Объектом исследования в данной работе является главный герой фильма «Бойцовский клуб» (1999), Рассказчик с точки зрения психоаналитической модели личности З. Фрейда: теории психических инстанций, теории бессознательного и механизма вытеснения, теории влечений, теории психосексуального развития (с упором на фиксацию на фаллической стадии, эдипов компекс).
Весь фильм – история борьбы инстанций психики, возвращения вытесненного и трагической попытки разрешить эдипальную драму.
- С точки зрения структурной модели инстанций психики: Оно, Я, Сверх-Я. Бессознательное и возврат вытесненного.
В работе «Я и Оно» (1923) Фрейд представил структурную модель психики, состоящую из трёх инстанций: Оно, Я и Сверх-Я.
Оно – тёмная, недоступная часть нашей личности. Фрейд описывал Оно как «хаос, котёл, наполненный кипящими страстями». Деятельность Оно направлена на свободную разрядку возбуждения в соответствии с принципом удовольствия. Оно выражает себя в образах и символах, не имеет понятия о времени, морали, ограничениях.
Тайлер Дёрден — персонификация Оно. В нём нет морали, нет страха, нет отсрочки удовлетворения. Тайлер – чистое влечение: агрессия, сексуальность, деструктивность. Его работа официантом, мочившегося в суп – это анально-садистическая атака на порядок. Его «ночная работа» в кинотеатре (изготовление порнографических карточек, которые он вставляет в кадр на доли секунды) – идеальная метафора работы самого бессознательного: вброс вытесненного материала, который не осознаётся, но отреагируется. «Никто не осознаёт, что он это видел, но каждый реагирует», - говорит Тайлер.
Фрейд определяет вытеснение как процесс, при котором нереализованные влечения из-за конфликта с требованиями социальных норм не допускаются в сознание, отчуждаются и обнаруживают себя в обмолвках, оговорках, сновидениях. Влечение не уничтожается — оно лишь изгоняется из сознания, но продолжает действовать, производя аффекты, симптомы, ошибочные действия.
«Я старается также донести до Оно влияния и намерения внешнего мира, стремится заменить принцип удовольствия, безраздельно властвующий в Оно, принципом реальности… Я обычно превращает волю Оно в действие, словно это была его собственная воля…».
Дом Тайлера — пространство Оно: разрушенный, бесхозный, грязный, с заколоченными окнами. В психоанализе дом есть символ Я. Дом Тайлера – это Я, захваченное Оно, со всем его изобилием влечений, вытесненных импульсов и аффектов. «Люди копошились в доме, и он сам пришёл в движение. Планета Тайлера, я жался к стенам этого механизма». Я здесь — лишь гость, наблюдатель, жмущийся к стенам собственной психики», - говорит Рассказчик.
У героя «Бойцовского клуба» нет имени. В психоаналитическом регистре отсутствие имени — это отсутствие устойчивой идентичности. Рассказчик — чистое, опустошённое Я, которое определяет себя только через внешние объекты: мебель из IKEA, должность, кредитный рейтинг. Его бессонница — симптом: неспособность Я усыпить цензуру, которая не даёт вытесненному материалу подняться в сознание.
Сверх-Я в фильме – это голос запрета, требования к себе и оценки, которые мучают Рассказчика изнутри. Оно проявляется в фильме с разных сторон: перфекционизме и контроле, как попытки быть идеальным; фигуре босса как внешней фигуре Сверх-Я.
- С точки зрения теории влечений.
В работе «По ту сторону принципа удовольствия» (1920) Фрейд вводит понятие влечения смерти – врождённого стремления к покою, к возвращению в неорганическое состояние: «Цель всякой жизни есть смерть». Танатос может быть направлен вовне (агрессия, разрушение) или внутрь (саморазрушение, мазохизм).
Попыткой Рассказчика справиться с бессонницей стало новое занятие – ходить на группы неизлечимо больных людей (больных раком, туберкулезом и т.д.), притворяясь таковым. На всех помещаемых им группах, он стал постоянно видеть девушку Марлу Сингер, которую разоблачил в том, что она не больна, как и она его. «Её ложь была отражением моей», говорит Рассказчик.
Марла – репрезентант влечения смерти, пассивный Тананос. Она воплощает влечение смерти, повёрнутое вовнутрь: она много курит (оральная регрессия, замещающее удовлетворение); переходит дорогу, не глядя по сторонам: «Я могу умереть в любой момент, и проблема в том, что этого не происходит». Она не боится смерти, она её навязчиво ищет. Её появление вновь запускает бессонницу Рассказчика. Она – зеркало вытесненного, вытесненное снова настигает Рассказчика. Рассказчик сбегает от неё, потому что она напоминает ему о собственной пустоте и о том, что он тоже «умирающий», только отрицает это. Марла делает видимым то, что уже было: влечение смерти, замаскированное перфекционизмом и контролем. В фильме в какой-то момент Марла исчезает из психической жизни героя, и именно в этот момент его показывают курящим.
Тайлер – активный Танатос. Он воплощает влечение смерти, направленное вовне: бойцовский клуб, в котором культивируется боль и риск, «Проект Разгром» (уничтожение символического порядка), ценность утраты как способ обретения свободы («Лишь утратив всё, мы обретаем свободу»). Тайлер любим, потому что воплощает активную, агрессивную часть Танатоса, которая была подавлена Я Рассказчика.
Марла и Тайлер – не противоположности, а две персонификации влечения смерти (Танатоса). Оба живут на грани, несут в себе деструкцию, оба любимы Рассказчиком, потому что оба являются частями его собственного вытесненного влечения.
Рассказчик мечется между ними, потому что его психика не может выбрать способ обращения со смертью: убить себя (Марла) или убить мир (Тайлер). В финале он делает и то, и другое – стреляет в себя (убивает Тайлера внутри) и разрушает город (проект Тайлера снаружи).
«Каждому их этих двух видов влечений присущ особый физиологический процесс (синтез и распад), в каждой части живой субстанции действуют оба влечения, но все же в неравных пропорциях…».
Марла остаётся с ним, как напоминание, что Эрос и Танатос неразделимы.
Эрос включает в себя сексуальную энергию, но не всё сводится к ней. Это любая энергия, направленная на сохранение, привязанность, творчество.
Тайлер включает в себя и Эрос, он возвращает его к жизни, у него пропадает бессонница, он замещает жизнь вещами, работает на скучной работе.
Работа Эроса выглядит парадоксально – чтобы почувствовать жизнь, нужно прикоснуться к смерти: через драки, риск, боль. Эрос проглядывается, но через разрушение: Тайлер причиняет боль, но при этом возвращает интерес к жизни; он агрессивен, но при этом создает прочное мужское братство.
- С точки зрения теории психосексуального развития.
В работе «Три очерка по теории сексуальности» (1905) Фрейд выделял следующие стадии: оральную (0-1,5 года), анальную (1,5-3 года), фаллическую (3-6 лет), латентную (6-12 лет) и генитальную. Каждая стадия характеризуется особой эрогенной зоной и специфическим конфликтом, а фиксация на любой из них ведёт к формированию характерологических паттернов во взрослом возрасте.
В данном фильме можно усмотреть следующие стадии:
Оральная стадия. Рассказчик пристрастился к объятиям умирающих. Он ходит на встречи больных раком, чтобы «прильнуть к титькам и расплакаться». Это буквальная регрессия к оральной стадии, к груди матери. Он ищет не сексуального, а до-сексуального, младенческого удовлетворения – слияния, тепла, питания. Его одиночество невыносимо именно потому, что оно орально: рот пуст, тело не насыщено.
Анальная стадия. Фрейд связывал анальную стадию с борьбой за контроль, порядок и автономию. До встречи с Тайлером Рассказчик живёт в режиме тотального анального контроля. Его квартира – кондоминиум, вылизанный до стерильности. Мебель IKEA – символ упорядочивания мира через обладание объектами. Работа эксперта по страховым случаям – это подсчёт убытков, контроль, систематизация. «Когда я злился или был подавлен, я принимался вылизывать кондоминиум», - говорит Рассказчик. Агрессия сублимируется в перфекционизм. При знакомстве с Рассказчиком, Тайлер рассказывает, что производит и продаёт мыло, дает свою визитку. Мыло – чисто анальный символ: очищение, контроль, избавление от грязи. Но здесь присутствует амбивалентность: это мыло сделано из человеческого жира, украденного из клиники липосакции. Очищение через принятие в себя мёртвой плоти.
Фраза Тайлера «Самосовершенствование — онанизм, а саморазрушение — вот это да» переворачивает анальную экономику: не накопление, а трата; не контроль, а отпускание. Но его метод – всё ещё анальный: он учит Рассказчика перерабатывать отвращение в продукт, отходы в мыло, а страх в агрессию.
Тайлер Дёрден как амбивалентная фигура отца. Эдипов комплекс (фаллическая стадия).
«Каждый представляет отца Богом. Отец тебя бросил — что это говорит тебе о Боге? Что ты ему не нужен. Скорее всего, он тебя не хотел».
Центральная травма Рассказчика – уход отца, когда мальчику было 6 лет. Это возраст пика Эдиповой ситуации. Согласно Фрейду, ребёнок должен пройти через соперничество с отцом, страх кастрации, идентификацию с агрессором и интроекцию отцовского запрета – формирование Сверх-Я. Но у Рассказчика отец не стал соперником, он исчез. Желание убить отца осталось без объекта, страх кастрации без угрозы, идентификация без фигуры. Тайлер Дёрден возникает именно здесь, как попытка психики достроить недостающую отцовскую функцию.
Идентификация с отцом всегда содержит амбивалентность – желание быть им и желание уничтожить его, как соперника.
Тайлер как отец: он воплощает всё, чего не было у реального отца: силу, власть, свободу, фаллическую полноту. Он не бросает – он требует, учит, наказывает, но не исчезает. Рассказчик идентифицируется с ним, стремится быть им, подражает ему. «Большую часть недели мы проводили как идеальная супружеская пара, но по субботним вечерам мы узнавали что-то новое», говорит Рассказчик. В этой фразе звучит не только гомосексуальный подтекст, но и эдипальное слияние: Тайлер становится тем отцом, с которым можно быть рядом, которого нельзя потерять. Но Тайлер – не только идеальный отец. Он одновременно и эдипов соперник.
Тайлер как соперник: интересна интимная сцена с Марлой Сингер, в этой триангуляции она занимает место матери. Тайлер спит с ней, а Рассказчик оказывается в позиции ребёнка, исключённого из родительской спальни. Его реакция – это не гнев, направленный на Тайлера, а реактивное образование: он начищает зубы и рубашку, сдерживая агрессию и сексуальное возбуждение ритуалом чистоты. Когда Тайлер и Марла заканчивают, между ними образуется холодность и напряжение, и Рассказчик великолепно формулирует: «Мне снова 6 лет, родители передают через меня сообщения». Рассказчик буквально возвращается в эдипальную ситуацию, где двое (отец и мать) общаются через него, а он исключенный третий, лишённый собственного желания и права на участие, но при этом втянут во взаимодействие между ними, что не дает возможность сформироваться четкому запрету.
Сцена драки с боссом – защитное смещение эдипальной агрессии. Рассказчик, говоря с боссом, говорит с отцом. Босс старше, наделён властью, оценивает, может уволить, т. е. символически кастрировать, изгнать, лишить любви. Драка с боссом – попытка отреагировать аффект, замороженный в 6 лет. Но и тут он остается в форме попытки, ведь настоящей драки с боссом не случилось. Драка была имитирована, агрессия смещена на себя, будто бы «босс его избил». С помощью такого безмолвного шантажа он получает привилегии, что говорит о том, что произошла идентификация с агрессором и поворот против себя (аутоагрессия). Запрет слишком силен, слишком велик страх, но агрессия требует выхода. Ребёнок не успел ни победить отца, ни проиграть ему, и теперь взрослый мужчина вынужден снова и снова проигрывать эту сцену, пытаясь дописать её исход, а босс здесь – всего лишь зритель его внутренней драмы.
Фрейд в работе «Влечения и их судьбы» (1915) выделяет связь между нарциссической фазой развития и развития влечений в дальнейшем. Эта связь состоит в том, что в судьбах влечений «обращение против собственного я» и «превращении активности в пассивность», объектом влечения становится сам субъект, то есть влечения направляются на себя самого. Влечения, изначально направленные вовне, возвращаются вовнутрь субъекта. Например, агрессия, направленная изначально на внешний объект, возвращается в психическую структуру субъекта, находится объект, который будет к нему проявлять агрессию, тем самым доставляя удовлетворение, и тогда это будет садизм, преобразованный в мазохизм. Саморазрушение здесь становится единственной доступной формой эдипального действия.
Интересно, что когда Тайлер начинает набирать армию, Рассказчик испытывает ревность к другим соучастникам этого движения. Появились конкуренты за любовь отца, словно соревнующиеся сиблинги. Он бьёт Ангела с особой жестокостью – главного конкурента, того, кого Тайлер выделял среди всех. Это агрессия, направленная на того, кто занял его место. В эдипальной логике это борьба за внимание и признание отцовской фигуры.
«Я жутко одинок. Отец бросил меня, Тайлер меня бросил». Поиски Тайлера по городам – это поиски отца, но не реального, а внутреннего: опоры, уверенности, силы. Он снова его потерял (в лице Тайлера). Дежавю, ощущение, что он уже здесь бывал – это повторение детской травмы. Каждый бойцовский клуб — след отцовского присутствия, но сам отец всегда на шаг впереди.
Отца снаружи нет – он интроецирован, став частью психики. Финальное открытие Рассказчика: «Мы – один человек». Тайлер говорит: «Твои желания воплощены во мне. Ты хотел именно так выглядеть, так себя вести. Я свободен от того, что сковывает тебя». Рассказчик проецирует своё идеальное Я вовне, а затем оказывается захвачен этой проекцией. Тайлер держит его на мушке. Пистолет в психоанализе – фаллический символ. Угроза выстрела – это угроза кастрации. Но Рассказчик выхватывает пистолет и стреляет в себя. Убить Тайлера – значит убить в себе отца, отделиться, пройти через символическую кастрацию и стать автономным субъектом.
«Я-идеал представляет собой наследие эдипова комплекса и вместе с тем выражение сильнейших побуждений Оно и важнейших судеб его либидо. Создав такой идеал, Я одолело эдипов комплекс и одновременно подчинило себе Оно…».
Такого психического акта у Рассказчика не происходит.
В фильме «Бойцовский клуб» гениально, очень тонко и точно показаны положения разных теорий, разработанных З. Фрейдом: борьба влечений, работа психических инстанций и вытеснения. И линия, относящаяся к теории психосексуального развития: а именно фиксации на фаллической стадии, в которой нет возможности достичь сепарации, потому что не от кого отделяться; нет возможности достичь генитальной стадии, потому что Эдипов комплекс не был разрешён.
Автор: Рагозина Полина Сергеевна
Психолог, Психоаналитик
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru