Сегодня мы вспоминаем событие, которое стало одним из главных в ушедшем году. Премьера оперы «Евгений Онегин» в Российской государственной специализированной академии искусств. Почему именно сегодня? Потому что это история о любви. О той самой, первой, жгучей, наивной и бесконечно прекрасной. О той, что остаётся с нами навсегда.
Режиссёр спектакля Дмитрий Мацко перед первым показом обратился к зрителям со словами, которые точнее всего передают суть этой постановки. Мы публикуем этот текст — как приглашение к разговору, как попытку понять, почему спустя столетия мы возвращаемся к пушкинским строкам и музыке Чайковского, почему они остаются такими современными и почему в них с каждым прикосновением открываются новые смыслы.
«Детство, юность – прекрасная пора. Есть белое и черное, хорошее и плохое. Есть друг и недруг. Есть те, кого мы любим, и те, кого не любим... Есть уверенность в "я стану...", "я буду...", "Я хочу или не хочу". Никаких оттенков и чаще всего никаких сомнений.
А потом? С наших глаз, к сожалению или к счастью, спадает эта волшебная "пелена", и мир предстает перед нами во всем многообразии своих оттенков, сложности структур, иерархий и так далее, и так далее. И у меня к вам вопрос, на который не нужно отвечать вслух, лучше про себя и честно: а любите ли вы ТО время? Думаете ли иногда: как было бы хорошо бросить всё и вернуться... Хотя бы на денек... На какой-то особенный денек, когда... Что? У каждого свое».
«Мы обращаемся к ТОМУ с улыбкой, пусть иногда и грустной, с благодарностью за то, что есть к чему обратиться. И, конечно, за некоторые воспоминания мы держимся и обращаемся к ним намного чаще, чем к другим. Они ценнее, они роднее, они первичнее... Первый настоящий друг, первый осознанный полет в самолете, первое большое достижение... И, конечно, первая Любовь. Одно из самых ярких воспоминаний нашей жизни, которое никогда не сотрется из памяти... Она обжигает и греет, от нее когда-то воспарялась душа, ныло сердце, отключалось сознание (чего греха таить). Вспомните те бессонные ночи со взглядом, устремленным в потолок. Стихи, а может, даже песни? Любите ли вы эти воспоминания? Греют ли они вас, несмотря на все сложности, которые пришлось пережить в этой любви?».
«Что такое привычка, а что – счастье? С первого взгляда всё понятно, но... Почему счастье всегда нам кажется "благом"? А разве не бывает такого "счастья", которое несет в себе разрушение и крах? То мимолетное, ради которого далеко не один человек рушил свою жизнь? Оно не "бывает", оно есть – и встречается все чаще и чаще... А привычка? "Привычка усладила горе", или, как там говорил принц Датский: "Привычка – вот чудовище, что сжирает всякое живое чувство"; "Привычка в состоянии сломать печать природы. Или приютить нечистого, или его прогнать"... Привычка саморазвиваться, привычка быть честным и искренним, привычка стремиться к созиданию... Разве это черное? Нет... Это понятие имеет широчайший спектр оттенков, которые даже опытный художник далеко не сразу разберет. Мы все – сложные и многогранные личности, со своей душой, своими мыслями и чувствами, своими оттенками и устремлениями, с которыми мы сами иногда даже не знакомы».
«Именно этой мыслью я хочу начать наше маленькое путешествие в мир Живых Душ, запечатленных в бессмертии чувств, страстей и перипетий, где каждый сможет отыскать частицу себя, сколько бы веков ни минуло».
В размышлениях о спектакле Дмитрий Мацко идёт дальше. Почему композитор хотел назвать оперу «Татьяна Ларина»? Почему лейтмотив героини исчезает после сцены письма, но появляется задолго до встречи с Онегиным? Почему Чайковский писал: «Мне нужны ЛЮДИ, а не куклы»?
«О чём эта опера? О взрослении. О любви. И о взрослении Любви. О "детских" мечтах, которые сложным и тернистым путем переходят во взрослую жизнь, разрушаясь, трансформируясь, оставаясь частями лишь в воспоминаниях, к которым иногда очень грустно и приятно вернуться, но именно как к воспоминаниям».
"На мой взгляд, Татьяна — ребенок в начале с точки зрения мечтаний, хода мыслей. Ребенок, который верит в свои сказки, рисует себе идеальный образ мужа, встречи с ним, жизни... Не как взрослый человек, не как «взрослеющий». Да, в ней есть огромный и сложный потенциал «юности» и «взросления», но эти мечты, мне кажется, крепко-накрепко связывают ее с детством, где она уже (по Пушкину) очень любила читать и жила в тех мирах, предпочитая их настоящему. На мой взгляд, именно это является очень важным фактором понимания Татьяны. И сам Чайковский дает лейтмотив Татьяны еще задолго до того, как Евгений появился, отсылая нас, по моему мнению, именно к тому, что этот лейтмотив с ней давно".
А когда начинается настоящее взросление? Когда начинается восхождение на гору? С мечтаний о покорении горы или с первого шага? И вот с первого шага (с написания письма) весь внутренний потенциал «юности» и «взросления» Татьяны вырывается...
В спектакле сценография проходит путь от наитивизма и простых красок к разрушению формы, к символизму и постимпрессионизму — не случайно за основу взят стиль Ван Гога. Детский «пряничный домик» фантазий превращается в настоящий дом — архитектуру чувств.
«А финал? Последняя сцена? Что такое "взрослость"? Детский "пряничный домик", который мы себе рисовали в своих фантазиях, превращается во что? В настоящий дом — в архитектуру. Да, у каждого этот "дом" разный. Где-то есть счастье и любовь, где-то, к сожалению, тюрьма, и есть еще много оттенков между этими примерами. А какой дом у Татьяны? Счастлива ли она? Любит ли она свой ДОМ?»
И здесь режиссёр возвращается к пушкинской фразе, ставшей лейтмотивом: «Привычка свыше нам дана: Замена счастию она». Но что есть привычка, а что счастье сегодня? Почему в современном мире так часто выбирают мимолётное разрушающее «счастье» вместо работы над отношениями, вместо уважения к Любви, Словам и Действиям?
«Мне кажется, что это одна из проблем современности, которая раскрывается в этой опере. И, на мой взгляд, Татьяна в своем доме счастлива. Как человек, который нашел ТО самое место. Место, где ее безмерно любят (что показывает нам Чайковский). Да, она, как ЧЕЛОВЕК, возвращается мыслями к Онегину, но кто из нас не вспоминает свою первую любовь? Кто из нас не вырос на ней, особенно если она была болезненной?».
Мы спросили, как справились с материалом студенты. Дмитрий Мацко ответил так:
«Они большие молодцы. Каждый (кто-то больше, кто-то меньше, но каждый) из них благодаря своей большой работе сделал большой шаг вперед и открыл для себя новый горизонт, к которому нужно стремиться».
В двух премьерных составах пели разные исполнители, но всех их объединяло одно — искренность, та самая «живая душа», о которой говорил Чайковский. Для многих эта работа стала не просто учебной задачей, а чем-то большим.
Почему мы вспоминаем «Евгения Онегина» сегодня? Потому что эта опера — гимн первой любви во всех её проявлениях. Наивной и мудрой, обжигающей и нежной, быстрой и вечной. И в каждом из нас живут отголоски тех самых первых чувств.