15 глава
Прозвенел звонок, разгоняя студентов по аудиториям. Ира с подругами не спеша поднялись на второй этаж, где располагалась их любимая мастерская для практических занятий. Сегодня снова была живопись - тот самый предмет, на котором можно было отвлечься от теорий и просто творить.
В мастерской уже пахло красками, растворителями и свежей бумагой. Преподавательница, Марья Ивановна, расставляла новый натюрморт - на этот раз что-то сложное: стеклянная ваза с полевыми цветами, несколько спелых яблок и кусок тёмной ткани, живописно драпирующейся вокруг предметов.
- Сегодня работаем над фактурами, - объявила она, когда студенты расселись по местам. - Стекло, ткань, фрукты. Постарайтесь передать не только форму, но и материал. Стекло должно быть прозрачным, ткань - мягкой, яблоки - сочными. Приступайте.
Ира устроилась за своим мольбертом. Рядом, как обычно, расположились Катя и Маша. Дима сегодня работал в другом конце аудитории - так распределили места, но это не мешало им то и дело обмениваться взглядами и улыбками.
Катя сразу же с энтузиазмом набросала композицию и принялась смешивать краски. Маша, как всегда, подошла к делу основательно - долго изучала натюрморт, прищуривалась, делала замеры карандашом.
Ира работала молча, но вдохновенно. Сегодня у неё было особенное настроение - хотелось, чтобы каждая линия, каждый мазок получились идеальными. Кисть словно сама скользила по бумаге, находя нужные оттенки и формы.
Преподавательница ходила между рядами, заглядывала через плечи, давала советы, иногда хвалила, иногда мягко журила. Подойдя к Ире, она задержалась дольше обычного.
- Ира, у тебя сегодня очень хорошо получается, - сказала она, рассматривая работу. - Чувствуется настроение. Стекло прямо светится. Продолжай в том же духе.
Ира улыбнулась и кивнула, чувствуя прилив гордости. Катя, услышав похвалу, показала ей большой палец из-за мольберта.
В аудитории царила обычная рабочая атмосфера - шуршали кисти, позвякивали баночки с водой, тихо переговаривались студенты. Но Ира чувствовала на себе чей-то взгляд. Он был тяжёлым, колючим, неприятным.
Она подняла глаза и встретилась взглядом с Таней.
Та сидела через два ряда, чуть по диагонали, и смотрела прямо на неё. Не на её работу, не на подруг - именно на неё. Взгляд был таким, каким смотрят на врага - пристально, с затаённой злобой и какой-то холодной расчётливостью.
Ира на секунду замерла, но потом заставила себя отвести глаза и снова уткнуться в рисунок. "Не обращай внимания", - сказала она себе. - "Она ничего тебе не сделает. Здесь преподаватель, вокруг люди".
Но взгляд продолжал жечь спину. Ира чувствовала его физически - как будто кто-то водил по коже ледяным пальцем.
Катя, заметив, что подруга напряглась, осторожно оглянулась и тоже увидела Таню.
- Опять пялится, - прошептала она, наклоняясь к Ире. - Ты не обращай внимания. Пусть смотрит. У неё от этого ничего не изменится.
- Я стараюсь, - тихо ответила Ира, поправляя волосы, чтобы они прикрыли щёку с остатками синяка. - Но это неприятно.
Маша, услышав их шёпот, тоже покосилась в сторону Тани и нахмурилась. Потом вдруг резко повернулась и посмотрела на неё в упор.
Таня на мгновение растерялась, но быстро взяла себя в руки и демонстративно отвернулась к своему мольберту, делая вид, что очень занята смешиванием красок.
- Ясно, - усмехнулась Маша. - Боится смотреть в глаза, когда её застукали. Трусливая она на самом деле.
- Противная, - поправила Катя. - И трусливая. И противная. И вообще, пусть катится со своими взглядами куда подальше.
Ира тихо рассмеялась, и напряжение немного отпустило. Рядом с такими подругами действительно ничего не страшно.
Дима, заметив, что девчонки о чём-то шепчутся и поглядывают в сторону Тани, нахмурился. Он хотел подойти, но работа не позволяла отвлекаться - Марья Ивановна как раз остановилась рядом с ним и что-то объясняла про блики на стекле.
Тем временем Таня продолжала исподтишка наблюдать. Она смотрела, как Ира работает, как улыбается чему-то своему, как иногда поглядывает в сторону Димы. И с каждым таким взглядом внутри неё закипала злость.
- Ну ничего, - прошептала она себе под нос, размешивая краску до состояния грязной жижи. - Ничего. Всё равно будет по-моему.
Её подружка, сидевшая рядом, покосилась на неё с опаской, но ничего не сказала. С Таней в таком состоянии лучше было не связываться.
А Ира вдруг почувствовала, что злой взгляд исчез. Она осторожно обернулась - Таня сосредоточенно водила кистью по бумаге, делая вид, что полностью поглощена работой. Но что-то в её позе, в напряжённых плечах говорило о том, что внутри у неё всё кипит.
- Ладно, - тихо сказала Ира, обращаясь то ли к подругам, то ли к самой себе. - Будем работать. У нас своя жизнь, у неё - своя. Пусть делает что хочет.
- Правильно, - одобрила Катя. - Лучшая месть - это счастливая жизнь. А у тебя она сейчас, кажется, очень счастливая.
Ира улыбнулась и кивнула. Катя была права. Рядом с Димой, с подругами, с любимой учёбой - что ещё нужно для счастья?
Она снова взяла кисть и погрузилась в работу. Краски ложились на бумагу легко и послушно, рождая натюрморт, который с каждой минутой становился всё живее и красивее. А злые взгляды Тани пусть остаются при ней. Им не испортить этот день.
Таня стояла у своего мольберта и делала вид, что работает. Кисть её механически водила по бумаге, но на палитре уже давно образовалась грязная лужица из смешанных кое-как красок, а рисунок больше напоминал хаотичное нагромождение пятен, чем натюрморт. Мысли её были заняты совсем не живописью.
Она то и дело бросала злые взгляды в сторону той компании - Иры, её дурацких подружек и этого предателя Димы, который посмел выбрать не её. Как он мог? После всего, что она для него делала? После того, как она всегда была рядом, всегда поддерживала, всегда давала понять, что он ей небезразличен?
Таня сжимала кисть так, что пальцы белели.
«Ну ничего, - думала она. - Ничего. Я так просто не сдамся».
Она перебирала в голове возможные варианты. Подойти и что-то сказать? Бесполезно - они все сплотились вокруг этой выскочки, как муравьи вокруг королевы. Катя сразу вцепится, Маша будет смотреть своим ледяным взглядом, а Дима... Дима вообще встанет на защиту.
Испортить картину? Она уже пробовала этот номер в прошлый раз. Тогда это сработало, Ира рыдала над размазанными красками, и это было приятно. Но сейчас? Сейчас все будут начеку. Преподавательница и так косится в её сторону после того случая. А если заметит - вылетит из мастерской с позором, да ещё и к директору потащат.
Подкараулить в туалете? Тоже вариант, но тоже провальный. После того раза Иру одну теперь никуда не отпускают. Катя или Маша обязательно пойдут следом. А может, и сам Дима увяжется - ждать под дверью, как верный пёс.
Таня стиснула зубы. Ненависть клокотала внутри, требуя выхода, но разум подсказывал, что сейчас нужно затаиться.
«Ладно, - решила она. - Ладно. Я подожду. Рано или поздно они расслабятся. Рано или поздно эта Ира останется одна. И вот тогда...»
Она представила, как подходит к Ире, когда рядом никого нет. Как говорит ей всё, что думает. Как та съёживается, бледнеет, начинает лепетать что-то жалкое в своё оправдание. А потом - потом можно будет что-нибудь сделать. Например, толкнуть её на лестнице. Или подставить на экзамене. Или...
Таня не додумала мысль до конца. Слишком далеко заходить не стоило - даже в собственных фантазиях. Но чувство бессильной злобы никуда не девалось.
Она покосилась на свою подружку, которая старательно вырисовывала яблоко, не обращая внимания на Таню. Та была слишком трусливой и безвольной, чтобы стать сообщницей. Вечно боится, вечно отговаривает.
- Дура, - прошептала Таня себе под нос.
Подружка вздрогнула, но промолчала, только ниже наклонилась над рисунком.
В другом конце аудитории Ира вдруг рассмеялась чему-то, что сказала Катя. Смех её был лёгким и звонким, как колокольчик. Дима обернулся на этот звук и улыбнулся так нежно, что у Тани внутри всё перевернулось.
«Смейся, смейся, - подумала она. - Посмотрим, как ты запоешь, когда я закончу».
Она снова взяла кисть и с остервенением макнула её в краску. На бумаге появилось грязное пятно, окончательно убившее и без того неудавшийся рисунок. Но Тане было всё равно.
Она думала. Думала и ждала подходящего момента. Рано или поздно он настанет.
Преподавательница, проходя мимо, остановилась у её мольберта и нахмурилась:
- Таня, что это? Ты вообще смотришь на натюрморт? Это не яблоко, а какое-то болото. Переделывай.
- Да, Марья Ивановна, - процедила Таня сквозь зубы. - Я поняла.
Она взяла чистый лист и начала заново, но мысли её были далеко. Очень далеко. Там, где она придумывала новый план, который на этот раз обязательно сработает.
Потому что она не умела проигрывать. И не собиралась учиться.
Продолжение следует
