Львица лениво приподняла голову и зевнула. Из пасти её вырвалось пламя, невыносимо горячее, и мгновенно рассеялось над песком. Пустыня была хороша.
Сехмет не нуждалась в зелени растений и голубизне воды. Золотисто-желтый песок, повторяющий цвет её собственной великолепной шкуры, бескрайние барханы, сотворенные её огненным дыханием, были её вотчиной, излюбленным краем. Желтизну разрезала гибкая чёрная тень. Сехмет встала, отряхиваясь, из вежливости к гостье принимая облик человека-львицы, ту ипостась, которую она порой дозволяла видеть смертным. Баст грациозно качнула кошачьей головой с аккуратными ушками.
- Ра разгневан, - прошептала Баст, - смертные его огорчают. Они позабыли о законах, о правилах, о должном почтении к богам. Он желает наказать их и потому ты призвана исполнить его волю.
Сехмет не возражала. По большей части ей было скучно.
- Вот как? Так что же, отец предоставляет мне полную свободу действий?
- О да! Что пожелаешь. Никто из нас не сомневается в твоей изобретательности.
- Отчего же ты сама не взялась? Разве это не будет забавно?
- Разумеется; но я всего лишь кот, сестра моя.
-----
Сехмет легко скользила меж людей, меняя облики, имена, города, селения. До чего же они оказались глупы и внушаемы, особенно же те, кого именовали правителями и мудрецами. Разве сложно было, обратившись прекраснейшей смуглокожей девой с медовыми глазами, рассорить между собой братьев одного царька, а после – внести раздор в семью другого, и ещё проще, нырнув в сновидения владык Та-Кемет, воткать в ткань их грёз видения славных побед и захваченных несметных богатств? Сехмет забавлялась, посылая то одной, то другой враждующей стороне благоприятные знамения, сулящие победу, дозволяла жрецам толкования в выгодном для их господ свете и наблюдала, как собиралась жалкие армии короткоживущих людей-муравьишек, как ломались копья, горели большие и малые города, как воздух пропитывался запахом дыма и крови, славным, дурманящим. Рев богини-львицы раздавался из тысячи глоток атакующих, звучал в ярости и гневе поверженных, в последних воплях умирающих. По пятам войны шла чума, забиравшая тех, кто выжил в бесчисленных битвах, не щадившая ни детей, ни женщин, не видевшая разницы между царским дворцом и хижиной рыбака.
Ра укутал ладью облаками, не желая видеть происходящего, хоть и творилось оно по его распоряжению. Исида и Хатхор плакали подле матерей, потерявших детей, Анубис трудился, не покладая рук, даже супруг Сехмет, великий Птах, не покидал стен своего храма в Мемфисе. Одна лишь злая звезда Алголь сияла, мерцала и радовалась. Порой львица поднимала голову, с интересом всматриваясь в ладью Ра или силуэт крылатой Нефтиды среди облаков. Как знать, на что по вкусу похожа кровь бога? Когда она покончит со смертными, Ра, вероятно, не откажет ей в маленькой просьбе. Всегда есть тот, кем не жаль пожертвовать.
------
- Нелегко признавать собственные ошибки, - проговорил Гор, - но именно это нам и надлежит сделать.
- Без людей мы сами теряем смысл, сколь бы странно это не звучало, - добавила Хатхор.
- Я не ожидал от дочери моей Сехмет такого… рвения, - произнес наконец Солнце-Ра.
Бэс, маленький смешной карлик, не принимал участия в беседе. Он изначально решительно оспаривал приказ Ра и не переставал горевать о том, что к нему не прислушались.
- Её опьянила кровь, - заметила Баст, - и мне думается, есть способ её остановить. Приближаться к ней теперь небезопасно даже мне, так что придётся пойти на хитрость.
Боги заинтересованно подались вперед, и Баст изложила свой план.
- У меня найдется всё необходимое, - подытожила Хатхор, тут же вызвавшаяся помочь.
------
Сехмет жадно втягивала носом воздух. Она была раздосадована: сражение вышло слишком коротким, часть воинов и вовсе разбежалась, побросав копья, и львица, яростно рыча, искала выхода своему гневу. Земли стремительно пустели, но что ей до того? Слезы – удел Исиды, но не Сехмет. Она почуяла странный запах, манящий, сбивающий с толку, и поначалу насторожилась. Песок был залит кровью, струящейся, блестящей, ароматной, совершенно непохожей на человеческую, которая, к тому же, мгновенно сворачивалась и не способна была образовывать алые ручьи. Несомненно, это кровь богов, должно быть, в семье вновь что-то не поделили. Да какая, в сущности, разница?
Сехмет лизнула текучую жидкость языком и не уже не могла остановиться, продолжая лакать, затем слизывать с песка остатки красной влаги, не обращая внимания на нарастающий дурман, окутывающий рассудок, на сонливость и вялость, которые в конце концов поглотили её и сбили с ног, оставив беспомощно лежать не песке.
Много позже, очнувшись, она увидела перед собой Баст.
- У нас не оставалось выбора, сестра, - богиня-кошка улыбнулась, - ты стала неуправляема. Наказать и убивать – две разные вещи, Ра уже сам себе не рад, да и тебе тоже.
- Что же он ждал от хищницы? – угрюмо спросила Сехмет, отряхиваясь.
- Сразу скажу, идея с пивом, подкрашенным охрой и гематитом, была моя, не его. В конце концов, львы и коты не так уж далеки друг от друга. Я была уверена, что всё сработает. Это позволяло остановить тебя, не навредив.
Сехмет покачала головой. Хмель уже покидал её, но жажда не возвращалась. Она была бы рада вновь полежать на песке, как когда-то, много лет назад.
- У всех остальных теперь будет много работы, - продолжала Баст, - но это и к лучшему… Меньше времени останется на семейные распри.
Львица растянулась на песке.
- Ра знает, где меня найти, если понадоблюсь. Однако, не уверена, что это скоро произойдет.
- Ра больше тебя не призовёт. Но, боюсь, смертные слишком хорошо усвоили твоё имя.
Баст шагнула назад, и Сехмет с беспощадной ясностью осознала, что сестра её боится. Все остальные тоже, даже сам Ра. Это мысль не обрадовала и не огорчила её, она просто приняла её, как факт. Отправляться в Мемфис к Птаху не хотелось. Навряд ли он ей сейчас обрадуется. Лучше остаться здесь, на золотистом песке под золотистым солнцем.
------
Пирамиды всё ещё стояли, мало пострадав от времени, и даже считались в мире смертных непревзойденной исторической ценностью. Велись даже споры о том, не замешаны ли в их строительстве пришельцы с других планет или некие давно исчезнувшие народы, не принадлежавшие к человеческой расе. Чаще других упоминали атлантов. Сехмет презрительно фыркала, не понимая, отчего люди не способны признать за своим собственным родом такое свершение, как постройка пирамиды, которая, если вдуматься, не такой уж великий шедевр архитектурной мысли.
Сфинкс с обезображенным лицом сидел всё там же, смирившись с ролью достопримечательности. Туристы, наводнявшие плато Гизы, охотно скупали многочисленные дешевые сувениры, чаще всего выбирая Исиду или Хатхор, однако кто-то приобретал для себя и свирепую Сехмет, богиню войны и чумы. Почти никто вспоминал о том, что женщина-львица была ещё и знаменитой врачевательницей, покровительствующей лекарям. Хорошо запоминается лишь плохое.
Отдых Сехмет в пустыне длился недолго. Она не была уверена, был ли он вовсе. Сехмет устала, но её призывали смертные, мечтающие о победе в очередном бессмысленном сражении. Война вспыхивала кострами то там, то сям, никогда не затухая полностью, за ней по пятам шли многочисленные болезни. В последнее время размах увеличился. Сражения разрастались, подобно пожарищам, охватывая почти всю планету. Такое происходило дважды, и третьего раза мир мог не пережить.
Невозмутимый Анубис прилежно исполнял свои обязанности. Как всегда. Сехмет не помнила точно день, когда осознала, что смертные больше в ней не нуждаются. Она научила их не просто убивать друг друга в ходе поединка или случайной драки, о нет, она принесла в мир искусство массового истребления себе подобных. С тех пор они неустанно совершенствовали это искусство, придумывая всё новые способы, которым сама Сехмет дивилась и ужасалась. И они не молили её о победе или пощаде, о ней даже не помнили более, как, вероятно, ни в ком из древних богов.
Ра, утративший власть, дремал на Солнце, укутанный в неистовое пламя. Исида тщетно пыталась вернуть себе влияние, но потерпела окончательное поражение ещё во времена римлян и смирилась. Осирис не смог даже воспрепятствовать разграблению гробниц своих же слуг. Об остальных и говорить было нечего. Сехмет было обидно за Бэса, любившего людей больше всех. Где-то он сейчас, этот Бэс? Следит за посетителями музея глазами одной из своих статуй? Или скитается по землям Кемет, утратив и память, и имя?
- О, ты снова здесь? – Баст выступила из теней.
- Вижу, ты не теряешь присутствия духа, - заметила Сехмет, - в отличие от меня.
- Да с чего бы мне его терять? Я вхожу в любой дом, где есть кошка. Я смотрю её глазами, мне ведомы все беды и радости обитателей такого дома, и я даже разделяю их. Я знаю, что люди по-прежнему любят меня, пусть бессознательно, сквозь многочисленные ипостаси моих питомцев. Мне не грозит забвение.
- Мне тоже, но не так… Я всё думаю, Баст: что, если бы я тогда отказалась выполнять поручение Ра? Что, если бы люди не начали с моей подсказки воевать друг с другом? В те годы я была лишь молодой львицей, одурманенной кровью и осознанием собственной силы.
- Ты не могла не исполнить распоряжение Ра. Никто из нас не посмел бы его ослушаться. Он был ужасен в гневе, - ответила Баст, играя хвостом.
- Мой гнев оказался ужаснее. Нет, я не стану отрицать своей вины и говорить о приказе Ра. Повторюсь, я – именно я - могла бы отказаться его исполнить.
- Вполне возможно, смертные и сами изучили бы искусство войны, - тихо заметила кошка, - мне кажется, мы всегда их недооценивали.
- Прошло несколько тысячелетий, но я не могу найти покой, - после краткого молчания добавила Сехмет, - запах крови преследует меня, не давая ни сна, ни отдыха. Мой истинный храм – не тот, что был построен в Гелиополе, где держали священных львов, нет, мои алтари на поле сражения, любого сражения, а они не заканчиваются и не заканчиваются.
- Однажды всё закончится, - Баст лучезарно улыбнулась светловолосой туристке, купившей статуэтку черной египетской кошки, - ничто не длится вечно. Даже солнце однажды погаснет.
- Да, - Сехмет встала, устало потягиваясь, - я разбудила в них жажду крови, и теперь они не успокоятся, пока не уничтожат друг друга. Нам останется только порченый, отравленный мир – если останется. Быть может, его они тоже заберут.
- Быть может, - Баст обернулась кошкой и скользнула в толпу. Кто-то принялся громогласно восхищаться изящной черной кошкой. Да, хоть Баст у нас не пропадет, подумала Сехмет, покидая Гизу. В другой стране раздавались выстрелы. Дома рушились под снарядами, погребая живущих. Она не желала этого непрошенного подношения. От запаха крови её мутило. Но отказаться было нельзя.
Рассказ написан в рамках конкурса "Пиши за гроши"