Друзья, сегодня в нашей рубрике «Слова, которые мы ищем в словаре украдкой» — настоящее сокровище. Слово, которое есть у всех, но которое так редко встретишь в приличных научных статьях. А зря! Его история — это детектив с потерянными уликами, ложными следами и кучей подозреваемых. Встречайте — загадочная «ж***».
Академическое предисловие (читаем с серьезным лицом):
«Этимология существительного *ж***" остается дискуссионной. Реконструкция праславянской формы сопряжена с известными трудностями». Переводя с научного на русский: «Ребята, мы копали-копали, но концы с концами не сходятся. Помогите, кто чем может!»
И вот версии начинают сыпаться, как… ну, в общем, сыпаться.
Версия №1: От зеваки до задницы.
Самая эпичная гипотеза связывает нашу героиню с польским gapa — «зевака, ротозей». Логика, видимо, такая: стоишь, глаза по пять копеек, рот нараспашку — ну чем не вторая физиономия? Польский глагол gapić się («глазеть, пялиться») только укрепляет лингвистов в мысли, что речь о чем-то впечатляюще заметном. Хотя, если подумать, сходство «зеваки» и пятой точки скорее метафорическое. Может, это намёк на её вечную популярность в народном фольклоре?
Версия №2: Озеро Гопло или скандинавский след?
Тут появляется польское озеро Gopło. Учёные мужи тут же хватаются за него: «Ага! Возможно, от древнескандинавского Go<pul!». Но почти так же быстро машут рукой: «Нет, скорее всего, это заимствование, не наш клиент». Отбрасываем озеро в сторону. След остыл.
Версия №3 (самая популярная): Не жизнь, а яма.
Тут всё серьёзно и фундаментально. Слово сближают с церковнославянской жупой (нет, не административной единицей, а именно «ямой»), украинской жупой (соляная шахта в Галиции). Тянем ниточку дальше — и вот уже древнеанглийский cofa («впадина, пещера») и древнегреческое γύπη («углубление в земле»).
Получается поэтичная картина: не возвышенность, а углубление. Не холм, а низина. Философски, ничего не скажешь. Лингвистически — вполне убедительно.
Версия №4: Латинский горбун.
А что, если это родственник латинского gibbus («горб, искривлённый»)? Версия, по мнению знатоков, «едва ли более вероятна». Видимо, сходство чисто внешнее: и то, и другое имеет выпуклости. Но горб — он всё-таки спереди (чаще), а наша тема — сзади. Не сходится.
Версия №5: Скандинавская путаница.
Ещё были попытки связать наш объект исследования с древнеисландским gumpr («ягодицы, туловище»). Но и тут засада! Потому что gumpr уверенно ведёт к другому исландскому слову — gopi («отверстие, рот»). И всё, круг замкнулся обратно к версии №1 (зевака с открытым ртом). Лингвисты в отчёте сухо отмечают: «Неудовлетворительно». Чувствуется их глубокое разочарование.
Перед нами — лингвистический «неуловимый Джо». Слово, которое, скорее всего, тянется корнями к чему-то ямообразному, углублённому (версия №3), но по пути обросло такими народными ассоциациями (зевание, выпуклости), что теперь учёные только разводят руками.
Даже у самых простых и «неприличных» слов может быть древняя, сложная и чрезвычайно запутанная биография. Они как люди: все знают, как они выглядят сейчас, но никто с точностью не скажет, кем были их пра-пра-прадедушки.
Так что в следующий раз, употребляя это выразительное существительное, помните — вы не просто констатируете факт, а прикасаетесь к многовековой тайне, над которой бьются лучшие умы. А это, согласитесь, придаёт делу совсем иной, возвышенный оборот.
P.S. Особая благодарность неутомимому Максу Фасмеру, который с немецкой педантичностью собрал все эти версии, не опуская ни одной. Настоящий герой без задней… кхм… без скрытых мотивов.