С самого раннего детства меня преследовала какая-то необъяснимая тоска по недосказанности. Особенно мучили меня две строчки из песенки, которую поют куклы в сказке Алексея Толстого «Буратино»: «Два жука на барабане, дует жаба в контрабас…». Ну, с двумя жуками, которые усердно колотят в один барабан, моя детская логика еще как-то могла смириться – воспринималось это как некая забавная метафора неуклюжей, но энергичной деятельности. Но вот зачем жаба дует в контрабас? Этот вопрос терзал меня, словно заноза, застрявшая глубоко под ногтем. Ведь контрабас – это струнный инструмент! На нем играют смычком или щипком, извлекая из натянутых струн мелодичные звуки. Но чтобы в него дуть… Это уму непостижимо! Я представлял себе раздувшуюся от натуги жабу, ее толстые щеки дрожат, глаза вылезают из орбит, а из огромного контрабаса вырывается лишь жалкий, хриплый звук, больше похожий на предсмертный хрип. Эта картина преследовала меня в детских кошмарах, не давая покоя моему пытливому уму.
Шли годы. Детские страхи отступили, уступив место подростковым бурям и юношеским метаниям. Я поступил в МАИ, погрузившись в мир формул, интегралов и сопромата. Но даже среди всего этого научного хаоса, вопрос о жабе, дующей в контрабас, иногда всплывал на поверхность моего сознания, словно невидимая подводная лодка, напоминая о неразрешенных загадках детства.
И вот я стою в огромной лабораторной аудитории кафедры физики, где идет пересдача первого семестра. Вокруг меня царит атмосфера всеобщего напряжения и отчаяния. Столы, составленные буквой «Т», заставлены кипами исписанных листков, учебниками и методичками. Преподаватели, словно злые надзиратели, бродят между столами, выискивая очередную жертву.
Для тех, кто не знаком с особенностями пересдач на кафедре физики в МАИ, поясню: в огромной аудитории одновременно несколько преподавателей принимают задолженности у студентов разных факультетов. Каждый препод сидит за своим столом и ведет свою «игру», задавая вопросы и вынося суровые вердикты. Воздух пропитан запахом пота, кофе и безысходности. В этот день мне предстояло испытать на себе все прелести этого ада, именуемого пересдачей.
Мой товарищ, парнишка по имени Алексей, оказался в особенно плачевной ситуации. Он уже несколько раз пытался сдать этот злополучный первый семестр, но каждый раз терпел фиаско. Преподаватель, седой и угрюмый старик в помятом пиджаке, с явным удовольствием «валил» его раз за разом. Алексей отвечал невпопад, путал формулы и терялся в элементарных понятиях. Было видно, что он совершенно не понимает предмет и пытается выехать лишь на зазубренных ответах.
Преподаватель, казалось, получал какое-то садистское удовлетворение, наблюдая за мучениями Алексея. Он задавал ему все более каверзные вопросы, подлавливая на каждой мелочи. Алексей бледнел, потел и заикался, пытаясь хоть что-то вспомнить. Но все было тщетно.
В конце концов, препод, на лице которого читалось явное презрение, объявил Алексею окончательный приговор: «Молодой человек, я вижу, что вы совершенно не готовы. Мне ничего не остается, как отправить вас восвояси».
Алексей, казалось, смирился со своей участью. Он понуро опустил голову и уже было собрался уходить, как вдруг в его глазах вспыхнула искорка надежды. Он резко поднял голову и обратился к преподу с отчаянной просьбой: «Товарищ преподаватель, прошу вас, дайте мне еще один шанс! Задайте мне еще один вопрос! Если я отвечу правильно, поставьте мне «три», а если нет – значит, не судьба…».
Препод, видимо, был удивлен такой наглостью. Он несколько секунд молча смотрел на Алексея, оценивая его решимость. Затем, хмыкнув, он произнес: «Ну ладно, так и быть. Задам тебе последний вопрос. Но учти, если снова ответишь неправильно, пеняй на себя».
Алексей замер в напряженном ожидании, готовый принять любой вызов. Он лихорадочно пытался вспомнить все, что знал по физике, надеясь, что ему попадется вопрос, на который он сможет ответить.
Препод, выдержав паузу, произнес: «Инертна ли сила трения?».
Алексей, услышав этот вопрос, буквально «подвис». Он явно не ожидал такого подвоха. Сила трения… Инертность… В его голове образовалась полная каша из формул, законов и определений. Он судорожно пытался найти хоть какую-то зацепку в своих пустых загашниках сознания, но все было тщетно. Вопрос казался ему совершенно непостижимым, словно та самая жаба, дующая в контрабас.
Прошло несколько мучительных секунд. Алексей молчал, словно парализованный. Препод, наблюдая за его мучениями, уже предвкушал свою победу.
И вдруг, совершенно неожиданно для самого себя, Алексей выдал: «Инертна!».
Препод, услышав этот ответ, довольно усмехнулся. Он явно ждал именно этого ответа, чтобы добить несчастного студента. «Ах, инертна, значит? – ехидно произнес он. – В таком случае, если сила трения инертна, то я беру вашу зачетку, кидаю ее в коридор, и она… возвращается обратно!».
Алексей стоял, как громом пораженный. Он понял, какую чудовищную глупость он сморозил. Но было уже поздно. Препод, торжествуя, схватил зачетку Алексея и, не давая ему опомниться, с силой швырнул ее по гладкой металлической поверхности стола в направлении открытой двери в аудиторию.
Зачетка, скользнув по столу, подлетела в воздух и, описав дугу, вылетела в коридор, где царила обычная для пересдач суета.
В аудитории воцарилась тишина. Все взгляды были прикованы к двери, ожидая развязки этой странной истории. Никто не знал, что произойдет дальше.
Прошло несколько томительных секунд. И вдруг… произошло нечто невероятное. Из коридора, словно по волшебству, в аудиторию влетела зачетка. Точнее, ее швырнула обратно какая-то добрая душа, видимо, тоже студент, но с более добрым сердцем. Зачетка, пролетев над столами, упала прямо перед преподом.
В аудитории воцарилась немая сцена. Все были ошеломлены произошедшим. Даже видавший виды препод, казалось, потерял дар речи. Он молча смотрел на зачетку, словно не веря своим глазам.
Алексей стоял, как прикованный к месту, не зная, что сказать или сделать. Он понимал, что произошло что-то совершенно нелогичное и невероятное. Сила трения оказалась инертной… вопреки всем законам физики!
В зачетке отражалось смятение и недоумение, царившие в аудитории. Она лежала на столе, словно символ абсурда и непредсказуемости.
Препод, оправившись от шока, медленно поднял зачетку и, не говоря ни слова, поставил Алексею «тройку». Затем он молча отвернулся и занялся другими студентами, словно ничего не произошло.
Алексей, получив свою долгожданную «тройку», выскочил из аудитории, словно ошпаренный. Он не мог поверить в свое счастье. Ему удалось сдать физику, причем самым невероятным образом.
Позже, когда страсти улеглись, я попытался осмыслить произошедшее. Что это было? Случайность? Совпадение? Или какое-то проявление высших сил, решивших помочь несчастному студенту? Я так и не нашел ответа на этот вопрос.
Но одно я знал точно: эта история навсегда останется в моей памяти, как пример того, что в жизни возможно все, даже то, что противоречит законам физики. И что иногда, даже самая невероятная случайность может изменить нашу судьбу. И что даже жаба, дующая в контрабас, может оказаться не такой уж и нелепой.
