Ноябрьские праздники были особенными днями в календаре советского человека. Для советских граждан этот праздник был возможностью выразить свою гордость за достижения социализма, почувствовать единение с народом, увидеть яркие демонстрации и парады на Красной площади Москвы.
Для бабушки Ани и деда Толика это тоже был знаменательный день. Под старой вишней стелился толстый слой соломы. С раннего утра на всех четырёх конфорках стояли десятилитровые вёдра с водой — нужно много кипятка. Из небольшого гаража-сарайки доставались паяльные лампы и заправлялись керосином. Из тайника в погребе дед доставал офицерский кортик. Как и откуда он появился, Ленка не знала, а когда пыталась выведать у деда, то услышала: «Много будешь знать — скоро состаришься». Больше вопросов Ленка не задавала.
Когда было всё приготовлено, дед должен был зайти в хлев и аккуратно привязать хряка, чтобы в дальнейшем вывести в огород, а там уже к делу приступал Игорь. Он единственный, кто умел забивать свиней.
Но в этот раз у них что-то не пошло по плану, и хряк почувствовал, что скоро станет шашлыком. Одним тычком он вышвырнул деда из сарая.
— Дед, ты чего его к себе не приручил? — спросил Игорь, видя это шоу.
— Чует, зараза, умный очень.
— Что делать будем? Я больше туда ни-ни, — сказал дед.
Недолго Игорь думал, потом сел в свой «Москвич» и куда-то уехал. Приехал он где-то через час.
— Знакомьтесь, это Михалыч, он местный охотник.
Так как Ленка стояла рядом, то слышала весь разговор.
— Мать, зайти в хлев не вариант. Сейчас Михалыч его из духового ружья снимет, не волнуйся, слышно не будет.
Посмотреть весь этот процесс, естественно, Ленке не дали и загнали домой, куда пошла бабка и Зинаида, а мужчины направились в сарай.
Когда Ленку всё-таки выпустили из дома, хряк уже лежал в огороде на соломе, и над ним колдовали дед с Игорем: щедро поливали кипятком, проходили паяльной лампой, а потом хорошенько скоблили. Смотреть на это всё она не стала, так как знала весь процесс работы. Ей больше было интересно, побьёт ли по весу прошлогодний результат. В прошлом году у них была свинка Машка весом сто восемьдесят килограммов. Такой вес поросята успевали набрать с марта, когда их месячных привозили, и до ноября-декабря, тут зависело от погоды. Корма у них были все натуральные, без добавок, так как держали для себя.
По окончании работ туша разрезалась по весу и убиралась в старую чугунную ванну, которая стояла в огороде. Летом она использовалась для полива, а с наступлением холодов была зимним холодильником. Сверху, чтобы не растащили кошки, мясо накрывалось толстым листом железа.
На кухне к этому времени уже вовсю готовилось: подчеревок, который самый первый был срезан, уже скворчал на сковородке, поблескивая золотистой корочкой, а сверху присыпан луком. Рядышком стояла отварная картошка, щедро сдобренная маслом и посыпанная укропом. На столе в алюминиевой миске лежали солёные хрустящие огурчики, рядом с ними притаился тазик квашеной капусты и плошка солёных грибов, заправленных подсолнечным маслом и посыпанных луком. Вишнёвый компот стоял на подоконнике, а в холодильнике под всё это великолепие лежали запотевшие две сестрички по ноль пять.
Бабка Аня весь день ходила довольная и Ленку не трогала. А Ленка отвечала бабке взаимностью и не лезла на рожон, а наоборот, не дожидаясь, пока ей скажут что делать, помогала взрослым.