– Двадцать тысяч за работу. Ну и материалы с вас отдельно. Только ради уважения к возрасту делаю скидочку, а так-то я такие объекты меньше чем за двадцать пять вообще не беру.
Местный шабашник Серега сплюнул в траву и посмотрел на меня с той снисходительной жалостью, которую гаражные мастера берегут специально для одиноких женщин. Он только что слез с крыши моего сарая размером три на четыре метра, где хранятся лопаты и удобрения, и выкатил мне сумму, от которой перехватило дыхание.
А началось всё с того, что ночью ливануло, и старый шифер, который мой муж крыл пятнадцать лет назад, просто сдался. Утром по двору плыл густой запах аммиака от подмоченных удобрений, так что дыру нужно было срочно латать. Сама я наверх с листом шифера или железа уже физически не залезу, поэтому продавщица Зина сосватала мне этого Серегу. Мол, берет по-божески и делает на совесть.
И вот этот "божеский" мастер попинал подгнившую доску, поохал на чердаке и заявил, что стропила "устали", диагонали повело, и по новым ГОСТам мне жизненно необходим дорогущий гидро-паробарьер, иначе всё сгниет к зиме.
Видимо, он посмотрел на меня и увидел стандартную пенсионерку в старом халате, которую можно легко задавить строительными терминами и заставить оплатить воздух.
Внутри всё неприятно сжалось. Я не стала ни возмущаться, ни причитать, что пенсия не резиновая. Вместо этого молча зашла в дом и вынесла на крыльцо чистый лист бумаги, ручку и лазерную рулетку. Серега усмехнулся и присел на скамейку, явно ожидая, что я сейчас начну торговаться из-за пятисот рублей или плакаться на жизнь.
– Значит так, Сергей, давайте разложим вашу смету, – мой голос зазвучал так, как обычно звучал на пересдачах у самых наглых студентов. – Дано: односкатная крыша. Ширина по фасаду четыре метра, длина ската с учетом свесов – три с половиной. Итого площадь покрытия составляет ровно четырнадцать квадратных метров. Стелить мы будем обычный профлист прямо на доски. Утром заказала из райцентра, скоро привезут.
Улыбка начала медленно сползать с лица мастера, и он очень подозрительно покосился на лазерный прибор в моей руке.
– Теперь перейдем к вашим "дополнительным работам", – я безжалостно чиркала ручкой по бумаге. – Стропила сделаны из бруса сто на пятьдесят, и они в идеальном состоянии, потому что муж намертво пропитал их отработанным маслом. Угол наклона составляет двадцать пять градусов, снег сходит сам, так что никакой лишней нагрузки там нет и усиливать нечего.
– Так обрешетка же гнилая вся! – вклинился он, чувствуя, как его стройный план обогащения трещит по швам.
– Обрешетка подлежит замене только в месте протечки, а это максимум три доски "дюймовки", – парировала я, глядя ему прямо в глаза. – А что касается вашего хваленого "паробарьера", то в неотапливаемом и насквозь продуваемом сарае конденсат физически не может образоваться, потому что там нет разницы температур. Это базовый закон термодинамики, Сергей, и его невозможно отменить вашим желанием заработать.
На веранде воцарилась звенящая тишина. Серега сидел с открытым ртом, и лицо его стремительно заливалось краской. Одно дело разводить доверчивую бабушку, и совсем другое – получить по носу сухими цифрами от человека, который всю жизнь учил людей думать.
– В математике нет наценок за то, что заказчик – женщина, – я придвинула к нему исписанный листок. – Демонтаж старого шифера, замена трех досок и монтаж четырнадцати квадратов профлиста. Рыночная стоимость таких работ по нашему району составляет максимум семь тысяч рублей, и ни копейкой больше.
– Семь маловато будет, Палвна, – буркнул он, пряча глаза и нервно теребя кепку. – Инструмент изнашивается, бензин дорожает... Давай хоть восемь, а?
– Шесть с половиной, Сергей. Либо приступаете прямо сейчас, пока небо не затянуло, либо я звоню бригаде из райцентра, которая работает строго по прайсу и без фантазий про конденсат.
Договорились мы за секунду. Уже через десять минут со стороны сарая послышался бодрый визг гвоздодера. Шабашник работал молча, быстро и на удивление аккуратно, понимая, что за каждым его движением следит человек, способный высчитать площадь любой фигуры в уме.
Вся работа заняла от силы четыре часа. К обеду сарай сверкал новой крышей, а старый шифер был аккуратно сложен за забором. Я отсчитала ему ровно шесть с половиной тысяч, и его "девятка" растворилась в дорожной пыли.
Вечером снова заморосил дождь. Я сидела на крыльце, куталась в шаль и слушала, как капли звонко барабанят по новому металлу.
Знаете, Лешка бы наверняка отдал этому Сереге те самые двадцать тысяч. Он бы еще хлопнул его по плечу, вынес бутербродов и сказал мне потом: "Женька, ну пусть мужик заработает, у него поди дети". Леша всегда был слишком добрым к людям, прощая им деревенскую хитрость. Ему было проще переплатить, чем вступать в конфликт.
А я так не могу. Мой мир держится на точных цифрах. И пока я способна отличить честную работу от наглого обмана, я не позволю держать себя за дуру, даже если ради этого придется вспомнить всю школьную программу по физике.
Дорогие мои, а вам приходилось вот так ставить на место горе-мастеров? Как вы справляетесь в таких ситуациях: зовете родственников, скандалите или тоже берете в руки калькулятор?
Расскажите, очень интересно почитать ваши истории!