Давайте начистоту. Когда мы слышим слово «Парнас», в голове сразу рисуются бесконечные ряды новостроек, курьеры на электровелосипедах, пронизывающий ветер и очереди за шавермой. Но стоит вам сделать шаг в сторону от бетонных джунглей, и вы проваливаетесь в портал. Добро пожаловать в Шуваловский парк. Место, где имперские амбиции слились с европейской готикой, а масонские тайны скрыты прямо у нас перед носом.
Акт I. Вдова, француз и готика
В основе самых красивых петербургских историй всегда лежит чья-то разбитая вдребезги жизнь.
В 1820-х годах хозяйкой этих земель (принадлежавших роду Шуваловых еще со времен Елизаветы Петровны) стала графиня Варвара Петровна Шувалова. Женщина невероятных страстей и таких же амбиций. Похоронив первого мужа, она уехала за границу и встретила там его — швейцарского француза, красавца графа Адольфа Полье. Это была любовь, от которой искрило всё светское общество. Супруги вернулись в Петербург, наняли садовника Петра Эрлера и начали превращать дикий лес в роскошный пейзажный парк.
Но счастье — плохой сценарист. Спустя всего три года брака Полье скоропостижно умирает от чахотки.
Варвара Петровна не просто надела траур. Она возвела свою скорбь в абсолют. Графиня заказала модному архитектору Александру Брюллову (брату знаменитого живописца) невероятное: построить в густом северном лесу православный храм в стиле неоготики. Так появилась ажурная Церковь святых апостолов Петра и Павла. Острые шпили, стрельчатые окна, медь — осколок то ли Оксфорда, то ли пригорода Парижа прямо под Питером.
Но и этого ей показалось мало. Прямо под церковью, в склоне холма, вырубили склеп. Годы напролет Варвара Петровна каждое утро приходила туда, зажигала свечи, приносила свежие цветы и часами разговаривала с медным гробом мужа.
Акт II. Последние хозяева горы
Время шло, владельцы менялись. В начале XX века имение перешло к Елизавете Андреевне Воронцовой-Дашковой (урожденной Шуваловой). Если история Варвары и Полье — это про надрыв и драму, то эпоха Воронцовой-Дашковой — это чистейший, концентрированный «old money».
Её муж, Илларион Воронцов-Дашков, был министром императорского двора, партнером Александра III по картам и охоте. Они решили, что старому парку нужен новый размах.
В 1912–1915 годах архитектор Степан Кричинский строит здесь Большой дворец в стиле неоклассицизма. Белоснежные колонны, парадные лестницы, идеальные пропорции. Они хотели подарить этот дворец цесаревичу Алексею. Они планировали здесь жить, любить, принимать императорскую семью.
Но на дворе стоял 1915 год. Империя уже трещала по швам, пахло порохом и кровью. Дворец стал памятником эпохе, которая закончилась, едва успев начаться. Иронично, но советская власть превратила этот храм аристократии во Всероссийский НИИ токов высокой частоты. Колонны остались, но вместо звона хрусталя там зазвучало гудение трансформаторов.
Акт III. Масоны и «Рубашка Наполеона»
Один из владельцев парка, Павел Андреевич Шувалов, был видным масоном. Если взглянуть на старую планировку парка сверху, можно заметить, что насыпная гора Парнас (которую вручную натаскали крепостные, чтобы хозяева могли пить чай с видом на залив) и окружающие её аллеи образуют четкий треугольник. Тот самый, в который вписывается «Всевидящее око».
Но и это не всё. В парке есть пруды со странными названиями — «Шапка Наполеона» и «Рубашка Наполеона» (их форма действительно повторяет очертания двууголки и камзола). Почему Наполеон? По легенде, Павел Шувалов спас свергнутого французского императора от разъяренной толпы роялистов по пути на Эльбу. В знак благодарности Бонапарт подарил ему свою саблю, которая хранилась в усадьбе как главная реликвия, пока в 1918 году её не экспроприировали красногвардейцы.
Знали об этом? Или просто гуляли и наслаждались природой?