К Еремею вечером подошел Леонид, когда тот проводил Катю.
- Еремей.
- Да?
- Послушай. Тут такое дело.
- Что? С Лидой что?
- Да она на тебе повернулась, я уж и не знаю, что и делать. Мы с матерью уже и покой и сон потеряли.
Еремей посмотрел в сторону и выдохнул.
- Что вы от меня хотите?
- Ну может ты как то тоже внимание на нее обратишь? Жалко девку, страдает.
- Леонид, послушайте. Невозможно заставить любить. Понимаете? Не люблю я ее и пробовать ничего не хочу.
- Зря, зря. Она хозяйка хорошая и фигурка у нее посмотри какая.
- Лёнь, хватит. Нет. Пусть выздоравливает и больше глупости не делает. А я?! Я Лёнь уеду наверное отсюда.
- Что? Куда?? - удивлённо спросил Леонид.
- Куда? Да наверное в монастырь пойду.
Леонид открыл рот.
- Ты что из этих что ли?
- Каких этих?
- Ну тех что баб не любят, а мужиков только.
- Леонид, не говорите ерунды. - сказал Еремей повернулся и пошел домой.
А Леонид стоял и думал. Вот все и сходится. Красивый молодой мужик, а с бабами не встречается, да еще и в монастырь собрался.
Еремей пришел домой. Он поел и как всегда помолившись лег в постель.
- Надоело все! Надоело. Зачем ты мне дал этот дар. Тяжко мне.
Еремей уснул. А во сне он шел по полю, красивому, все в цветах, да разные красочные, яркие.
Он заметил вдалеке фигуру и пошел к ней. Фигурой оказалась его покойная мать.
- Мама! - крикнул Еремей и подскочив к ней, обнял ее, поднял над землей и покружил. Мама как всегда добрая, глаза излучали тепло. Она взяла его за лицо и смотрела ему в глаза.
- Еремеюшка, вырос то как! Красивый какой ты у нас с папой.
- А папа тут?
- Нет, он на службе ты же знаешь, обедня идет.
- А ты почему не с ним? Не в церкви? Я провожу.
- Со мной сынок идти не надо. Мы с папой ждём тебя, но позже. Я пришла сказать тебе, что мы молимся за тебя. Не вздумай бросать людей. Людям нужна помощь. Да они бывают невыносимы, но ты заметил какими становятся люди в болезни?
- Да мама, заметил.
- Ну вот сынок. При тяжелой болезни люди часто становятся уязвимыми, эмоционально неустойчивыми и зависимыми от окружающих. Они проходят через стадии от отрицания и гнева до депрессии и принятия, испытывая страх, тоску и бессилие. Физические симптомы (боль, усталость) и психологические изменения (перепады настроения, чувство обузы) кардинально меняют их привычный образ жизни.
У них возникает страх перед нагрузками (гипертрофированная осторожность) или, наоборот, отрицание серьезности диагноза.
Некоторые люди находят смысл в страданиях, молитве или учатся жертвенной любви, становясь духовно богаче. Вот для таких последних ты и существуешь на земле как спасение. Не бросай их. Мы с отцом очень просим.
- Так я же не бросаю мама. Я просто хочу переехать в монастырь. Не думаю, что отец был бы против.
- Нет конечно, он был бы очень даже за и счастлив неимоверно. Но сынок. Когда ты уедешь, тем кому осталось мало будут тебя искать, так как знают, что ты жил в деревне. А некоторые умрут так и не найдя тебя. А про людей и их желчь ты не думай. Говорить можно много чего.
- А как же женщины? Я делаю им больно тем, что отказываю.
- А ты женись сынок.
- Что?
- Женись. Тогда и женщины от тебя отстанут.
- Мам, скажешь тоже. На ком?
- А к кому душа тянется на той и женись. Да есть же у тебя уже на примете такая.
- Да ну что ты, ее отец за меня не отдаст, он говорит, что я колдун.
- Отдаст сынок, ты только спроси.
Еремей открыл глаза от того, что в дом робко стучали.
Он сел на кровати, протер лицо, посмотрел на часы. Он проспал и даже не успел позавтракать.
Еремей открыл дверь, на пороге стояла Катя, в простом сером платье и косынке
- Доброе утро, прости, я разбудила? Там люди уже пришли. Мне что делать?
- Кать, мне пятнадцать минут надо, пока поем и чай попью и работаем.
- Ага, поняла. Приятного аппетита.
Катя пошла назад, а Еремей смотрел ей вслед, потом закрыл дверь и сказал.
- Может мама и права. Тогда все слухи разом прекратятся.
Он наскоро поел, помолился и вышел.
- Катя, давай первого. - сказал он и пошел в дом.
Катя привела женщину, она шла с трудом, попросила сопровождающих с ней не идти.