навстречу приключениям, по пустынной, петляющей, словно змея, двухполосной дороге, ведущей к ласковому морю. Тема, счастливо улыбаясь, уселся на переднее сиденье, потеснив пса на заднее. Но, как утверждают знатоки собачьей души, умный пес делит окружающих на членов своей стаи и вожака, коим может быть только один. И Тема, конечно же, на эту роль никак не годился – вожак сидел за рулем и сосредоточенно размышлял лишь о том, как бы не превратить свою драгоценную "японку" в груду искореженного металла на этой ухабистой дороге.
Поерзав немного на заднем сиденье, Эдельвейс одним грациозным, отточенным движением протиснулся вперед и уселся Теме прямо на колени, после чего одарил мальчика самой дружелюбной и располагающей улыбкой, на которую только был способен. Тема, конечно, был счастлив такому проявлению собачьей любви, но все же чувствовал себя немного неловко под тяжестью любвеобильного пса. Впрочем, возражать он не смел – Эдельвейс был не только умным, но и довольно настойчивым в выражении своих чувств.
Поздним вечером, когда солнце уже скрылось за горизонтом, а первые звезды робко замерцали на темном небосклоне, они были остановлены невесть откуда взявшимся инспектором ГАИ на дальних подступах к поселку Лазо. Кто не знает, это реально глухое место даже сейчас, а уж в те времена и подавно. Заблудиться там было проще простого, а цивилизация казалась далекой и недостижимой мечтой. Катящаяся по ночной дороге иномарка с необычным раскосом фар, сверкающая хромированными деталями, должна была показаться провинциальному гаишнику, выныривающей из темноты, внеземной летающей тарелкой, прибывшей с далекой звезды. Ее загадочный вид будоражил воображение, заставляя сердце биться чаще от предчувствия чего-то необычного.
К тому времени пес мирно посапывал на переднем сиденье, свернувшись клубочком, а Тема, убаюканный мерным покачиванием машины, сладко спал на заднем сиденье. Инспектор, держась на почтительном расстоянии от слепящих фар неизвестного устройства, откашлялся и довольно грозно рявкнул: "Немедленно выйти из машины!". Но в его голосе, несмотря на бравый тон, слышались нотки испуга и неуверенности. Сама возможность существования праворульного автомобиля вряд ли была известна гаишнику до этой ночи. В его картине мира автомобили делились на "наши" и "не наши", а уж чтобы руль был "не там", это и вовсе выходило за рамки понимания.
В ответ на его мужественное требование из предполагаемого водительского окна загадочной машины высунулась огромная собачья морда и дружелюбно оскалилась в приветливой улыбке. В свете фар зубы Эдельвейса казались белыми и острыми, но глаза выражали исключительно дружелюбие и любопытство. Гаишник от неожиданности попятился, едва не споткнувшись о свой же сапог. Он явно не ожидал такого поворота событий. В его практике еще не случалось, чтобы вместо водителя из машины вылезала огромная собака.
Наступила долгая, тягостная пауза. Инспектор, оправившись от первого шока, попытался собраться с мыслями и понять, что вообще происходит. Собака, тем временем, продолжала дружелюбно вилять хвостом, словно говоря: "Ну что же ты стоишь? Подходи, не бойся! Мы же свои!".
Наконец, из машины вылез заспанный отец Темы. Он с трудом продрал глаза и огляделся вокруг, пытаясь понять причину остановки. Увидев растерянного гаишника и дружелюбного Эдельвейса, он невольно улыбнулся.
– В чем дело, товарищ сержант? – спросил он, стараясь говорить как можно более вежливо и спокойно.
Гаишник, все еще немного ошарашенный, попытался объяснить причину остановки.
– Вы нарушаете правила дорожного движения, – пробормотал он, запинаясь. – И вообще, что это за машина такая? Откуда она взялась? Почему у нее руль справа?
Отец Темы вздохнул. Он понимал, что сейчас начнется долгий и нудный разговор, который может закончиться не самым приятным образом.
– Это японский автомобиль, – объяснил он терпеливо. – Мы едем из города на море. А что касается правил, то я вроде бы ничего не нарушал.
– Как это не нарушали? – возразил гаишник. – У вас тут собака за рулем сидит! Это что, по-вашему, нормально?
Отец Темы посмотрел на Эдельвейса, который продолжал дружелюбно вилять хвостом.
– Ну, он просто немного устал, – сказал он, стараясь скрыть улыбку. – Он же у меня умный пес. Вот и решил немного посидеть за рулем, отдохнуть.
Гаишник явно не оценил шутку. Он нахмурился и достал из кармана блокнот.
– Сейчас мы это проверим, – сказал он. – Предъявите ваши документы.
Отец Темы послушно достал из кармана права и техпаспорт на машину и протянул их гаишнику. Тот внимательно изучил документы, сверяя данные с номером автомобиля.
– Все в порядке, – пробормотал он наконец. – Но я все равно должен вас предупредить. В следующий раз следите за тем, чтобы собака не сидела за рулем. Это может быть опасно.
– Конечно-конечно, – заверил его отец Темы. – Большое спасибо за предупреждение. Мы будем внимательнее.
Гаишник вернул документы и махнул рукой.
– Можете ехать, – сказал он. – Счастливого пути.
Отец Темы сел в машину и завел мотор. Эдельвейс тут же перебрался на заднее сиденье и улегся рядом с Темой.
– Ну что, поехали? – спросил отец Темы, улыбаясь.
– Поехали! – радостно ответил Тема.
Машина тронулась с места и медленно покатила по ночной дороге. Гаишник проводил их взглядом, пока машина не скрылась из виду. Он все еще не мог поверить в то, что только что произошло. Ему казалось, что он попал в какой-то странный, сюрреалистический сон.
А машина тем временем продолжала свой путь к морю. В салоне царила тишина, нарушаемая лишь мерным гулом мотора и тихим посапыванием спящего Темы. Эдельвейс лежал рядом с ним, положив свою большую голову на колени мальчика. Он тоже был счастлив. Он любил путешествовать, любил своих хозяев и любил эту странную, непохожую ни на что машину, которая везла их навстречу новым приключениям.
Тем временем в поселке Лазо жизнь шла своим чередом. Местные жители спали крепким сном, не подозревая о том, что всего несколько минут назад на их тихие улицы заглянула настоящая сказка. И возможно, кто-то из них, проснувшись утром, увидит на дороге странную, сверкающую машину с дружелюбной собакой в окне и тоже поверит в то, что чудеса все-таки случаются.
Кому интересно, произошло это летом 82-го в окрестностях Владивостока, поголовье иномарок которого давно перевалило за 300 тысяч. И детская моя примета немножко изменилась. Теперь я считаю счастливым день, когда на дороге попадается симпатичный старенький "Москвич", даря всем окружающим улыбки и хорошее настроение… Особенно если за рулем такого "Москвича" сидит веселый дед с огромными усами, подкрученными кверху. Он обязательно подмигнет тебе, посигналит и умчится вдаль, оставляя за собой облако сизого дыма, пахнущего бензином и ностальгией по ушедшим временам. И тогда ты точно знаешь, что день будет удачным.
