Часть цикла «Раздел 1:01» на ЯПисатель.рф
Артём ходил в «Атлант» пятый год. Может быть, даже больше — точно не вспомнит, когда начал ходить. Бассейн при фитнес-клубе, двадцать пять метров, четыре дорожки, хлорка была такая, что глаза щипало ещё в раздевалке. Настоящий химический запах, как на фабрике; или в больнице — кто их разберёт.
К закрытию он приходил всегда. Не только ради тренировки — ну, вы понимаете, не только.
Зеркала. Вот это да.
Все подряд: те, что в зале, те, что в душевой, и особенно то тёмное стекло бассейна, в котором его силуэт отражался каким-то бронзовым пятном на фоне бирюзовой воды. Сто четыре килограмма при росте метр восемьдесят два. Трапеции как у быка. Мог простоять у зеркала минут двадцать, поворачиваясь, напрягая то бицепс, то широчайшую — и ни капли стыда. Результат есть результат, чего ещё волноваться.
Ещё он любил смотреть. На тех, кто плавает. Особенно на тех, кто в купальниках.
Девчонки из вечерней группы его знали; не по имени, конечно, а по повадкам. Тот самый, что якобы растягивается у бортика, а сам пялится. Который в душевой задерживается больше, чем надо. И однажды — Лера рассказывала, хотя ей не очень поверили, и справедливо, — подошёл к стеклянной двери женской раздевалки и стоял там, делая вид, что мажет руки кремом. Мазал правда. Постоянно. Какой-то густой, с ментолом, и запах от него валил метра на три — аптечный, сладковатый, совершенно невпопад.
В ту среду он остался последним.
Паша — администратор, ленивый парень, но не злой — крикнул из-за стойки: «Артём, десять минут, я закрываю!» Артём кивнул. Он всегда кивал, а потом делал, что хотел.
Паша ушёл в одиннадцать. Щёлкнул магнитный замок на входной двери — с таймером, — но бассейн оставался открытым: система вентиляции работала до полуночи, и аварийный выход запирался только снаружи. Артём это знал. Про расписание клуба знал; про камеры знал (две из четырёх — муляжи, чистая халтура); про то, в какое окно выйти на парковку.
Зеркало в раздевалке. Свет дежурный, синеватый, как в морге — хотя откуда ему знать, как в морге, никогда там не был. Артём снял футболку. Повернулся левым боком. Потом правым. Достал тюбик крема — почти пустой уже, свёрнут был трубочкой, — и начал втирать в ладони, в запястья, между пальцев. Медленно. С удовольствием.
Из зоны бассейна донёсся звук.
Плеск.
Негромкий, одиночный, будто кто-то опустил в воду руку. Или ногу.
Артём замер. Крем на пальцах начал подсыхать. Прислушался — тишина, только гул вентиляции, — и решил, что это фильтры; или воздух в трубах; или вообще галлюцинация. Всё может быть.
К бассейну вышел.
Вода стояла ровно. Четыре дорожки, разделённые поплавками. Дежурные лампы под потолком давали мало света, и бассейн выглядел иначе, чем днём: не голубой, а тёмно-зелёный, почти чёрный у дальнего бортика. Дно не просматривалось.
Подошёл к бортику. Посмотрел на своё отражение — смутное, тёмное, огромное.
Красавец.
Ухмыльнулся. Напряг грудные — отражение послушно раздулось. Потом расслабил. Присел, потрогал воду. Тёплая; в «Атланте» всегда держали двадцать семь, хоть ночью, хоть в праздники.
И тогда услышал пение.
Не музыку — именно пение. Женский голос, тихий, чуть гнусавый, как будто поёт с заложенным носом; или под водой; кто его разберёт. Мелодия была знакомая и одновременно неправильная — как песня, которую помнят не до конца, и остальное заполняют, что попало.
«...хочу икры... и сала...»
Артём выпрямился.
— Э, — сказал. Голос получился сиплый. — Кто тут?
Пение обрывается. Гладь мёртвая, ни ряби. А потом — у дальнего бортика, метрах в двадцати — шевельнулось что-то. Не на поверхности. Под ней. Тень, длинная, тёмная, переместилась от стенки к центру, и Артём мог бы поклясться, что она была размером с человека. С крупного человека.
Не испугался, вернее испугался, но как-то странно для себя: первая мысль была не «что это», а «кто это видит».
— Эй! Бассейн закрыт!
Тишина.
Обошёл по правому бортику. Шлёпанцы хлопали по мокрой плитке. Крем на руках высох, и ладони казались восковыми, совершенно чужими. У дальнего края остановился, посмотрел вниз.
Никого.
Дно — белый кафель с синей полосой — было пусто. Ни тени, ни мусора, ни...
Выдохнул. Повернулся.
Женщина стояла у бортика. Там, где он стоял две минуты назад — в двадцати метрах.
Мокрая. Волосы длинные — не чёрные, а такие, знаете, тёмно-рыжие, тёмно-бурые, как водоросли в августе — прилипли к плечам, к лицу, к чему-то, что напоминало платье, но скорее всего не было платьем. Кожа белая. Неестественно белая. Не бледная, а именно белая — как фаянс, как раковина в туалете, как кафель под его ногами.
Стояла по щиколотку в луже — откуда лужа? вода не выплёскивалась — и смотрела на него. Читать далее ->
Подпишись, ставь 👍, Толстой бы не успел!
#русалка #бассейн #ночной_ужас #фитнесклуб #зеркало #страшная_история #мистика #городская_легенда