Страны БРИКС, особенно Индия и Китай, активно развивают возобновляемые источники энергии, но вместе с тем продолжают полагаться на традиционное топливо – углеводороды. Такую ситуацию эксперты называют центральным парадоксом управления климатом. Являясь по сути крупнейшими энергетическими державами, на которые приходится около половины мирового потребления энергии и ее производства, страны «десятки» буквально находятся сейчас между углем и солнцем.
БРИКС как эпицентр мировой энергетики
БРИКС объединяет страны, представляющие не только большую часть мировой суши, но и мирового энергетического рынка. Вступление таких производителей нефти, как Иран и ОАЭ, активное участие в деятельности объединения Саудовской Аравии, а также наличие в составе крупнейших импортеров – Китая и Индии – делает БРИКС структурой, объединяющей мировую энергетику в целом. Это укрепляет роль «десятки» как регулятора мирового рынка нефти. Особенно с учетом того, что Россия тоже является одним из ведущих производителей нефти и газа, а также вместе с Китаем, Индией и Южной Африкой относится к главным поставщикам угля.
Впрочем, далеко не все ставки сделаны на углеводороды. Страны БРИКС активно развивают ВИЭ (возобновляемые источники энергии), планируя к 2030 году увеличить их мощность в три раза. Прогресс в развитии технологий зеленой энергетики Китая и амбициозные планы других стран делают это вполне достижимым. Даже несмотря на то, что сегодня ситуация на энергетическом рынке БРИКС выглядит парадоксально. С одной стороны – климатические амбиции, с другой стороны – растущие энергетические потребности и, как результат, необходимость использования углеводородов.
«Расширение группы БРИКС, в состав которой входят страны с различными экономическими и энергетическими программами, включая Южную Африку, Индию, Китай и Россию, подчеркивает центральный парадокс глобального управления климатом – проблему согласования экономического развития с неотложной необходимостью декарбонизации. Анализ энергетических профилей этих стран выявляет сложную сеть исторической зависимости от ископаемого топлива и одновременно растущих инвестиций в возобновляемые источники энергии, что делает энергетический переход в лучшем случае неоднозначным», – в интервью TV BRICS говорит эксперт в области устойчивого развития, международного экологического сотрудничества, управления водными ресурсами и лесных экосистем, член BRICS Student Commission, координатор молодежного секретариата Центра интеграции и сотрудничества России и Латинской Америки (CICRAL) Габриэла де Фатима Сиа.
Надо отметить, что члены БРИКС лидируют не только в производстве и потреблении энергии, но по выбросам парниковых газов. Вот почему темпы внедрения возобновляемых источников энергии в странах объединения становится критически важными для достижения климатически целей. Однако роли государств объединения существенно различается.
«Китай и Индия являются мировыми лидерами по абсолютному приросту мощностей ВИЭ, но одновременно – крупнейшими потребителями угля. Бразилия обладает одним из самых низкоуглеродных энергобалансов. Россия и Южная Африка, несмотря на скромные усилия по развитию возобновляемых ресурсов, продолжают существенно полагаться на традиционные источники энергии», – комментирует ситуацию кандидат политических наук, старший научный сотрудник отдела экономических исследований Института востоковедения РАН, ведущий научный сотрудник центра экономических исследований Китая Института Китая и современной Азии РАН Нелли Семенова.
RonFullHD / iStock
Энергетический портрет гигантов: от угля до атома
Тем не менее необходимость энергоперехода уже давно находится в зоне пристального внимания БРИКС. Это отражено и в декларациях по итогам саммитов стран БРИКС, и в коммюнике встреч министров энергетики объединения. Однако партнеры по БРИКС неизменно подчеркивают, что в основе справедливого энергетического перехода лежит независимость и свобода выбора путей. Страны вольны сами формировать энергетические балансы и развивать энергетику, исходя из национальных особенностей и приоритетов. Поэтому сегодня государства БРИКС могут и используют все доступные источники энергии и технологий.
Бразилия и низкоуглеродный баланс
Бразилия – одна из ведущих энергетических держав мира. Страна обладает уникальным сочетанием богатых ресурсов нефти и газа, а также возобновляемых источников энергии, из которых, по оценкам специалистов, получает почти 90 процентов электричества. В целом же на ВИЭ приходится более половины источников энергии бразильского энергобаланса с большой долей гидроэлектростанции и биотоплива, которые в совокупности, согласно данным исследования 2024 года «Справедливый энергетический переход стран БРИКС», составляют 44 процента энергобаланса. Основная биомасса в Бразилии поступает из сахарного тростника, который используют как для выработки электроэнергии, так и для производства этанола.
Впрочем, значительную долю в энергетическом балансе Бразилии (36 процентов) все же занимает нефть и нефтепродукты. Добыча нефти в стране в 2023 году составила 198 миллионов кубометров, или 176 миллионов тонн нефтяного эквивалента. При этом около 47 процентов общего объема было поставлено на экспорт. В 2025 году Бразилия установила исторический рекорд добычи нефти и газа. Рост обеспечили месторождения глубоководного шельфа, на которые пришлось более 80 процентов национальной добычи. По данным Национального агентства нефти, газа и биотоплива (ANP), объем составил 4,897 млн баррелей нефтяного эквивалента в сутки. Это на 13,3 процента выше показателя 2024 года. Об этом сообщил Safras, партнер TV BRICS.
«Обладая исторически более чистой энергетической матрицей, основанной на гидроэнергетике и биотопливе, Бразилия могла бы занять лидирующие позиции в энергопереходе» #EXPERT_DATA_1#
Эксперты называют Бразилию мировым лидером по выработке чистой энергии. Государственная политика стремится сочетать экономические выгоды от ископаемого топлива с целями декарбонизации и устойчивого развития.
Cristian Lourenço / iStock
Китай и новые сложности развития ВИЭ
Китай завершил 2025 год с рекордным расширением энергетической системы. Общая установленная мощность электростанций в стране к концу 2025 года достигла 3,89 ТВт, передает «Синьхуа», партнер TV BRICS. Это более чем на 16 процентов выше показателя 2024 года, что означает чистый прирост в 540 ГВт за один год. Показательно, что ни одна другая крупная экономика в 2025-м не смогла увеличить свои мощности в сопоставимых масштабах. Большую часть роста обеспечили ВИЭ. Китай ввел более 430 ГВт новых солнечных и ветровых электростанций, доведя суммарную мощность этих источников до более 1,8 ТВт.
Установленная мощность солнечной энергетики достигла 1,2 ТВт, увеличившись более чем на 35 процентов по сравнению с 2024 годом. Мощность ветровой энергетики, благодаря развитию наземных и морских проектов, выросла до 640 ГВт, что на 22,9 процента выше уровня прошлого года. Особенно активно росли инвестиции в наземную ветроэнергетику. Они увеличились почти на 50 процентов за год.
Общие же вложения в энергетические проекты достигли беспрецедентного уровня 3,5 триллионов юаней (около 38,5 триллионов рублей). Однако инвестиции не ограничились чистой энергетикой. Расходы также росли в угольной энергетике, гидроэнергетике и добыче угля, и это говорит об озабоченности безопасностью и надежностью энергоснабжения.
Если же говорить о китайском энергобалансе в целом, то специалисты сходятся во мнении, что Китай добился значительных успехов в энергетическом секторе с точки зрения развития производственного потенциала, перехода на экологически чистые и низкоуглеводные технологии, инновации в области энергетических технологий. В 2023 году производство первичной энергии в Китае составило 4,8 миллиарда тонн угольного эквивалента. И все это на фоне ускоренного перехода к зеленой и низкоуглеродной энергетике. В 2023 году совокупная установленная мощность ВИЭ в Китае достигла 1500 ГВт, включая гидроэнергетику, солнце и ветроэнергетику, что составило более 50 процентов от общей установленной мощности. При этом солнечная энергетика составила 610 ГВт (рост на 55,2 процента по сравнению с предыдущим годом), мощность ветроэнергетики была на уровне 440 ГВт (рост более чем на 20 процентов за год). При этом доля потребления угля в общем объеме энергопотребления в Китае снизилась на 0,7 процента, в то время как потребление зеленой энергии увеличилось на 0,4 процента.
«Китай становится главным двигателем глобального энергетического перехода с точки зрения масштаба и инвестиций. Несмотря на то что страна является крупнейшим в мире источником выбросов, она лидирует во внедрении возобновляемых технологий и поставила перед собой амбициозные цели: достичь пика выбросов до 2030 года и углеродной нейтральности к 2060 году», – говорит в интервью TV BRICS Габриэла де Фатима Сиа.
Однако, несмотря на успехи, ситуация продолжает быть неоднозначной. И дело даже не в том, что в Китае ключевую роль продолжает играть уголь, на который приходится более 55 процентов потребления первичной энергии. А в том, что выработка энергии из ВИЭ и ее потребление – это разные показатели. Именно на это обращает особое внимание в интервью TV BRICS директор Института исследований международных экономических отношений Финансового университета при правительстве РФ доктор экономических наук Виктория Перская.
«Так, широко известны сложности расширения энергетической инфраструктуры в провинциях Цинхай или Хэнань, в которых расположены значительные мощности по генерации ВИЭ, но требуется развитие инфраструктуры для доставки энергии до потребителей. Сегодня более чем вдвое (до 6,6 процента для ветряной и 5,7 процента для солнечной) по сравнению с ситуацией в 2024 году выросли потери энергии от ВИЭ вследствие наличия узких мест в сети передачи электроэнергии. При этом затраты и сроки расшивки этих узких мест и модернизации электросетей значительно превышают сроки и стоимость (что парадоксально) развития мощностей по генерации энергии от ВИЭ» #EXPERT_DATA_2#
Поэтому практика Китая обнажила очень важную проблему развития возобновляемых источников энергии не только внутри страны, но и во всем мире. «Если раньше было принято говорить о дороговизне развития мощностей генерации ВИЭ, то с ростом доли ВИЭ в топливно-энергетическом балансе приходится констатировать непропорциональный рост стоимости развития самих энергосетей и мощности хранения энергии», – резюмирует кандидат экономических наук, ведущий научный сотрудник Института исследований международных экономических отношений Финансового университета при правительстве РФ Федор Аржаев.
Индия – третий потребитель энергии в мире
Являясь мощной экономикой с населением более 1,4 миллиарда человек, Индия – третий потребитель энергии в мире. В условиях растущего спроса на энергоносители индийские власти уделяют особое внимание ВИЭ. Так, по данным Международного агентства по возобновляемой энергии (IRENA), страна уже занимает четвертое место в мире по общей установленной мощности ВИЭ. Основной упор Индия делает на солнечную энергетику. Однако в Ассоциации развития возобновляемой энергетики отмечают значительный потенциал государства в развитии ветровой, гидро- и биоэнергетики благодаря своему географическому положению и климатическим условиям.
Индия ставит перед собой масштабные задачи до 2030 года: увеличить выработку электроэнергии с использованием ВИЭ до 500 ГВт, снизить интенсивность выбросов в атмосферу на 45 процентов, достичь 50 процентов совокупной электрической мощности из неископаемых источников.
Однако на пути развития к ВИА Индия, по словам специалистов, уступает Бразилии и Китаю, а также может столкнуться с техническими проблемами.
«Индия, несмотря на амбициозные цели, отстает от Китая по масштабам внедрения, и в первую очередь по развитию собственной производственной цепочки, оставаясь в значительной степени зависимой от импорта оборудования», – говорит кандидат политических наук, старший научный сотрудник отдела экономических исследований Института востоковедения РАН, ведущий научный сотрудник центра экономических исследований Китая Института Китая и современной Азии РАН Нелли Семенова.
Dimple Bhati / iStock
Энергетика в других странах БРИКС
Для стран БРИКС цель трехкратного роста возобновляемых источников энергии, поставленная на 28-й Конференции сторон Рамочной конвенции ООН об изменении климата в 2023 году, – вопрос не только сохранения экосистемы Земли, но создания новых энергоносителей. Однако, с одной стороны, многие развивающиеся экономики сталкиваются с нехваткой финансирования (90 процентов инвестиций сосредоточены в развитых странах и Китае), с другой стороны, ключевым сдерживающим фактором для ускоренного перехода в большинстве стран БРИКС выступает структурная зависимость от угля и природного газа.
«Уголь сохраняет фундаментальное значение для энергобезопасности, ценовой доступности энергии и социальной стабильности в угледобывающих регионах. Газ рассматривается как необходимое переходное топливо для обеспечения гибкости энергосистем при интеграции переменной генерации на основе ВИЭ. Эта зависимость формирует градуалистскую модель перехода (не революционного, а эволюционного характера), когда увеличение объемов возобновляемой энергетики не влечет мгновенного замещения традиционных источников энергии, а зачастую сопряжено с общим увеличением потребления энергоресурсов» #EXPERT_DATA_3#
Так энергетическая стратегия России до 2050 года, принятая в 2025 году, делает основной упор на традиционные источники – нефть, газ, уголь и атомную энергетику. Солнечная и ветровая генерация упоминаются в контексте общей диверсификации энергобаланса, однако конкретных целевых показателей по их развитию нет. По оценкам специалистов, к 2050 году солнце и ветер могут составить около 10 процентов энергобаланса страны.
Индонезия в 2023 году вошла в пятерку крупнейших стран по объему угольной генерации. Выработка электроэнергии на угольных электростанциях увеличилась на 74 процента в период с 2015 по 2023 год, достигнув 217 тераватт-часов.
Южно-Африканская Республика в 2025 году заявила о намерении возродить программу модульных ядерных реакторов и увеличить долю газовой генерации электроэнергии. Согласно обновленному комплексному ресурсному плану (IRP), к 2042 году в энергетическую инфраструктуру планируется вложить 2,23 триллиона рандов (9,8 триллиона рублей). Однако в первичном энергоснабжении ЮАР преобладает уголь, который в 2023 году составил 70 процентов от общего объема первичной энергии.
Иран является одним из крупнейших поставщиков нефти и газа в мире – неудивительно, что центральное место в энергобалансе страны занимают нефтепродукты (72,06 процента). Однако страна обладает и значительным потенциалом в области возобновляемой энергии, особенно в том, что касается энергии воды, солнца и ветра.
На долю же Эфиопии приходится ничтожная доля выбросов CO2. Однако и уровень доступа к современным энергоуслугам остается одним из самых низких в мире. Более 56 миллионов человек (46 процентов населения) не имеют доступа к электричеству. Основа энергобаланса – биомасса. Дрова и древесный уголь в 2019-2020 годах составили 86 процентов всего энергопотребления.
Концепция развития Египта до 2030 года направлена на поддержку диверсифицированной энергобезопасности. Египет обладает значительным потенциалом в области производства чистой энергии, и в частности зеленого водорода за счет гидроэнергии Асуанского гидроузла. При этом Египет – крупнейший производитель нефти и газа в Африке, за счет них и закрывается большая часть внутренних энергетических потребностей государства.
Зеленые инициативы БРИКС
Эффективность зеленых инвестиций, считают специалисты, проявляется в полной мере при уровне финансирования свыше 2 процентов ВВП. В странах БРИКС этот показатель остается достаточно низким – в среднем 0,8 процента. Доля глобальных инвестиций тоже невелика: на развивающиеся страны приходится порядка 15 процентов глобальных вложений в зеленые активы. Поэтому для реализации принципов Деклараций БРИКС и достижения национальных климатических целей странам объединения нужно увеличивать объемы инвестиций в зеленую экономику.
Преодолеть слабую инфраструктуру финансовых институтов, ограничивающую доступ к зеленым кредитам, помогает Новый банк развития. В 2023 году НБР объявил о выделении финансирования в размере 35 миллиардов долларов США (2,7 триллиона рублей) на климатические инициативы. С тех пор проектный портфель НБР пополнился проектами в области устойчивого развития, экологии и низкоуглеродной экономики. Яркий пример – кредитное соглашение на 100 миллионов долларов (7,7 миллиарда рублей) для проектов в Шанхае, охватывающих экологически чистую энергетику и цифровую инфраструктуру, передает информационное агентство «Синьхуа».
Также, по мнению специалистов, эффективным инструментом для мобилизации инвестиций в рамках БРИКС могли бы стать сертифицированные зеленые финансовые продукты, например зеленые облигации. Сотрудничество по разработке и распространению подобного рода продуктов должно вестись финансовыми институтами БРИКС и быть сфокусировано на согласовании и взаимопризнании стандартов зеленых проектов, требований раскрытия информации на уровне проектов и продукции. Это может стать важным шагом к реализации целей БРИКС по переходу к низкоуглеродной экономике и может помочь в выполнении международных обязательств объединения в этой области.
arthon meekodong / iStock
Будущее и перспективы энергоперехода стран БРИКС
Несмотря на все усилия по развитию ВИЭ, на долю углеводородов приходится 80 процентов мирового топливно-энергетического баланса. И на протяжении последнего десятилетия спрос на электроэнергию в мире продолжает расти, констатируют специалисты. Согласно их прогнозам, высокий спрос на нефть и газ в мире сохранится вплоть до 2050 года.
«Возобновляемые источники энергии тоже показывают положительную динамику, включая количество реализуемых инвестпроектов. Среднегодовой рост ВИЭ до 2050 года оценивается на уровне 4 процентов, их доля в глобальном потреблении выросла с 20 процентов в 2000-х до 30 процентов в 2025 году. Однако это не означает, что в перспективе ВИЭ заменит ископаемое топливо или развитые страны смогут в значительной мере снизить зависимость от импорта полезных ископаемых», – говорит в интервью TV BRICS кандидат экономических наук, ведущий научный сотрудник Института исследований международных экономических отношений Финансового университета при правительстве РФ Турал Натиг оглы Мамедов.
При этом зеленая энергетика не перестает утрачивать важного значения для борьбы с изменением климата. Однако для ее развития необходимо несколько важных условий. Во-первых, требуется достижение технологического прорыва и экономической эффективности не просто генерации на ВИЭ, а комплексных систем, включающих долгосрочное и сезонное накопление энергии, считает кандидат политических наук, старший научный сотрудник отдела экономических исследований Института востоковедения РАН, ведущий научный сотрудник центра экономических исследований Китая Института Китая и современной Азии РАН Нелли Семенова. К тому же, подчеркивает эксперт, необходима глубокая структурная трансформация экономик, зависимых от доходов от экспорта углеводородов (Россия) или от внутреннего потребления угля (ЮАР, Индия, Китай). А так же, для того чтобы переход не создавал технологической зависимости, страны должны быть в состоянии обеспечить суверенный доступ к производственным цепочкам оборудования для ВИЭ и критическим минералам.
Таким образом, многие эксперты сходятся во мнении, что в обозримом будущем перспективность и рост интереса к углеводородам будут сочетаться с долгосрочным трендом на декарбонизацию. Поэтому более реалистичным сценарием для БРИКС будет не полная замена, а развитие гибридных энергосистем, где рост доли ВИЭ будет сочетаться с сохранением значительной роли природного газа как переходного топлива и источника маневренности. В ряде случаев наиболее вероятной зеленой альтернативой углеводородам будет развитие атомной энергетики.
Статья подготовлена Светланой Христофоровой.
Самые актуальные новости стран БРИКС https://tvbrics.com