Эмилия Воронцова привыкла, что её боятся. Строгая, непреклонная, она железной рукой управляла компанией, не жалея ни себя, ни подчинённых. Её график был расписан по минутам, а каждое слово имело вес. «Мягкость — признак слабости», — твердила она себе, и эта мантра вела её к вершинам успеха.
У Эмилии не было друзей. Коллеги уважали её, но держались на расстоянии. Мужчины, пытавшиеся завязать с ней отношения, быстро отступали перед её холодностью. Любовь? Она считала это роскошью, которую не может себе позволить. Вся жизнь сосредоточилась в работе: отчёты, переговоры, стратегические планы. Лишь изредка, раз в пару месяцев, она звонила родителям — пожилым людям, живущим в пригороде. Короткие разговоры сводились к формальным вопросам о здоровье, после чего Эмилия возвращалась к делам с лёгким чувством вины, которое тут же заглушала новой порцией работы.
В кабинете царил идеальный порядок: документы разложены по папкам, на столе — ни одной лишней вещи, кроме ноутбука и блокнота с ежедневным расписанием. Часы на стене показывали 16:45, когда в дверь постучали.
— Войдите, — резко бросила Эмилия.
На пороге появился Павел, менеджер среднего звена. Вид у него был нерешительный, он переминался с ноги на ногу, явно подбирая слова.
— Эмилия Романовна, простите за беспокойство... У меня тут семейное обстоятельство. Завтра юбилей у дяди, собираются все родственники, уже много лет не виделись. Можно мне взять отгул на завтра? Я всё наверстаю, честно...
Эмилия медленно подняла на него взгляд поверх монитора, и в этом взгляде не было ни капли сочувствия.
— Павел, вы понимаете, что завтра презентация для инвесторов? Ваш отдел отвечает за ключевые показатели.
— Я знаю, но договаривались мы давно, стол уже заказан...
— Никаких «но», — перебила она ледяным тоном. — Праздники бывают каждый день. А инвесторы — раз в году. Найдите кого-то, кто подменит вас, или работайте удалённо. Но чтобы завтра были готовы представить отчёт в идеальном виде. Это не обсуждается.
Павел заметно сник, кивнул и тихо вышел, опустив голову. Эмилия вздохнула, открыла календарь и внесла пометку: «Проконтролировать отчёт Павла завтра в 9:00». Чувство дискомфорта на мгновение кольнуло её, но она тут же отбросила его. «Работа прежде всего. Семья подождёт», — подумала она и вернулась к документам.
В тот день город праздновал День основания. Улицы заполнили толпы: дети с воздушными шарами, влюблённые пары, старики, вспоминающие былые годы. Эмилия шла сквозь этот хаос, стиснув зубы. Праздники она считала пустой тратой времени. В голове крутились мысли о завтрашних переговорах, о том, что нужно проверить презентацию ещё раз, убедиться, что все цифры выверены до последней запятой.
— Госпожа, помогите... — раздался хриплый голос.
Перед ней стояла сгорбленная старушка в потрёпанном платке. В руке — жестяная кружка, глаза — как два тёмных колодца.
— У меня нет времени, — отрезала Эмилия и сделала шаг вперёд.
— Вы так спешите, а куда? — тихо спросила старушка. — В погоне за успехом забыли, что значит остановиться.
Эмилия резко обернулась:
— Послушайте, я не обязана...
Но старушка уже схватила её за руку. Пальцы, казалось, были сделаны из стали.
— Что вы себе позволяете?! — начала Эмилия, но осеклась.
Старушка наклонилась к её уху и прошептала что-то на непонятном языке. Слова звучали, как шелест сухих листьев, как далёкий звон колокола. Эмилия дёрнулась, хотела возмутиться, но, когда подняла глаза, старушки уже не было. Только ветер кружил конфетти у её ног.
Она постояла ещё мгновение, пытаясь осознать произошедшее, затем тряхнула головой и направилась к машине. «Наверняка какая-то мошенница», — решила она.
Квартира встретила её тишиной. Просторная, стильно обставленная, но пустая. Ни фотографий на стенах, ни личных мелочей — только функциональность и порядок. Эмилия сбросила туфли, прошла в спальню и без сил упала на кровать, даже не раздеваясь. Усталость накатила волной, смывая остатки мыслей. Она закрыла глаза и почти мгновенно уснула.
Пробуждение вышло резким, будто кто-то выдернул её из сна. Эмилия открыла глаза и замерла. Комната была чужой. Высокие потолки с лепниной, тяжёлые бархатные шторы, массивный комод из тёмного дерева. На стене — портрет мужчины в сюртуке XIX века, его взгляд словно следил за ней.
Она вскочила с кровати — простыни пахли лавандой и чем-то ещё, древним, забытым. Ноги утонули в пушистом ковре. В зеркале над комодом отразилась она сама — в той же деловой блузке и юбке, но лицо... бледнее, с тенями под глазами.
Коридор особняка встретил её тишиной. Скрип половиц отдавался эхом, будто дом дышал. На стенах — портреты в золочёных рамах: женщины в кринолинах, мужчины с бакенбардами. Все смотрели на неё с укором.
Эмилия пошла вперёд, касаясь пальцами шершавой стены. Дверь в конце коридора манила. За ней — библиотека: стеллажи до потолка, запах кожи и пыли, камин с потухшими углями. На столе — раскрытая книга. Почерк — витиеватый, старинный. Она склонилась ближе:
«1873 год»
Эмилия застыла. «1873 год?» — мысль пронзила её, как молния. На секунду в голове вспыхнуло: «Я попала в прошлое?»
Но тут же она тряхнула головой, отгоняя нелепую идею. «Бред какой-то, — мысленно фыркнула она. — Наверняка это чей-то дурацкий розыгрыш. Кто-то решил надо мной поиздеваться».
Взгляд скользнул по старинной мебели, пыльным стеллажам, портретам на стенах — всё выглядело чересчур реалистично для декорации. Но Эмилия упрямо сжала губы. «Разберусь. Сейчас главное — найти выход отсюда».
Конец первой главы