Друзья, пристегните ремни и уберите с колен чай! Сегодня в нашем лингвистическом детективе — слово, знакомое каждому с пелёнок. Такое родное, такое выпуклое... Ну, вы поняли. Речь о пятой точке, о мягком месте, о том, на чем сидим, когда не летаем в облаках. О «попе».
Откуда же взялось это честное слово? Учёные мужи скромно кашляют в кулачок: этимология доподлинно неясна. Зато народная фантазия бьёт ключом! Самые смелые гипотезы предполагают, что когда-то наши предки играли в алфавитные шарики и просто чередовали буквы в первом слоге другого, не менее фундаментального слова. Получилось эвфемистично и ласково.
Но копнём глубже, в саму основу основ — праславянский корень pop/pap. А что он значил? Всё, что имеет свойство надуваться, выпирать и быть готовым лопнуть! Прямо как... нет, не та сосиска. Как popcorn — «вздутая кукуруза»!
Или цветок poppy — мак, чья головка так аппетитно наливается соком.
Этот корень — просто звукоподражание «pap!» для чего-то пухлого.
В балтийских языках этот «пухлячок» расцвёл пышным цветом: вот pumpurs — почка, вот pupa — боб, а вот pups — грудь.
Да-да, всё логично: круглое к круглому.
А как же другие языки? Французы, те всегда с изяществом. Взяли они слово pot (горшок с круглыми боками), ласково удвоили слог — и получили popotin (ягодицы). Поэтично и кулинарно!
Итальянцы пошли своим путём: их poppa — это и груди в детском лепете, и корма корабля. Видимо, общее — выдающаяся часть конструкции.
Ну а поляки добавили нам глубины. Их dópa родственна нашему «дуплу» и общеевропейскому «deep» (глубокий). Что ж, логика есть: мягкое место — оно ведь не только выпуклое, но и... концептуально углублённое.
Так что же мы имеем в сухом остатке? Наше просторечное «попа» — это многовековая история о всём круглом, надутом, выпуклом и уютном. От набухшего макового зернышка до глиняного горшка и кормы корабля. Лингвистика — наука, которая не стесняется смотреть правде в... ну, вы поняли.
Сидите красиво! И помните, за каждым словом — целая вселенная. Даже за таким.