— Ну что, как дела, как Андрей, как внуки? — спросила Полину Викторовну подруга, подвигая ей чашку с чаем. — Рассказывай!
Полина Викторовна усмехнулась.
— А я откуда знаю? Они мне ничего не рассказывают.
— В смысле? — не поняла подруга. — Ты же с ним созваниваешься. То и дело с внуками сидишь, гуляешь с младшим, смотрю.
— Созваниваюсь. Только толку… Спросишь: «Как дела?» — «Нормально». «Что нового?» — «Да ничего». А потом выясняется, что машину купили. Или в отпуск улетели. Или… работает сын уже в другом месте, например. Причем, не неделю-другую, а несколько месяцев. И всё — молча. Я узнаю последней. И то случайно.
Нина Сергеевна удивлённо подняла брови.
— Да ладно?
— Вот тебе и «ладно». На прошлой неделе звоню — трубку не берёт. Ну, думаю, занят, потом перезвонит, посмотрела, в интернет заходил недавно, не беспокоюсь. А вечером, смотрю, невестка фотографии выложила. Они в Таиланде, Нин…
Подписывайтесь на Телеграм-канал и на канал в МАХ с реальными историями из жизни от читателей!
— Как это? То есть ты не в курсе была, что они собирались в отпуск?
— В том-то и дело. Пару дней назад с ним разговаривала по телефону. Все нормально, все как обычно, спросила, какие планы на выходные, может, в гости придете? Посмотрим, сказали, там ближе к делу видно будет… А у самих уже билеты на руках, все оплачено. И вот я думаю, Нин… С одной стороны, вроде не обязаны они мне сообщать. У них отдельная семья, я все понимаю. Но только вот обидно почему-то…
Сын у Полины Викторовны один. Андрей. Поздний, долгожданный. Муж умер рано, она одна его поднимала. Работала бухгалтером на заводе, вечерами работу домой таскала. Вырастила, выучила, на ноги поставила. Десять лет назад сын женился, жить стали в квартире жены, Валерии. Полина Викторовна была счастлива: сын взрослый, самостоятельный, все как у людей.
С невесткой, Лерой, отношения у них ровные. Особой близости нет, но и скандалов не случалось. Внуков Полина Викторовна обожает. Старшему восемь, младшему четыре. Полина Викторовна помогает всегда, если просят. И на больничных сидит, и из сада забирает, и с продлёнки встречает, когда Лера с Андреем не могут. Никогда не отказывает. Она на пенсии, времени хватает.
— Мам, выручишь? — звонит сын.
— Конечно, какой разговор! — отвечает она.
И выручает.
Только вот о важных вещах узнаёт всегда последней. И чаще всего случайно.
Машину купили — она увидела во дворе новую, подумала еще, чья такая, наверно, кто-то из соседей купил. И увидела, как из машины выходит Андрей:
— А, да, взяли вот машину. Да недавно, пару месяцев назад.
— Пару месяцев? — переспросила она тогда. — А чего не сказали-то?
— Да что говорить-то, мам. Купили и купили.
И так во всем. Лера из декрета вышла, мама ее приехала из Екатеринбурга уже несколько дней как, сын работу сменил.
— Да я, мам, там уже не работаю. Ещё осенью ушёл. Нашёл место получше.
Осенью. Сейчас февраль. А ведь она спрашивала несколько раз – как, мол, на работе? Ответ: все стабильно. Вот тебе и стабильно. Куда уж стабильнее…
Про вторую беременность Леры Полина Викторовна тоже узнала перед самыми родами. Но тут уже даже не удивилась – классика.
— Лерочка, я смотрю, вы за вторым пошли?
— Ну да, — улыбнулась та. — Уже восьмой месяц.
И ведь не ругались. Ничего такого не было. Она не лезет с советами, не приходит без звонка, не проверяет шкафы и холодильник. Наоборот — старается быть аккуратной. «У них своя семья», — говорит себе.
Но всё равно.
Она пыталась однажды осторожно поговорить с сыном.
— Андрюш, а что вы мне ничего не рассказываете? Я всё узнаю случайно.
Сын тогда вздохнул.
— Мам, ну мы же не обязаны отчитываться. У нас своя жизнь. Мы ж не скрываем. Просто не придаём значения.
Она ведь не требует отчётов. Не спрашивает, сколько денег потратили и почему именно туда поехали. Ей просто хочется знать. Быть чуть ближе. Чтобы не от посторонних слышать, что её внуки уже несколько дней за границей.
Иногда она ловит себя на глупой мысли: «Вот перестану помогать. Посмотрим, как тогда запоют». И тут же стыдится. Это же дети. Внуки. Они ни при чём.
Недавно Андрей снова позвонил:
— Мам, выручай. Лера заболела, я завален, забери детей, если можешь, на пару дней. Лера тебе такси вызовет.
— Конечно, — сказала она.
Собралась, поехала за внуками. В квартире у них новый кухонный гарнитур. Светлый, очень красивый.
— Ох ты, да у вас тут обновление такое, — сказала она.
— Да это уж давненько, — усмехнулась Лера.
Полина Викторовна ничего не сказала. Только кивнула. Опять все по тому же сценарию.
«Может, так и должно быть? — думала она. — Они взрослые. Я же сама учила его самостоятельности. Вот и получилa».
Но ей все равно не по себе.
Она не хочет контролировать. Не хочет вмешиваться. Ей просто обидно, что её будто держат на периферии — позовут, когда нужна помощь, а в радость и в планы не зовут.
Может, она действительно слишком многого хочет? Может, матери взрослого сына нужно знать только одно — что живы-здоровы? И не лезть дальше?
Или всё-таки нормально ждать, что родной сын сам расскажет о переменах в своей жизни, не потому что обязан, а потому что хочется поделиться?
Как вы считаете — Полина Викторовна обижается зря? Или всё-таки в такой «тишине» есть что-то неправильное?
Обсуждаем на сайте «Семейные обстоятельства»