Новелла 29.
Связь.
Аластрина лежала на холодном полу темницы, едва прикрытом тонким слоем соломы. Правой рукой она перебирала изумрудный кулон с рыбками, подаренный некогда ее супругом под цвет глаз. Девушка обдумывала свой сон закончившийся буквально минут пять назад.
Сон представлялся ей как будто бы в плотной дымке. Она брела сама не зная куда и наконец ее взору открылась та самая скамейка в саду на которой они часто любили сидеть с мужем, слушать чириканье птиц и разговаривать обо всем на свете. На досках лежал чистый лист бумаги и Аластрине показалось, что если она возьмёт его в руки, то это как - то поможет Элишу найти ее. Во сне чувствовалось, что он где - то рядом, внутри сна...
На листе бумаги стали появляться символы. То зазвучали мысли узницы, которые она очень хотела сказать вслух:
"...Усталость валит меня с ног. Не знаю толи это бессилие, толи хворь, но я ужасно ослабла, сплю сколько есть времени и нет никакой возможности подняться...".
Проявив эти символы на бумаге, девушка отдалилась от скамейки и спряталась за ближайший высокий кустарник. С другой стороны появился Элиш. Он был растерян и все время оглядывался по сторонам, пытаясь возможно увидеть хоть малый намек на присутствие своей любимой совушки. Его блуждающий взгляд остановился на листе бумаги только что оставленном для него на скамейке. Лихорадочно ухватившись за него он принялся пристально читать. Лицо его приняло серый оттенок и чуть согнувшись от сердечной боли он присел на доски. В голове лорда звучал голос сердца Аластрины. Девушка преисполнилась жалостью и готова была тот час же покинуть свое укрытие, но неведомая сила сковала ее тело. По щекам текли слезы, а душа рвалась навстречу любимому, но сдвинуться она не смогла.
Элиш обхватил голову в растерянности и тревоге. Затем спрятав сложенный лист на груди, он удалился. Аластрина открыла глаза.
Проснувшись в лёгком возбуждении, девушка выпила воды из ведра и стала обдумывать сон. Скоро должен был появиться тюремщик и она не должна была выглядеть так, как будто что - то произошло. Когда люди леди Амалии захватили замок в попытке взыскать долг с оставленной на попечение смотрителя Аластрины, девушка хранила молчание. Перед тем, как ее связали, она уничтожила любые письма супруга способные навести этих мерзавцев на его след. Она дала ему возможность выиграть больше времени, что бы защитить себя. Предупредив его письмом она вытерпела все издевательства с достоинством настоящей леди. В конце концов Амалия повелела просто бросить ее в темницу и давать только воду.
Аластрина знала, что Элиш броситься искать ее, что он положит на это все свои силы, даже если это будет опасно для жизни. Она молча ждала его и молилась что бы они встретились как можно скорее.
- Миледи?
Аластрина обернулась. За решеткой стоял человек в капюшоне. Он открыл ключом камеру и осторожно проник внутрь. Под одеянием оказался молодой человек с зелёными глазами и приятными темно - русыми волосами.
- Здравствуй, матушка.
***
Элиш проснулся весь в холодном поту. Рядом крепко спала Ничета. Иногда лорд завидовал тому, как просто ей удавалось засыпать и просыпаться. В то время, когда она уже посапывала, он находился в агонии своих мыслей.
Во сне он шел мимо людей занимающихся своими делами. Они жили свою жизнь, а он был потерян. В этом сне была Аластрина. Ощущение ее присутствия появилось внезапно, словно бы яркий шлейф каких - то приятных духов. Ноги вывели лорда к саду со скамейкой. Подняв лист, ирландец четко услышал ее спокойный чуть уставший тон. Таким тоном она обычно разговаривала, когда разбирала какие - то ценные бумаги и к вечеру буквально чуть - ли не засыпала сидя в кресле. Сердце Элиша замерло, как заяц настороживающийся в кустах. Когда письмо поведало ему об усталости его супруги, внутри снова все раскололось. Лорд пошатнулся и осел на доски. Отчаяние охватило его голову и безмерная нежность к своей совушке. Перед глазами живо предстал образ, как она лежит на холодном полу, исхудавшая, но все так же прекрасная, глаза ее полны отчуждения и усталости. Влекомый отчаявшимся сердцем Элиш выбежал из сада и проснулся.
Смахнув пот со лба и унимая лихорадочную дрожь, лорд обратил свое внимание на стол. Там уже лежало несколько свежих писем. Одно из них было от Есенио: Поэт писал, что после всего случившегося с ним, он решил выпустить на свет летописную поэму под названием: "Соперники" в которой описал все события в их достоверном варианте. Есенио заявлял, что абсолютно не согласен с той ролью, что Сандро и Элиш отвели ему в этом театре, что он вовсе не такой слабый и подлый, как считают они оба. Что он носитель только безвозмездного добра, а его репутацию портят своим злословием.
Поэма была прикреплена тут же, сзади письма. Содержимое ее очевидно было опять написано после грибной трапезы, потому что информация продававшаяся за истину явно была перепутана и постоянно перескакивала с одной темы на другую. Неизменным оставалось только восхваление рыцаря Сандро, хоть и с лёгким налетом обиды за не взаимность чувств. Информация о Элише и Ничете же была весьма противоречивой. От этой поэмы лорд пришел в бешенство. Взяв перо он от души накатал нелицеприятную рецензию размашистым подчерком и запечатал в конверт.
Ещё одно письмо было от рыцаря Сандро. В нем значились поздравления с мнимой свадьбой, которую уже успели приписать Элишу и Ничете. Видимо молодой человек, встретившийся им в соборе успел передать эту информацию Ван Тассам. Рыцарю лорд ответил следующее:
"Благодарю за поздравления. Да, я женат на Ничете. Ничего интересного по этому поводу сказать тебе не могу. Встречаться нам с тобой нет никакого смысла. Я истощен, измождён и измучен жизнью. Не знаю, куда идти - то ли в церковь, то ли в лечебницу для душевнобольных. В итоге сижу на месте, тупо глядя перед собой."
На большее у Элиша не хватило моральных сил. Запечатав письмо, он встал. Пора было разбудить Ничету и покинуть уже это треклятое место. Дорога не ждёт.
